Глава 9

Прошло почти три недели, и мне сняли швы. Я начала вставать и немного ходить по палате. Как сбитая птица, шаг за шагом, потихоньку и не спеша. Сил нет – кажется, мой организм работает на пределе, но теперь у меня есть хотя бы надежда, что Алиса будет спасена. Крутой приходил еще несколько раз, и мы просто молчали. Я делала вид, что сплю, потому что воевать с ним в таком состоянии просто не способна. Он сидел рядом и тоже молчал. Это не было перемирием, паузой скорее, передышкой на берегу, пока один из противников ранен. У меня остался большой шрам, но под одеждой его не видно. Одежду, кстати, тоже Савелий мне принес. Он все мне дал: лечение, уход, еду, и, конечно, я понимаю, что за все придется платить. Как только мне станет лучше, я снова буду его сукой – или как он там меня называл? Да по-разному, неважно, это просто больно. В будущее смотреть страшно, и кажется, что оно для всех нас постоянно меняется, так что я далеко не заглядываю уже. Я живу сейчас, радуюсь хотя бы тому, что теперь могу банально сама есть и ходить по палате. Стук в дверь выводит из болота мыслей. Это не Крутой, он никогда не стучит – что дома, что здесь. – Ку-ку, можно? Валера. Осторожно заглядывает в палату, протискивается с букетом роз. – Да, входите. – Ну ты как, Даша – радость наша, живая? Слышу в его голосе беспокойство. Неподдельное, искреннее. Валера, пожалуй, единственный, кто не отвернулся от меня в момент беды. – Нормально. – Держи. – Спасибо, не стоило. Осторожно беру от него цветы. Такие красивые розы молочного цвета. – Да мне не сложно. Ты, конечно, дала жару, так нас всех напугала! – Не думаю, что кто-то думал обо мне, так что… Неловко, стыдно, я ведь все еще крыса для них. Да, про Мамая они знают, но ведь я сливала информацию, я все еще их враг. – Я думал и переживал. Честно говоря, тебя здорово охраняют, как в крепости, я едва пролез, но, как ты знаешь, для меня нет замков. Не знаю, что ответить. Это правда. Валера хороший, но он все равно один из них. – Даша, что дальше? Крутой тебе что-то говорил? Какие твои перспективы? – Он ищет мою сестру. – Ну да, я слышал. Жаль ее, она же младше тебя, с ума сойти можно. И ты это… не знаю, конечно, какие у вас там отношения были в семье, но прими мои соболезнования. Эти слова заставляют насторожиться и дают понять, что я не знаю и половины того, что знают остальные. Савелий последний раз приходил и ничего не говорил, кроме того, что все нормально и новостей нет. – О чем вы? – Ну, за твоего отчима. Я слышал, Крутой направил людей к тебе домой. Не нашли они твою сестру, мозги отчима только на стенах, кровища. Больше ж там никто с вами не жил. Похоже, его прямо там положили. Ты должна была сказать раньше, девочка, что тебя шантажируют сестрой. – Как это? О боже, Алиса… Юра, нет… За секунду все начинает дико кружиться, и я хочу встать. – Ты чего, эй, Даша, что такое? – Алиса, Алиса… В груди щиплет, и пищат приборы, слезы застилают глаза, а после я вижу, как дверь распахивается и входит Крутой. Всего за секунду оценивает ситуацию, подходит и выводит Валеру за дверь. Они о чем-то говорят, спорят даже, ругаются, а я реву. Да, Юра не был идеальным отцом, но он был единственным взрослым, на кого, я думала, могу положиться, и если его убили… боже, а как же Алиса? Она это видела, она там была? Что они с ней сделали? А если и ее тоже и я просто надеюсь зря? *** Я думал, она спит и сегодня мы тоже проведем в молчании. По правде, все это время никаких новостей нет – по крайней мере, хороших. Ее отчима нашли в подвале дома, с простреленной башкой, мы его похоронили по-тихому, но сестры Даши нигде нет. Она как в воду канула, и с каждым днем я все больше понимаю, что шансы найти ее живой тают, точно снег на солнце. Я услышал мужской бас из палаты. Охрана, сука, спит. Валера. Как знал, что он в любую скважину пролезет под самым носом. И все бы ничего, я не запрещал ее навещать, вот только цветочки и рыдающая Даша заставляют напрячься. У Чародея долгий язык, и часто это не на руку. – Какого черта ты здесь забыл, Валера? – Я пришел к Даше, а не к тебе. – Что ты ей наплел, почему она рыдает?! – Ничего, про отчима только сказал, а она распереживалась. – Ты ебанутый или что? Даша после операции едва дышит, на аппаратах вся, какого хуя ты ей это все навешал? – Да откуда я знал, что ты ей ни хрена не рассказываешь?! Сжимаю зубы, час от часу не легче. Мы все это делали тихо специально, потому что Даша на капельницах еще и врач доходчиво мне объяснил, что ее волновать сейчас не надо. – Валера, ты мне друг, поэтому я скажу один раз: чтоб я тебя здесь больше не видел. Это понятно? Сгинь по-хорошему. – А если нет? Чародей вообще адекватный, но иногда его заносит. – Будем говорить по-плохому. Тебе не понравится. – Зачем ты это делаешь, Савелий? По-моему, Даша уже все свои грехи выстрадала. Отпусти ее. Не надо ее дальше мучить! – Не твое дело, понял? – Нет, не понял! Я тогда ее еще хотел увезти из больницы, да не успел. Видел бы Фари, что ты тут вытворяешь, в гробу бы перевернулся! Терпение лопается быстро, задел за живое, знал, куда бить. Хватаю Валерку за грудки и впечатываю в стену. Да, он домушником был, но противник из него никудышный. – Слушай, братик, следи за базаром! Я тебе не Ганс, которого можно подкалывать. Даша моя, а ты и твои цветочки тут не к месту, ясно? – Не обижай ее! Даша тебе не игрушка для битья, понял?! – Сам разберусь. Пошел вон. Едва сдерживаюсь, ведь мы в больнице, и она там. Ревет. Снова, тогда как я уже слезы Воробья видеть не могу, я просто… к черту все. Да пошло оно. Открываю дверь палаты, вхожу внутрь. Моя предательница не спит. Зареванная, рядом мониторы пищат. Давлю собственного зверя внутри. Это уже ничем не поможет, и так… покусались, блядь, дальше некуда.