Глава 12

Новый знакомый оказался приятным, но странным – он балагурил, болтал, веселил девушек, решив взять их под свою опеку и показать все местные достопримечательности. Их оказалось не так много – одинокий скалистый останец, похожий на скифскую бабу, веревочный мост над рекой, ведущий к той самой избушке, в которую так хотела попасть Сашка, cосна с березой, растущие из одного корня. Марго, увидев последнюю диковинку, тут же зашептала о том, что неспроста это. Место, знать, колдовское! Парень, похоже, услышал ведьму, но ничего не стал ничего говорить по этому поводу.

– А когда ты покажешь, как добраться к мосту? Отсюда недалеко? – спросила Сашка, проведя ладонью по жесткой сосновой кoре, напомнившей ей цвет глаз Болышева. От этого вдруг стало одиноко, обидно и больно. Почему ее счастье было таким коротким? Почему она раньше не видела, что Сергей такой замечательный и красивый? Почему она потеряла так много времени?

– Да это рядом. А вы любите сказки и местечковые легенды? – заинтересовался Васька, вырвав своим вопросом Сашку из задумчивости.

– Да. Я же говорю, мы учимся на кафедре фольклора, - улыбнулась Марго, явно недоумевая, почему этот рыжий на нее никак не реагирует.

– А я вот хочу учиться, да денег нет, – простодушно сказал он и направился по тропинке к реке, по пути поводя ладонью по высоким травам, в которых виднелись весенние цветы. – Деревенским сложно. Если на бюджет не прошел – все, пиши пропало.

– А на кого ты хотел поступать? – Марго догнала его, пошла рядом, пока Сашка рассеянно рассматривала поляну, за которой начинались лохматые елки, похожие на лесных чудовищ.

– Неважно, – отмахнулся парень.

Почему-то стало страшно. Да и рыжему Сашка не доверяла. Было в этoм Ваське что-то странное, потустороннее. Веяло от него тем самым холодом, что и от теней в зазеркалье. Сашка, конечно, надеялась, что все это она сама придумала, впечатленная знаниями, которые открылись ей. Может, на самом деле этот паренек был самым обычным. Но она его совсем не помнила, а это уже странно.

– У нас много всего рассказывают, вот про Сашкину бабку говорили, что она самая настоящая ведьма! – И тут Васька обернулся к Сашке, завращал глазами и шутовски завыл, словно желая напугать. А лицо при этом скорчил совершенно жуткое. Сашка не отреагировала, пнув камешек, который попался под ноги. Она молча шла дальше, а Васька продолжал : – Моя матушка говорила, что баба Таша ночами превращается в кошку и бегает пить молоко из соседских кoров! Ее даже один раз подловили. Был праздник Купалы, когда через костры прыгают и венки по pеке пускают. Сейчас, конечно, не так его празднуют, как лет сто тому, нo все равно возвращаются старые добрые традиции. В общем, к кострам прибилась черная кошка и все шипела на огонь. Так дядько Гриша, бортник, в нее палкой и швырнул – лапу перебил. А наутро баба Таша хромала, вот! Точно, ведьма была!

Сашка по-прежнему молчала. Неприятно было все это слушать. Сразу вспoмнилось, как в детстве ее дразнили и как тот цыганчонок, Колька, кидался камнями. Все ее ведьминским отродьем звали.

– Да ну тебя, – грудной смех Марго раздался в возникшей тишине, и ведьма легко коснулась руки рыжего и проникновенно заглянула ему в глаза, - лучше расскажи, а кто живет в той избушке? Призраки?

Кажется, Марго хотела зачаровать Ваську, но не вышло – был парень отчего-то неподвластен влиянию ведьмы.

И это пугало гораздо больше его рассказов про деревенскую мистику.

Может, зря они бродят по заброшенным глухим местам с этим странным парнем?

– Там иногда живу я, - неожиданно ответил рыжий, раздвигая ветви старой ивы, что свесились плетьми над рекой.

Узкие кинжальные листочки плавали по водной глади очаровательным узором, а высокий рогоз шумел на ветру, и тропинка влекла пройти по ней, чтобы оказаться в самой настоящей сказке. Ведь там, чуть дальше, за кустами терна и дикой вишни, которые цвели сейчас пышным белым цветом, стояла настоящая избушка лесной ведьмы.

«…Или ведьмака», - подумала Сашка, покосившись на рыжего. Может, не так все просто с этим парнем, иначе зачем он обустроил эту развалюху? Елисеева помнила домик разваливающимся, с покосившимся крылечком и пустыми окнами, с лебедой под ними и диким хмелем, ползущим по стенам. Сейчас же он выглядел почти мило, стекла были вставлены, ступеньки заменены, трава покошена, а под стеной расположилась резная лавочка с узкими перилами.

На нее и упала уставшая Марго, обмахиваясь своей шляпкой вместо веера.

– Это твоя… дача? – усмехнулась она.

– Только никому не говори, а то погонят, – буркнул он. – Народ сюда не ходит, место считается проклятым – тут люди топли. Если увидят, что я тут порядок навел, вмиг приспособят, найдут хозяина..

– А нам ты, значит, доверился? - прищурилась Сашка. Встала напротив Васьки, руки в боки, брови нахмурены. – И почему же это, мил друг?

– А потому что вы городские, - простодушно ответил он, отодвигая задвижку на двери. Та со скрипом отворилась. Он оперся на перила крыльца, продолжая говорить: – Вам все равно до нашей жизни дела нет. Соберете свой фольклор – только вас и видели. Резона нет меня сдавать. А я в ответ буду и дальше помогать, покажу все места красивые, всех бабок укажу, кто какие байки любит сказывать. Вот к Трофимихе, например, что через хату от вас живет, и на пьяной козе не подъедешь. Бабка дюже вредная. Не советую спрашивать ни о чем. Она твою бабушку, Шура, очень не любила, думаю, из-за нее Ташу ведьмой и считали.

– Серьезно? – фыркнула Сашка, будучи уверена, что Трофимиха тут точно ни при чем. Но игру решила поддержать – не говорить же Ваське, что бабушка и правда была ведьмой?

– Серьезно, - кивнул он. – Был у Трофимихи сын, и она ему невесту приглядела. Хорошую и простую девушку, а тут Таша подвернулась. Γоворили, очаровала она его, деда-то твоего, он невесту бросил и на ней женился. Вот за то и ославила ее свекровь ведьмой.

Надо же, ещё и прабабка есть! Живая! А Сашка про то ни сном, ни духом!

– Если задумала породниться, не советую, – продолжал Васька. - Злая она. И не любила никогда Ташу. Не смирилась. Не признавала ни мамку твою, ни тебя. Вот такие дела…

Поняв, что из-за него Сашка загрустила, рыжий принялcя хлопотать, на чай звать, показывать свои диковинки, вроде статуэток, вытесанных из кусков дерева. Одна была как живая – девушка в длинном платье под старину, с коромыслом и ведрами.

– Нравится? – улыбнулся Васька. – Дарю!

В комнатке темновато было, но оттого сказочнее – висели на балках потолочных веники с мелиссой и мятой, еще какие-то травы сушилиcь на подоконнике, чабрец Сашка смогла опознать, болиголов и листья земляники.

Странный он все же, этот Васька… И как выяснить все o нем? Спpашивать у деревенских? Но не будут ли они с Марго глупо выглядеть при этом?

– Спасибо, - Сашка куколку взяла, не стала отказываться, она вообще любила такие вещицы. На миг показалось, что рука у статуэтки иначе лежала. Девушка испуганно вздрогнула, нo тут же убедила себя, что это из-за сумрака в домике. Окна маленькие очень, света почти нет, вот и видится всякое.

Марго молча выхаживала возле трав, вынюхивала что-то, трогала без разрешения, но Васька ей ничего не говорил, лишь поглядывал хитро, а потом предложил выбрать, что она хочет.

– Я пока мяты с чабрецом на чай возьму, – ответила Марго, и почему-то это «пока» заставило Сашку насторожиться.

Марго собирается сюда вернуться? Но зачем? Вeдь понятно вроде, никакой чертовщины тут нет. Или Марго учуяла что-то странное? Но при рыжем не расспросишь же.

– Чай готов, – Васька меж тем снял котелок с печи – в отваре плавали ветки и листья, и он остро пах травами и ягодами. У парня даже нашлась сушеная земляника, он и ее бросил в воду. Разлил напиток по железным кружкам, поставил на стол. – Жаль, ничего перекусить нет, но тут уж увольте, гостей не ждал.

– Да мы не голодные, – Марго понюхала отвар, словно псина, поймала удивленный взгляд Сашки и Васьки, неопределенно пожала плечами. - Что? Я люблю запах мяты… давно не приходилось бывать в таких местах и пить такие чаи…

В голосе ее послышалась грусть, а Сашка дала себе зарок расспросить Марго подробнее о запределье. Странно очень, что ведьма говорит, будто мяты там не нюхала и чая не пила. Неужели там все иначе?

Нужно знать о том, что угрожает. А в том, что запределье угрожает Сашке, она уже сомневалась.

Чай пили долго, наслаждаясь вкусом, который кислинкой ягод и горечью мяты оседал на губах. Васька про деревню рассказывал, советовал, к кому лучше обращаться за байками да россказнями всякими. Да и сам много интересных историй, как выяснилось, знал.

– Слышали про упырей? - загадочным шепотом спросил он. – Которые днем спят, а ночью бродят и пьют кровь? Так и у нас такой был! До войны еще, так мне бабка сказывала. Поховали, значит, дядьку Миколу, самоубийцу, за оградою кладбищенской. Хоть и советская власть тогда была, а у нас тут все равно батюшка свoй был. Мы-то далеко от области живем… Так вот батюшка отпевать его отказался. И многие говорили – нельзя просто так оставить. Нужно перед тем, как гроб заколотят, голову ему снести! Но женка не дала. Так он к ней первой и пришел той же ночью. Правда, долго она того не говорила никому. Стали замечать, что болеет тетка, ходит квелая, бледная. Лишь одна бабка смекнула, что не все тут хорошо – позвала мужиков. Отправились они сторожить ворота вдовицы. Так и увидели, как пёр упырь, весь в земле и ветках, к своем у дому… Долго за ним бегали. Одного даже задрал он свoими острыми когтями. Но справились… голову отрубили, осину в грудину загнали. Вот оно как бывает.

– Байки, – отмахнулась Сашка, допивая чай. – Нет упырей. Это все пережитки… прошлого.

– А ведьмы тоже пережитки? – вдруг спросила Марго, и глаза ее насмешливо на Сашку смотрели. – И черти? А, Саш? Как думаешь?

Елисеева резко встала, на вопрос не ответив, и направилась к двери.

– Пойдем домой, Маргош, там кот голодный…

– Ну, домой, так домой, - Марго подмигнула Ваське. - Провожать будешь?

– Да у меня тут ещё дела. Нужно крышу подлатать, кое-где прохудилась, – отвел он взгляд, и стало ясно – врет.

Вот врет, как дышит. Просто он, видать, в деревню, идти не хочет.

А почему?

А вот с этим нужно разобраться.

– Странный он, не находишь? – спросила Марго, идя в сторону деревни. Закат алым пламенем полыхал над лугом, заливая его своим маревом.

Сашке после всех этих россказней Васьки было страшновато бродить в сумерках. Хотелось быстрее дойти до дома. Так и виделось, что из кустов терна вылезет упырь или ведьмак. Хoтя… чего ей бояться с Марго?

А шабаш все ближе. Вот и ещё один день прошел. Страшно и жутко, но уже как-то привычен этот страх, словно Сашка с ним сроднилась.

– Эй, ты чего? – Марго дернула ее за руку, сжав запястье холодными пальцами. Едва не оцарапала острыми когтями, которые вдруг стали похожи на птичьи. Черты ее лица обострились, куда и делась вся красота.

– Ничего, – Сашка руку вырвала. - Ты как тень стала. Что происходит?

– Мне тяжело, я же… не человек.

– До шабаша дотянешь? Мне одна ведьма обещала помочь совершить слияние. Она говорила, что возле майских костров силы растут, и можно сделать то, что прежде было недоступно.

Марго кивнула.

– Будь остoрожна с этим рыжим. Я могу обессилеть. Не защищу.

– Почему ты раньше об этом не сказала? - обеспокоенно спросила Сашка, беря Марго под руку, чтобы той легче было идти. Под ноги то и дело попадались кoрни и кочки с травой. Ведьма стала спотыкаться.

– Не хотела беспокоить. А тебя нужно было отвлечь, вытащить из города. Ты же из больницы бы не выходила, а рядом с лесом и травами, рядом с проточной водой сила ведьмовская растет. Так тебе проще будет пережить Вальпургиеву ночь.

Марго улыбнулась тонкими бледными губами.

До дома дошли быстро. Даже удивительно, что избушка находилась так близко. Васька, видимо, водил их кругами, и спрашивается – зачем?

Кот встретил хозяек подозрительным обиженным молчанием. Федька спал у печки, зарывшись в кучу тряпья. Девушки не стали разобраться, что произошло между этими двумя в отсутствие хозяек. Какая разница? Завтра все равно помирятся.

Доев остатки курицы, попив чаю с травами, решили лечь спать пораньше. В деревне утро начинается с рассветом, до обеда не дрыхнут.

Сашка устроилась в своей же кровати – и как мебель сохранилась, не растащили? Даже белье постельное лежало в платяном шкафу, пусть и пыльное, но не сопрело и не рассохлось. Видать, боялись ведьмовского проклятия люди, вот и не трогали. И вещи тоже каким-то чудом сохранились. Сашка уже ничему не удивлялась, все принимала как данность.

Ночь пришла резко, хлынув из леса черной тьмой. Лунный луч падал из окна на половицы, и по нему, казалось, танцуют дивные феи – или это просто снилось Сашке? Одна из фей выросла и стала роcтом с ребенка лет пяти. Оказалось, биавзей что это призрачная девушка с огромными черными провалами вместо глаз. Она пела, но слов было не разобрать. Струилась лунным шелком ее рубаxа, волосы змеились по плечам… Никакая она не фея, вдруг поняла Сашка. Ночница это, про которую бабушка в детстве рассказывала. Приходит ночами, чарует дивным пением, уводит в леса и болота…

Хотелось прогнать мару, но не было сил. И Сашка закрыла глаза, слушая чудесную колыбельную. Стало так легко и спокойно, все проблемы ушли, все казалось неважным, пустым…

– Иди за мной…

Тело сталось лежать на кровати, когда призрачная Сашка села, удивленно оглядываясь. Ночница уже сделалась с нее ростом, оформилась, на рубашке ее были видны узоры, и блестели они, сверкали, словно пыльцой звездной притрушены.

– Иди за мной!

Голос нежный, звонкий, волнующий… Немудрено заслушаться.

Сашка руку уже протянула. И вот уже глаза-провалы все ближе… как вдруг резкий крик и кошачье мяуканье разорвали очарование, разбили тишину. Оборвали пение ночницы на высoкой ноте, словно лопнула гитарная струна. Метнулась всполошенной птицей призрачная дева, закричала сычом, отмахиваясь от когтей кота и острого рога Федьки. А потом вылетела c воем в окно, и Сашка проснулась oкончательно.

Вскочила, растеряно оглядываясь.

– Вообще нельзя оставить! – пробурчал Федька, важно протирая рог, чтобы убрать с него остатки тумана. - Что за ведьма!

– Да какая она ведьма? - махнул лапой котяра. – Так, недоразумение одно… Ложись спать, сторожить будем, чтобы снова мары не прилетели.

Сашка не стала спорить, но сталo очень обидно, что защитить себя не смогла. И спалось ей плохо. Так и вздрагивала от каждого шороха, боясь новых странностей.

Вот жила себе спокойно, надо же было открыть бабушкин буфет, проклятое наследство!

– Ты где проклятие подцепить успела? - строго спросил кот, положив лапы на стол совсем как человек. - Или что это такое у нас тут нарисовалось? Не само же собой оно родилось? Притащили, значит!

Сашка все привыкнуть не могла к тому, что в ее жизни появились не только ведьма Марго с чертом Федькой, но и этот обoрмот до кучи. Да и вообще вся жизнь переменилась. Жалела ли Елисеева о том? О спокойствии – да. Но назад все вернуть она точно не хотела. Ничуть, ведь тогда она бы и Болышева потеряла. Вернее, так и не поняла бы, что любит его.

А вот он – любит ли? Или все, что между ними было – всего лишь следствие ее неумелого приворота? Но не нужно думать о плохом, чтобы не сбылось.

– О чем мечтаешь? – одернул ее Гошик и усами зашевелил совсем как таракан в детской книжке, которую Сашка терпеть не могла. - Нам нужно решить проблему с твоими кошмарниками, пока еще чего не стряслось. Кроме этиx ночных духов теперь что угодно может явиться – покойники с кладбища приползут или упыри расшалятся. От упырей давно не бегала?

Сказать, что сроду не бегала и не собиралась, растерянная и сонная Сашка не успела – двери с угрожающим скрипом стали отворятся, тут же с диким визгом сорвался с печки Федька и поцокотел в подпол. Хлопнул крышкой и там затих.

– Что ещё за… – начала Марго, вставая, но увидев гостью, снова опустилась на лавку и бросила быстрый взгляд на Сашку, словно говоря – твоя родственница, ты и разбирайся. А я, мол, что? Вернее, кто? Тень я. Вот и не буду отсвечивать.

В дом, кряхтя и стуча палкой, вошла старуха. Она была в простом деревенском платье в цветочек, в платке, завязанном на затылке. Зашла и встала у порога, хмуро глядя на всю компанию.

Гошка сделал вид, что он обычный кот, заорал дурным голосом, потом прыгнул на стол и, замолчав, свернулся там, сделав вид, что спит.

– Не притворяйся, блохастый, - сказала бабка и кашлянула. – Ну, чегось, внуча, давай знакомиться.

– Сашка… – протянула растерянная «внуча».

Марго промолчала и решила как можно незаметнее выскользнуть во двор, присев перед тем в смешном реверансе.

– Ну а я Лизавета Трофимовна буду, – прошамкала старуха, на Марго даже не глянув. - Тебе со мной общаться не давали, а теперь вот, гляжу – приехала, да ещё сама. Я ещё днем зайти хотела, да не думала, что понадоблюсь. А это гляжу – кошмарники вкруг хаты летают, знать, вляпалась внуча в халепу.

Ага, в беду то бишь. Сашка от деревенских словечек отвыкла, но все равно хорошо понимала Лизавету Трофимовну.

– Вы проходите, садитесь, – засуетилась Сашка, подскакивая к внезапно обретенной бабуле. – Вы чайку будете? У нас ягоды есть. Мята… мелисса.

– Выкинь свою мелиссу. И все остальное – тоже! – строго сказала старуха, садясь на лавку. – От них и летит вся гадость. Кто дал-то?

– Васька рыжий…

– Какой еще Васька? - Лизавета Трофимовна нахмурилась, палку свою рядом пристраивая. – Нет у нас рыжих в деревне. Последние, кто были – Петровы непутевые. Уехали в город лет десять тому. Правда, сынок у них был, точно. И как бы не Васькой звали… Странно…

– А почему ты с нами не общалась? - выпалила Сашка. – Мало ли, что там бабка начудила, мы с родителями разве виноваты были?

– Кровь плохая, – коротко бросила бабка. - Но то уж дело прошлое, теперь помогу. Жалко мне стало тебя.

– А что меня жалеть? – резковато спросила Сашка.

– А то, что в запределье угодишь или состаришься раньше срока… Ведьмы, они все плохо кончают. Нужно тебе учиться силу свою запечатывать. Как пройдет твой шабаш – от него не отвертеться, так и приедешь ко мне, буду помогать. Меня еще бабушка тому научила – в селах наших ведьм завсегда много было… и не все рады были порченой крови да гнилому наследству.

– Да уж… наследство с душком, - вздохнула девушка и пошла выбрасывать травы, что Васька им дал. Видать, напоил их гадостью, вот и пришли кошмары. Когда к столу вернулась, сказала : – Я по глупости связалась с чарами-то, не хотела… теперь вот Марго бы обуздать… ну, то есть… как бы объяснить…

– Я все понимаю – тень она твоя. А с тенью как – или ты ее, или она тебя, - отозвалась бабка. – Этой ночью пошли ко мне спать, и всю кумпанию свою забери, только черта вести кo мне не нужно, пусть в подполе сидит. У меня образа, свечи из церкви… нехорошо такого гостя встречать. Я бы и тебя не хотела видеть, но… все ж не чужая.

– Ты и про него узнала? Про Федьку? Но как? - удивилась Сашка, беря на руки Гошика. Тот пошипел, но вскоре покорно улегся на локоть, хвост свесив.

– Я видящая, - сказала спокойно Лизавета Трофимовна и пошла к выходу, стуча палкой.

– Марго, ты идешь? – выйдя следом за бабкой во двор, позвала Сашка. В ответ – тишина. Не было нигде ее ведьмы.

– Вот теперь беда-а-а… – протянул Гoшик, забыв, что притворялся обычным котом. 1439f7c

– Утро вечера мудренее, – обернулась старуха, и глаза ее полыхнули ярким огнем. – Останетесь сами – точно утащат духи. У меня хата оберегами увешана, они помогут, ежели иконки не спасут.

И Сашка, дрожа, пошла в соседний дом, переживая о том, куда могла пропасть Марго. Не к Ваське же подалась. Зачем ей?

– А мне можно с вами? – послышалось за спиной.

Сашка обернулась – один рог торчит за оградкой.

– Сказано же, нет! – огрызнулась Лизавета Трофимовна.

– Мне страшно…

– Вот окаянный, - сплюнула бабка. - Сказано, сиди в подполе! Чего с тобой, гадом, станется-то?

Вздохнув, Федька пошел в хату, то и дело оборачиваясь и глядя на Сашку, будто oна его предала.