Глава 5. Брачный договор

– И вот здесь распишитесь, Ника Андреевна, будьте добры, – говорит любезно лысый мужчина с круглыми очками в золотой оправе. – И вот здесь, пожалуйста. – Доверенность? – Я с недоумением читаю название документа, написанное наверху большими буквами. – А зачем? – Чтобы за тебя могли оформить документы на твою новую фамилию, – равнодушно поясняет Алекс. – Паспорт и загран. – Но у меня нет загранпаспорта, – тихо возражаю я. – Теперь будет. Он тоже ставит свою подпись, сотрудница ЗАГСа с обесцвеченными кудрями делает запись в какую-то толстую книгу, а потом ставит штамп и протягивает Алексу бледно-розовый листочек. – Поздравляю с заключением законного брака, – она улыбается неестественной заученной улыбкой. – Вот ваше свидетельство. – Спасибо. Благодарю за работу, – кивает Алекс. – Мой секретарь проводит вас к выходу и он же решит вопрос оплаты. Всего хорошего. Алекс нажимает на кнопку на столе, через секунд двадцать открывается дверь кабинета и какой-то молодой человек с зализанными волосами заглядывает внутрь. Вежливо здоровается и уводит работницу ЗАГСа за собой. Дверь закрывается, в кабинете остаемся мы втроем. Я, Алекс и этот лысый мужчина в очках. Алекс молча протягивает ему свидетельство, тот внимательно изучает его, кивает, а потом достает из портфеля запечатанный конверт. – Теперь вы можете посмотреть на условия, – говорит он Алексу, и тот нетерпеливо выдергивает из его рук конверт, неаккуратно открывает его, достает оттуда несколько листов, покрытых мелким шрифтом, и бегло их просматривает, словно ищет что-то конкретное. – Блядь, – вдруг выдыхает Алекс. И, кажется, будто его броня идет трещинами, а оттуда сейчас вырвется настоящий ураган. – Блядь! Он нахуй ебанулся?! Лысый мужчина растерянно моргает глазами, спрятавшимися за тонкой оправой очков. Кажется, он был не готов к такой реакции. – Простите?! – Черт, – Алекс бьет кулаком по тяжелому столу, и тот отзывается каким-то гудением. – Ты знал? Знал, что он там написал?! – Как нотариус я не имею права отвечать на такие вопросы, – сухо говорит тот, выглядя спокойным, но я вижу, как по его лбу бежит капля пота. – Мое дело было только заверить составленный вашим отцом документ, а потом передать его вам после заключения брака. – Есть там лазейки, чтобы не выполнять основное условие? – цедит Алекс, убирая листы обратно в конверт. – Ты точно должен знать. – Нет, – он вздыхает и поправляет очки. – Я думаю, что нет. – Я покажу эту чушь другим специалистам, – говорит он утвердительным тоном. – Должен быть способ признать его условия недействительными. – Это, безусловно, ваше право, – вежливо соглашается с ним этот нотариус. – Есть ли ко мне еще какие-то вопросы? Алекс сверлит его тяжелым взглядом, его пальцы с такой силой сжимают конверт, будто хотят разорвать его на части. – Нет вопросов, – наконец равнодушно сообщает он и отворачивается. – Всего хорошего. – И вам, – нотариус суетливо подскакивает, собирает свои вещи в портфель и осторожно улыбается мне. – Мои поздравления, госпожа Кельнер. Я не сразу понимаю, что это меня так назвали, секунду пытаюсь сообразить, к кому он обращается, а когда до меня наконец доходит, я чувствую себя странно. Ну какая я госпожа?! И к чужой фамилии не привыкла. Честно говоря, я думала, что можно будет ее не менять, раз брак фиктивный. Но мне такой возможности не дали. – Подписка о неразглашении, – негромко напоминает Алекс, снова остро взглянув на нотариуса. – Ничего не должно выйти за пределы этого кабинета. – О чем вы? – вежливо улыбается он. – Я уже все забыл. Хорошего вечера, до свидания. – До свидания, – откликаюсь я. Алекс не говорит ничего. Когда хлопает дверь кабинета, он чертыхается себе под нос и идет к мини-бару. Достает оттуда стеклянную бутылочку с соком, откручивает крышку и начинает пить крупными глотками. Я с любопытством смотрю на конверт. Что в нем? Это явно касается нашей свадьбы. Интересно было бы глянуть, хоть я и не очень разбираюсь в таких документах. Я тянусь через стол к конверту, но меня останавливает резкий окрик: – Не трогай! Я вздрагиваю и оборачиваюсь на Алекса, в его глазах пылает ярость. – П-почему? – бормочу я испуганно. – Потому что это тебя не касается, – грубо отвечает он. Он в два шага оказывается у стола, сгребает конверт и отходит к огромному сейфу, стоящему у стены. Прикрыв ладонью, быстро набирает код, дожидается, пока дверца с щелчком открывается, и кладет документы туда. Потом захлопывает сейф. – Если там про наш брак, это касается нас двоих, – осторожно возражаю я. – Вы можете мне хотя бы рассказать, что там такое, если смотреть мне нельзя? – Не думаю. – Там было что-то про условия, – не сдаюсь я, хотя уже чувствую исходящее от Алекса раздражение. Это похоже на наэлектризованный перед грозой воздух. – Я должна что-то еще сделать? Я хочу знать. Я имею право знать. Алекс переводит на меня ледяной взгляд, но я вижу в его глазах тщательно скрываемую ярость. Как у хищника, загнанного в угол. – Пожалуйста! – смиренно прошу я. Он тяжело вздыхает. – Хорошо. Речь шла про длительность нашего брака. Минимум три года. Иначе я… В общем, иначе это просто не будет иметь смысла. Я рассчитывал на меньший срок, и меня это… огорчило. – Вы матерились, – сообщаю я, и почему-то мне от этого смешно. Может, потому, что в этот момент Алекс стал чуть больше похож на человека, а не на ледяную статую. – Я так делаю иногда, – кивает он, и уголки его жестких губ вздрагивают, как будто сдерживают улыбку. – То есть, три года, а потом я буду свободна? – допытываюсь я. – Вы разрешите мне развестись? – Да, – отвечает Алекс, но я улавливаю короткую заминку перед ответом. – Три года – это много, – зачем-то говорю я. Хотя это гораздо меньше, чем целая жизнь, а я ведь до этого думала, что должна буду навсегда стать его женой. – Много. – Но потом я смогу уйти? – Да. – И больше не будет никаких других условий? – Нет. – Зачем вам жениться на мне? – быстро спрашиваю я, надеясь, что он по инерции ответит на этот вопрос тоже. Алекс холодно усмехается. Он не из тех, кого можно так глупо подловить. – Хорошая попытка, Ника, – сообщает он и внезапно делает шаг ко мне. Я машинально отступаю, но нахожу в себе смелость продолжать расспросы. – Это ведь не вам нужно, да? Вас отец заставил жениться? – Слишком много вопросов, Ника. Помолчи, – приказывает Алекс и делает еще один шаг ко мне, словно наступая на меня всей своей силой и мощью. Я опять инстинктивно пячусь назад и понимаю, что лучше перестать спрашивать, но какой-то чертенок внутри меня не дает мне этого сделать. – Что было в том конверте? – упрямо шепчу я. – Завещание? Алекс молча усмехается и вдруг резко оказывается рядом со мной, а я отшатываюсь и врезаюсь лопатками в стену. Он упирается ладонями по обеим сторонам от моего лица, его прозрачные, как весенний лед, глаза прожигают меня насквозь. – Слишком любопытная девочка, – низким, будто охрипшим голосом шепчет он. – Я просил тебя помолчать, но у тебя рот не закрывается, да, Ника? Его горячее дыхание, пахнущее цитрусами, обжигает кожу, его лицо, его грудь, его руки так близко, что я чувствую жар, исходящий от его тела, и от этого так страшно и так… Так непонятно. – Я просто… – выдавливаю я из себя непослушным сиплым голосом. – Я же просто спросила! – Не хочешь слушаться? – красивые губы тянутся в усмешке, а ледяные глаза вспыхивают жестким огнем. – А ведь я знаю, чем можно закрыть этот болтливый ротик. Напрашиваешься на поцелуй, Ника? Этого ты хочешь? – Нет! Да… Мое сердце бешено колотится, и я забываю, как дышать. Стою, широко раскрыв глаза, смотрю на холодное красивое лицо Алекса – своего мужа – и вижу, словно в замедленной съемке, как он наклоняется к моим губам. Я мечтала о том, что он меня поцелует. Столько раз мечтала и ругала себя за эти безнадежные фантазии, но после того, как я приняла его предложение, фантазии обрели силу реальности, превратились в ожидания. Я ждала, что Алекс меня поцелует, я думала о том, на что будет похож вкус его губ, будет ли его язык проникать внутрь моего рта и где будут в этот момент его руки. Будут ли они обнимать меня за талию, удерживать за затылок или гладить по лицу. Я так ждала этого! Пока не узнала, что наш брак ненастоящий. Значит, и поцелуй сейчас будет ненастоящий? Фальшивый, фиктивный? Но почему я все равно так ужасно этого хочу? Я зажмуриваюсь, чувствую его дыхание на своих губах, замираю и… В дверь кабинета стучат. – Кто? – рявкает Алекс. Его голос хриплый и раздраженный, а ладони все еще прижаты к стене рядом с моим лицом. – Александр Маркович, там госпожа Радонежская приехала, – слышу я его секретаря. Диана Радонежская? Его Диана? Алекс тяжело смотрит на меня, потом резко отворачивается, отходит к столу и тяжело бросает в сторону дверей: – Зайди. Секретарь шустро заходит, искоса бросает на меня взгляд, но тут же делает вид, будто не видит ничего странного в прижавшейся к стене девушке, и деловито говорит: – Госпожа Радонежская сейчас внизу, в гостиной. Я предложил ей кофе, но она отказалась. Он хотела подняться к вам, ну, – в гладкой речи парня возникает короткая заминка, он опять искоса на меня смотрит, словно сомневается, вправе ли я все это слушать, – ну как всегда она к вам поднимается. Но я сказал, что вы приказали на второй этаж никого не пускать, и госпожа Радонежская сейчас… немного не в духе из-за этого. – Немного? – вскидывает бровь Алекс. – Ну… много, – со вздохом соглашается секретарь. – Это ожидаемо, – хмыкает он. – Диана и терпение – вещи несовместимые. Передай ей, что я сейчас спущусь. – Конечно, Александр Маркович. Он выскальзывает из кабинета, а Алекс смотрит на свои ладони, лежащие на столе. – Иди к себе в комнату, Ника, – приказывает он, не глядя на меня. – У меня много дел. – В комнату, – невыразительно повторяю я. В груди огнем жжет стыд из-за того, что я повела себя как дурочка: зажмурилась, губы под поцелуй подставила… А ведь Алекс, наверное, даже и не собирался этого делать. Просто дразнил меня. Как ребенка… – Именно, в комнату, – с ледяной любезностью соглашается он. – И я тоже сейчас уйду. Если захочешь еще поговорить, предупреждай заранее, а лучше запишись через секретаря. У меня очень плотное расписание и каждая минута на счету. – И что, я должна буду сидеть в своей комнате и никому не показываться? – спрашиваю я с вызовом. – Типа домашний арест? Я понимаю, что веду себя очень глупо и по-детски, но это так унизительно и обидно, что меня отсылают словно собачонку, как только появилась Диана. «Он ее любит, – напоминаю я себе. – Он сам говорил, что женился бы на ней, а не на мне. Я – вынужденная необходимость. Меня он не хотел. Никогда…» – Что за глупости, Ника? – раздраженно спрашивает Алекс. – Какой еще арест? Ты можешь делать, что хочешь. Дом в твоем распоряжении, если что-то надо, обращайся к Наташе или своей горничной. И кстати, да. Вот твоя карточка. – Он наклоняется к ящику стола и достает оттуда черную с золотом карточку. – Она привязана к моему счету, лимитов нет. Пинкод – месяц и последние две цифры твоего года рождения. Если надо будет выехать в магазин, говори Наташе. Она организует тебе водителя и охрану. – Спасибо, – бесцветно говорю я, принимая карту. Мы вместе выходим из кабинета, Алекс запирает дверь, коротко мне кивает и идет к лифту. Я стою в коридоре и смотрю на его широкую спину в дорогом пиджаке и уверенную походку. Он, наверное, очень рад, что приехала Диана. Соскучился по ней… Я сжимаю в руке карточку, и ее тонкий жесткий край впивается мне в ладонь. Деньги, деньги, много денег… Больше, чем я могу себе представить. Но зачем они мне? Я не понимаю. Мне сейчас ничего не хочется. Разве что немного поплакать. Или… или пойти вниз и украдкой посмотреть на ту, в кого на самом деле влюблен Алекс Кельнер. На ту, кого любит мой муж.