Глава 40

Он меня ненавидел так честно и больно, презирал, опустил при всех, отказался, но все это меркнет перед одним простым фактом: Савелия больше нет. И он не вернется, я никогда больше не увижу его. Я не помню, как добираюсь из больницы домой, Алиса со школы приходит, а я сижу за столом и тупо смотрю на эту справку. Я расплакалась прямо в кабинете у врача. Она не понимала почему, сказала: беременность нормальная, чего я так горюю, а я двух слов связать не могла, это же его ребенок. Ребенок Крутого, к которому я вообще не готова, я даже не думала об этом, ну какая из меня мать?! Мне недавно исполнилось девятнадцать, у меня нет работы, я нигде не училась, и вообще… Я не справлюсь с этим, я сама не смогу. – Даша, что это? Алиса обеспокоенно смотрит на справку, а я сижу уже вся зеленая. Меня снова тошнит. Беспощадно, а еще утром я заметила, что у меня начал расти живот. Его реально уже видно в зеркале. – Алиса, я беременна. – Что? Даша, ты это серьезно? – Да, – говорю трясущимися губами, а Алиса смотрит на меня огромными своими глазищами. – Ты плачешь. Что-то не так с ребенком? – Нет. С ним все нормально. – А что тогда? – Алиса, я не знаю, как нам дальше жить! Я думаю, мне надо сделать аборт. Так будет правильно. Мы остались одни… мы зависим финансово от Валеры. У меня нет работы, и я… я боюсь, что не смогу сама! Ищу тысячу оправданий, чтобы защититься, отказаться, торговаться даже, но факт остается фактом. Я ношу в себе ребенка от Крутого. У него уже даже сердце бьется. Я сама слышала сегодня. Так мощно и гулко. Он так хочет жить. Как я смогу? Боже, я не готова. – Так ты не одна. Даша, у тебя есть я. Я скоро окончу школу, все образуется. Это ребенок от твоего мужа, который погиб? – спрашивает осторожно Алиса, знает, что эта тема для меня тяжелая. Я потом весь день больная и постоянно реву. – Да. От него. – А ты… ну, ты хочешь малыша? Или малышку? От Савелия? Алиса. Она всегда казалась мне сильнее и мудрее меня самой. Маленькая и хрупкая, моя сестренка умеет задавать точные вопросы, которые стреляют прямо в сердце, туда, где боль. – Да. Очень, но мне страшно. – Тогда не переживай. Справимся. Я буду тебе помогать! Обещаю. Пара фраз, поддержка, понимание, забота. Даже от младшей сестры, но мне нужна хотя бы какая-то опора после всего, и я бы все равно не смогла убить. Ведь это то, что появилось в пепле ненависти, крошечный огонек, который в итоге дает мне надежду на жизнь в аду одиночества без моего Крутого. Кажется, словно живот растет по дням. Правда, я уже похожа на большой шар, и ко второму триместру тошнота, наконец, приходит. Валера спокойно отреагировал на мою беременность и на следующий раз просто притащил несколько пакетов с памперсами, детские вещи. *** Не все было новым, но это вообще неважно. Любая помощь, я не отказываюсь от нее и каждый раз благодарю Чародея, потому что он полностью оправдывает свое прозвище. Он тот, кто поддерживает меня просто безусловно и без всяких подводных камней, а однажды Валера приезжает к нам с Алисой вместе со своей девушкой, и я понимаю, что его есть за что любить. Добрый, остроумный, смелый. Валера никогда не боялся идти против Крутого и нарушать правила. Он спас меня, когда мой любимый сделал ошибку, но это все в прошлом. Я тоже делала ошибки, и много. Никто не идеален. Было бы странно, если бы мы были просто пустыми картонными людьми. Мы не герои книг, у нас своя жизнь, своя боль и своя правда. Правда, которая нас сломала, и теперь мы просто живем. Я на земле, а Савелий… Савелий, надеюсь, где-то рядом. Всегда. Я все время представляю, что он за спиной стоит у меня и никому никогда не даст в обиду. Я скучаю, Савва. Безмерно, безбожно и против всяких правил! Я скучаю по тебе, не прощая, скучаю, любя и ненавидя одновременно. Днем держу лицо, хожу на проверки, помогаю Алисе с уроками. *** Мы живем, иногда даже смеемся, но уже без тебя, Савва. Без Прайда, без Фари, без прошлой жизни, в которой я чувствовала себя дома. В твоей большой семье. А еще мне дико больно оттого, что я протупила и не успела сказать ему, что чувствую то же самое. Несмотря ни на что, мне все равно, как это звучит. – Я люблю тебя, Савелий. Тоже. Люблю, – говорю это в тишине на кухне, когда Алиса уже спит. На столе чашка чая и горит свеча. Валера сказал, что никакой могилы Крутого они не делали, смысл опускать в землю пустой ящик, его тела нет, так что я просто зажигаю свечу и говорю с ним иногда. Мне кажется, он слышит, потому что в такие моменты крошка в моем животе начинает пинать меня ногой в бок и я успокаиваюсь.