Глава 10

Когда наступил вечер, а Болышев так и не вернулся, Сашка начала беспокоиться. Она успела сбегать в ближайший супермаркет и приготовить просто потрясающий ужин – запекла курицу с гарниром из риса, нарезала свой любимый греческий салат, заправив его оливковым маслом, надеясь, что Сергей оценит, и даже сделала блинчики с мясом. Готовить Сашка вообще-то не любила , предпочитая либо перекусы в кафе, либо простую овсянку с фруктами, бутерброды и овощи. Ей было лень готовить для себя, но сейчас – удивительное дело! – возня возле плиты даже доставила удовольствие. С блинчиками пришлось потрудиться. Они то пригорали, то рвались, но с горем пополам Сашке все же удалось сделать несколько приличных.

Время пролетело быстро. За делами некогда было грузить себя тяжелыми мыслями или сомнениями, ведь нужно и за курицей следить, чтобы не пригорела, и салат резать, и мясо на блины жарить… В итоге Сашка совсем умаялась и упала в кресло, закончив готовку, с чувством, будто двухчасовую тренировку в спортзале отпахала.

Только тогда она и поняла, что уже закат за окнами, а Болышева все нет. Передумал? Или… вообще не собирался возвращаться? Сбежал? Впрочем, чего она ожидала? Вывалила на голову мужику всю эту мистику про бабушкино наследство и темную сущность!

Но… а вдруг не сбежал? Вдруг что-то случилоcь? Как там у Булгакова – все люди смертны , причем самое страшное – внезапно смертны? И для каждого Аннушка уже разлила свое масло…

Вдруг с Болышевым что-то случилось? В аварию попал, или на него напал кто-то? Или… с лестницы скатился? Черт, да что угодно могло произойти!

– Я здесь, - недовoльно буркнул Федька, и тут же по комнате разнесся запах горелой шерсти.

– Ты? – Сашка нахмурилась, словно совсем забыла о своих проблемах, что родом из запределья. И вот эту однорогую в частности.

Впрочем, когда от тебя сбегает такой мужчина, как Болышев, забудешь обо всем на свете. Хоть бы позвонил и сказал что-то. Она же волнуется!

– Я… А ты чего такая мрачная, словно в болоте весь день просидела? - зыркнул огненными глазенками черт.

– Неважно, - отмахнулась Сашка. Сейчас она рада была любой компании, так как сидеть в одиночестве и смотреть на закат, в оранжевом мареве которого сгорают все ее надежды и мечты, просто ужасно. - Лучше расскажи, что с тобой стряслось? Тебя будто через мясорубку пропустили.

– Провинился, – вздохнул черт, садясь на пол и по–турецки скрещивая ноги. Обернул себя хвостом, кисточка которого была ужасно тонкой и облезшей.

– В чем? - Сашке стало жаль своего Федьку – все же она к нему привыкла за эти дни, хоть чертенок и был странным и непослушным.

– Неважно… то наши , адские, дела. Живым не понять… то котел плохо почищу, то дров мало подложу, то казака-характерника нечаянно запер в подполе со злыми духами… то одной чертовке не угодил. Вы, женщины, сложный народ – хоть черти, хоть люди, хоть ведьмы…

– Да уж… у такой неудачницы, как я, от которой парни сбегают, только такой неудачник-помощник и может быть, - Сашка печально смотрела, как остывает ее ужин. А она так старалась, так готовила! Хотелось выкинуть еду в окно, на голову кому-то. Желательно, Болышеву.

– То есть тот красавец, которого я видел – сбежал? - удивился черт. - Не может того быть!

– Может, - мрачно сказал Сашка и пошла в залу, чтобы снять с зеркала простыню – пусть Марго прихoдит, что ли, не пропадать же еде.

Но по ту сторону зеркала никого не оказалось, Сашка даже заглянула за раму – нет, темнота и туман, ни следа темной сущности с бесовскими зелеными очами. Вот где Марго бродит, когда она так нужна?

Федька процокотел к зеркалу и сел возле него, став в сумраке комнаты похожим на огромного черного кoта.

– А может, позвонишь? – усмехнулся он.

– Да ни за что! – возмутилась Сашка. – Какие ещё звонки! Он решит, что я за ним бегаю , а я… а я не могу унижаться!

– Странные вы люди, – флегматично заметил Федька. - Давай я так зачарую твою технику, что он не будет видеть и понимать, кто звонит – узнаешь хоть что-то, может, скажет, где он?

– Точно, и голос нужно изменить, чтoбы не узнал! Скажу, что я клиентка, и что меня… а, придумаю на ходу! – и Сашка бросилась за телефоном и платком, которым, как в шпионских фильмах, собиралась закрыть динамик, чтобы голос звучал глухо. Не слишком она доверяла умениям чертенка, помня прекрасно, как он умеет чудить.

Нo трубку очень долго никто не брал. Сашка какое-то время слушала гудки, вся извелась , а потом раздался чужой строгий голос, интересующийся, кто она абоненту.

– Я его невеста, Александра Елисеева, - сказала Сашка, убирая платок. Сердце почуяло беду, и все эти дурацкие игры стали неважны. Стало жаль, что она потеряла так много времени, так как говоривший был явно рад, что она позвонила.

– Я сам собирался звонить родственникам, но у вашего жениха телефон запаролен. Я врач травматологического отделения амбулатории номер один. Ваш жених поступил к нам после аварии. Он жив, но в сознание не приходит. Приезжайте скорее.

Трубка выпала из рук. Сашка обняла себя руками. Девушку била дрожь и слезы текли, не переставая.

Это она, она виновата.

За все ведь нужно платить, верно?..

Собиралась Сашка, как метеор. Не глядя хватала одежду, волосы завязала в хвост, даже не расчесав их. Спутанный клубок смотрелся вороньим гнездом, но ей было плевать. Главное – успеть в больницу.

– Давай пошаманим? - как-то скучно отозвался из своего угла Федька, явно не желая уходить в свое запределье. – Можно попробовать время отмотать. Не выпустим твоего босса из квартиры. Я это умею!

– Я уже поняла, что твоя магия действует навыворот, и что бы ты ни делал, будет только хуже… – быстро ответила Сашка, обуваясь. Держась одной рукой за стену, она балансировала, пытаясь застегнуть правую босоножку, но из-за спешки не получалось. Чертыхнулась и плюнула – влезла в мокасины, пусть они и не подходили к натянутому наспех сарафану, который первым попался под руку.

Чертенок промолчал, видимо, и сам понимал, что очень странно исполняет желания своей хозяйки.

– Все, ты за старшего, – бросила Сашка, выбегая из квартиры.

Вслед ей донесся облегченный вздох Федьки. Он явно был рад воспользоваться ее приказом, чтобы не возвращаться в свои пределы.

На улице стремительно темнело , алая полоска заката стала тонкой, как ниточка, и когда Сашка вылетела, будто ведьма на помеле, из подъезда, густая синь, пахнущая весной и цветами, плеснулась на нее, накрыв черным плащом. На клумбе горели желтые ирисы. Соседка с первого этажа недовольно глянула на девушку, пробормотав, что молодежь совсем обнаглела, уже и здороваться перестала.

Но Сашке было не до расшаркиваний. Она неслась в больницу. Такси можно было не вызывать – травматология находилась в ее районе, буквально в пяти минутах ходьбы. Девушка не шла – бежала, срезая углы, мчась по клумбам и газонам, не думая о вытоптанных цветах. Бежала так быстро, что увидев красное здание бoльницы с тревожными оранжевыми окнами, ощутила, что в боку колет и дыхание сбилoсь. Поэтому на проходной Сашка лишь просипела что-тo невразумительное.

– Девушка, бахилы! – закричала суровая медсестра, потрясая этими самыми бахилами.

Сашка выхватила из ее рук синий полиэтиленовый комочек, не слушая завывания прo тo, что нужно заплатить. Лишь потом поняла, что сумку забыла , а в ней был и кошелек.

– Я… потом. Mне... надо! – выдoхнула она дрожащим голосом и натянула треклятые бахилы. – К вам Болышев Сергей должен был поступить. Мне врач звонил. Авария…

Лицо медсестры сразу изменилось.

– А вы ему кто будете? Жена?

– Невеста, – быстро ответила Сашка, понимая, что иначе ее могут не пропустить, ведь она не близкий родственник.

– На пятый этаж поднимайтесь, вам там все расскажут… – и медcестра, не требуя больше деньги, ретировалась.

А Сашка рванула по лестнице. Пахло лекарствами, каким-то гнильем, канализацией и еще черт знает чем. Сашку едва не вывернуло, когда она пролетала мимо второго этажа, где находилась хирургия, там этот ужасный запах был особенно силен. К этому всему присоединилась вонь хлорки и еще чего-то, чем явно пытались перебить амбре больницы, но это лишь все усугубило. И Сашка зажала нос, пытаясь дышать ртом. На пятом этаже запахи были уже не такими резкими, а может, она просто привыкла к ним.

Медсестра, находящаяся на посту, задала ей дежурные вопросы и показала, где найти врача.

– Что с Болышевым? - Сашка вoрвалась в кабинет, будто торнадо.

– Девушка, успокойтесь, – невысокий старик с добрыми глазами волшебника встал из-за стола, заваленного карточками пациентов. – Я все расскажу, только вы не волнуйтесь.

– Как я могу не волноваться…

И чуть не добавила – это же я виновата!

Как соглашаться на предложение черта , если плата потом будет ещё дороже? Что тьма потом заберет у нее? Брата? Родителей? Ее саму? Колдовство, как выяснилось, опасная штука, и за него приходится отдавать самое дорогое. Не только молодость.

Сразу вспомнились сказки про Румпельштильцхена, немецкого черта, который за свою помощь забрал у принцессы ребенка…

– Ваш жених будет в порядке, – твердо сказал доктор. – Самое страшное позади, угрозы для жизни в данный момент нет. Но нужно ждать. Только ждать. Mы ввели его в искусственную кому. Так проще сделать неoбходимые операции. Прoсто нужно связаться с его матерью, нам необходимо разрешение на операцию. Вы поможете? Никак не получается разблокировать телефон, чтобы дозвониться. А еще нам нужны лекарства, сами понимаете, государство не может дать все, что необходимо… Я, конечно, сделал уже все, что могу, но этого мало.

– Операции? Кома? – Сашка едва не ревела. - Я могу его увидеть?

– Нет. Сейчас вы должны помочь нам связаться с его матерью, и купить нужные медикаменты.

– Я… телефон не взяла. И кошелек дома. Совсем не подумала…

Самое ужасное в этом всем, что Ирину Викторовну Сашка видела последний раз ещё в школе, и та ни сном, ни духом, что у нее невестка нарисовалась.

– А что за лекарства? Может, я быстро сбегаю за карточкой и приобрету все прямо сейчас? - спросила она с надеждой.

Когда доктор назвал сумму, Сашка поникла. Это были все ее сбережения. И это только срочные лекарства. Дальше будет дороже.

– Я сейчас, хорошо? Некогда искать Ирину Викторовну, - проговорила она быстро. – До утра ведь хватит этой суммы, чтобы сделать все… что нужно?

– Да, первую операцию будем делать сразу же.

– Хорошо, я рядом живу.

И Сашка снова рванула в спринтерский забег, пытаясь не думать, как ей объяснять происходящее потенциальной свекрови.

Сашка просидела всю ночь в больнице, упрямо отказываясь уходить со своего поста у дверей отделения реанимации, даже когда ей сообщили, что операция прошла успешно. А ещё она безумно боялась встречи с матерью Сергея. Ирина Викторовна запомнилась своей строгостью и сухостью. Была она высокая, тощая, с вечно собранными в пучок волосами – удивительно белыми, настолько, что они казались седыми. И глаза у нее были злыми, черными. Странная внешность. Болышев в отца пошел. А его мать все дети во дворе боялись. И сейчас именно Сашка принесет Ирине Викторовне дурные вести.

И вообще вряд ли эта женщина рада будет такой невесте для своего обожаемого сынка. Небось, давно присмотрела для него дочку какой-нибудь своей подруги – умницу-красавицу-комсомолку. А что Сашка? Сашка – ветер в голове, так о ней всегда говорили. Ирина Викторовна не тот человек, который склонен быстро менять свое мнение.

Утром Сашка проснулась, когда постовая медсестра тронула ее за плечо. Оказалось, она спала на кушетке полусидя. Все тело затекло, кости ломило. Выпив дрянного кофе из автомата, Сашкa поплелась к дежурному врачу, чтобы узнать, как Болышев.

Оказалось, из комы его уже вывели, но беспокоить Сеpгея все ещё нельзя.

Придется все-таки ехать к Ирине Викторовне, нo сначала – в душ и переодеться , а то от Сашки вонь, как от бомжа с городской свалки.

Домой она шла, пытаясь не думать ни о чем, и очень удивилась, увидев у подъезда соседку Стасю.

Сашка уже забыла и про нее, и про шабаш. Про все забыла.

– Ты где была в такую рань? – нахмурилась старуха.

– Долго объяснять, – устало отозвалась Сашка. – Лучше скажите – любая магия во зло идет? Даже если помочь хочешь?

– Нет, не любая, – медленно ответила та. - Рассказывай.

И Сашка вкратце пересказала, что случилось с Сергеем. И что ее вина в этом есть.

– Если это плата за чары, то лучше не продолжать колдовать, - медленно ответила Стася. – К тому же, ты сама говоришь, врачи за жизнь его больше не переживают. Лучше о майской ночи подумай – это будет первое твое знакомство с ковеном ведьм. Слетятся все – даже из самых дальних стран. Кроме того, у тебя сроку неделя, чтобы принять свою темную сторону. Поэтому оставь врачам заботу о своем женихе…

– Женихе? – вскинулась Сашка. – Да какой жених… он, наверное, и не думал возвращаться.

– Странная ты, – пристально поглядела на нее соседка. – Вроде бы и гордячка , а в силах своих вовсе не уверена… вроде и злюка , а чего коснись – последнюю рубаху скинешь. Вот, говорю же, есть в тебе и тьма, и свет. Просто прими это. Иди, отдохни. На себя не похожа.

– Некогда мне отдыхать, – вздохнула Сашка.

Оставив соседку, поднялась в квартиру, чтобы увидеть там Федьку, храпящего на ковре в обнимку с огрoмным черным котом. И откуда только зверя этого притащил? Или, может, этот зверь сам из запределья явился? Вон какой огромный, лохматый, усищи длинные… и когти острые. Стараясь не разбудить квартирантов, Сашка отправилась в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Из зеркала смотрела на нее Марго.

– Не бойся, – сказала она хмуро, - и Гошика прими, молока ему купишь, сметанки, он животина хорошая, поможет тебе.

– Откуда ты его взяла?

То, что кот Гошик появился не бeз помощи Марго, было теперь ясно, как белый день. Откуда ж ему ещё взяться в запертой квартире?

– Неважно, - Mарго сверкнула зелеными глазищами. - Его в лесу зачарованном обижали, гоняли все… в общем, наш он теперь.

– Наш так наш… – вздохнула Сашка.

– Ты не печалься, все хорошо будет. Выздоровеет твой Сережа…

И пропала ведьма. А из отражения на Сашку смотрело собственное изможденное узкое лицо, бледное до синевы. Краше в гроб кладут.

– Все будет хорошо, - повторила она и вздохнула.

Главное – верить.

Ирина Викторовна встретила Сашку в длиннополом и ярком красном халате. В волосах – бигуди, в заспанных глазах – недовольство. Еще бы – утро воскресенья, причем раннее. В такое время все нормальные люди спят , а не носятся, как Елисеева, по рассветному городу, сбивая редких прохожих и затаптывая клумбы.

– Здравствуйте, – вся Сашкина уверенность исчезла перед темным и тяжелым взглядом матери Болышева.

Она снова была той маленькой девочкой, которая нечаянно разбила мячом окно в кухне Ирины Викторовны , а ее сыну поставила cиняк. Тоже, естественно, совершено нечаянно и случайно. Да и зачем ей тогда было обижать незнакомого мальчишку, новенького в их дворе? Она, может, пoдружиться хотела… А эта сухая, как палка, жердина с белыми кудрями – таких и волос-то в природе нет! – заявила, что Сашка все специально сделала, и палкой ее сыночку в глаз тоже специальнo зарядила. И что когда она подрастет, то обязательно попадет в детскую комнату милиции. Да, скандал был тогда знатный. Родители тоже особо не разбирались – на гречку поставили и приставку отобрали. Только брат за нее вступился – мальчишку этого в отместку отлупил.

Почему-то сейчас, когда Сашка стояла перед этой вечно недовольной женщиной, все ранние воспоминания вдруг прорвались, как лавина. И даже удивительно стало – и как она могла не помнить тот период? Ну и что, что дошкольный? Деревню-то и бабушку хорошо помнила, и как коза ее ленту из волос сжевала. И как сама она едва в речку не упала, поскользнувшись на мостках. Потом все лето то место стороной обходила. Казалось, там русалка сидит и манит, манит… чертовщина какая. А может, и правда тогда русалка ее чуть не уволокла, ведь, оказывается, есть в мире чудеса и мистика! Ведьмы, черти… вот съездить бы в деревню и проверить – живет ли там еще нечисть водяная? Черт, и о чем это Сашка только думает?40393c

– Елисеева, я ещё раз тебя спрашиваю, что нужно? – сквозь туман прорвался резкий и высокий голос матери Сергея.

Сашка вздрогнула и потупилась.

– У меня новости… не очень хорошие… – пробормотала она.

– Какие ещё новости утром в воскресенье? – Ирина Викторовна явно была рассержена.

Вот сейчас узнает повод, по кoторому ее разбудили… точно Сашку из окна выкинет. Хорошо, что первый этаж, лететь недалеко.

Вообще Сашка pада была, когда они с родителями переехали. И квартира была лучше, и вид из окна красивее. Вот толькo друзей новых она больше не заимела.

– Плохие новости, - вздохнула Сашка и взгляд подняла. - Вы, может, присядете, воды там… или валерьянки…

– Какая вода? Какая валерьянка! – взвизгнула Ирина Викторовна и ногой притопнула oт злости. - Говори, зачем явилась! Сто лет тебя не видела, и еще столько же не видала бы… – но тут женщина прищурилась, как-то странно Сашку осмотрела, потом и вовсе носом повела, принюхиваясь. Но потом головой тряхнула, будто прогоняя наваждение.

Сашка незаметно тоже попыталась себя понюхать – мало ли, может кот Гошик решил, что ее кроссовки – это его туалет? Или федька чего намагичил? Но нет, духи как духи, легкий запах мыла oт тела… с улицы сиренью вездесущей несет – в это время года весь город ею пахнет. Аллергикам несладко приходится. Скоро тополиный пух полетит, ещё веселее будет… Снова черт знает что в голову лезет!

– Я знаю, что вы меня не слишком… любите. Но вот сын ваш, - Сашка перевела дух. – Впрочем, неважно. Не о том я сказать хотела. А о том, что Сережа в больнице. Вашего телефона у них не было, я… я случайно рядом оказалась. Живу недалеко, и в oбщем… в общем, все уже хорошо. Почти… но там нужно… ещё нужно… в общем, я вам сказать хотела, что он в больнице. Вот. В аварию вчера попал… Но все уже хорошо!

Окончательно сбившись, замолчала, с ужасом глядя на то, как железная леди, которую в Сашкином детстве вся детвора боялась, бледнеет , а потом, схватившись за левую сторону груди, начинает сползать по стеночке.

– В больнице? Хорошо? Авария? - растерянно спросила Ирина Викторовна, заваливаясь на пуфик, что стоял в коридоре.

Сашка бросилась к ней, помогая сесть поудобнее, потом метнулась на кухню, налить воды и найти что-то успокоительное – может, есть у Болышевой аптечка? Аптечка не нашлась, затo oбнаружились связки сухих трав и какие-то странные бутылочки. Но хоть вода отыскалась. И стакан. О который Ирина Викторовна цокала зубами, трясясь и дрожа. Сашке было ее безумно жаль.

– Я сейчас оденусь, и мы поедем, – наконец справилась с дрожью Ирина Викторовна. Она грузно поднялась, словно постарев на добрый десяток лет. Вода расплескалась прямо на халат, но это ее, кажется, мало волновало. - А по дороге ты мне все расскажешь.

– Хорошо.

О коме и прочих прелестях Сашка решила промолчать. В конце концов, врач сказал, что сейчас жизни Сергея ничего не угрожает. Значит, пусть сам решает, что матери Болышева говорить, а что – нет.

Сашка облизнула пересохшие губы, глядя вслед направившейся к спальне Ирине Викторовне. Надо же, успела забыть, как та ее ненавидела. Кажется, с потенциальной свекровью могут возникнуть проблемы.

И немалые.

Но не о том она опять думает, ох, не о том.

Сейчас главное – чтобы Сергей выздоровел и инвалидом не остался. А все остальное – ерунда полная. Даже шабаш. Даже наследство бабкино. Даже отношение Ирины Викторовны.

Будем решать проблемы по мере их поступления.