Эпилог

Сашка стояла на пороге, глядя, как подъезжает огромный автомобиль Болышева. На летней кухне под навесом суетились старухи – Ирина Викторовна и Стася снова были такими же, как прежде – рано состарившимися, суетливыми, суматошными. Сашка даже не предполагала, что все это так изменит ее, и что мать Сергея перестанет ее раздражать. Наоборот, было жаль обеих старух – у них не было шанса избавиться от всего того, что скопилось за жизнь. Но они говорили, что зла не совершали, и есть шанс потом отделаться легким наказанием.

– Это Сереженька? – выбежала Ирина Викторовна. В переднике и платке, повязанном на сельский манер вокруг головы так, чтобы концы крепились на затылке, она казалась совершенно обычной бабулькой. Никогда и не скажешь, что этой ночью она на пару со Стасей летала на помеле да скакала в диких танцах на берегу зачарованной речки.

Сашка лишь улыбнулась и пошла навстречу Болышеву. Было так чудесно ощущать свои ноги и руки, понимать, что кожа твоя гладкая, а на голове нет вороньего гнезда. В шкуре чудовища было страшно. И ещё страшнее – навсегда такой остаться.

Но ей предстоял ещё обряд запечатывания силы, который должна сделать Митрофановна – она вышла из дома, греется на солнышке, на старух-ведьм поглядывает неодобрительно, хмурится. И рада, видимо, что они скоро уедут.

Все кончено. Сейчас все кончено!

И Сашка бросилась к Болышеву, и тот закружил ее, приподняв над землей. И родной его запах, и сильные руки, и взгляд, полный любви – за все это Сашка ещё раз спустилась бы в пекло, если бы понадобилось!

- Я взял пару отгулов, потому что окончательно разобрался с договором, который ты заключала, – сказал Сергей, чуть отстранившись. – Ничего там без нас не случится и не сгорит. Пора в отпуск. Помнишь, я тебе обещал?

– Помню, - Сашка улыбнулась. – Но знаешь, я не хочу ни на острова, ни в Париж… хочу побыть тут, в деревне. Покой и тишина… Лес, речка…

На самом деле ей хотелось проститься с чудесами, пока еще была в ней волшебная сила. Проститься с русалками и лешим, со всеми теми духами, что жили в окрестных лугах и лесах. С Федькой проститься, который жил сейчас за печкой и грустил в преддверии ухода в свое запределье…. Вдоволь наслушаться сказок Гошика.

– В деревне, так в деревне! – кивнул Болышев и пошел к матери. - Чем вы меня угощать будете? Я голодный, как волк!

И Сашка поняла, что вот оно – счастье. Любимый мужчина, близкие люди… и все будет хорошо! В этом Елисеева была уверена без всякой магии.