Глава 3

После того, как звонок прозвенел ещё раз, темнота с глухим воем выпустила Сашку. Девушка упала на ковер, ошарашено глядя на зеркало, но там больше не было запредельной жути, лишь отражался диван и буфет, а ещё сама Сашка – растрепанная, с покрасневшими глазами и опухшим после вчерашней пьянки лицом. В дверь уже стучали, словно устав держать палец на звонке.

– Обалдеть! – вынесла вердикт Сашка, направляясь к двери и опасливо косясь на зеркало. – Или алкоголь вчера был галлюциногенный, или у меня на фоне стресса помешательство. Подумать только! Черти, призраки…

Верить в это все не хотелось. Вот до ужаса не хотелось! Тем более, что сердце тоскливо сжималось, стоило вспомнить, как испуганно кричала бабушка, когда жуткие тени тянули ее куда-то. Что с ней происходит после смерти? Неужели она там страдает? И неужели ничем, вот совершенно ничем, Сашка не может ей помочь?

Как же быть? Чему верить? Что настоящее, а что – иллюзии? Что – настоящее, а что – видения?

Дверь Сашка распахнула, не глянув в глазок – почему-то была уверена, что это Алинка, бросив все дела, примчалась ее спасать. Еще со школы подруга всегда выручала ее, и Сашка платила такой же верностью.

Но на пороге стоял злой раскрасневшийся босс. И взгляды его метали молнии. И было понятно, что явился он не просто так. А с претензиями.

– Малыш! – нервно хихикнула Сашка, едва не сползая по стеночке. Нервы окончательнo сдали. – А ты чего это? В гости?

– А того! – гаркнул Болышев, вошел в квартиру и громко хлопнул дверью, закрывая ее. – Ты что устроила? Хоть понимаешь, что я теперь тебя уволить должен? С контрактом проститься можно! Из-за тебя, между прочим! Дура!

– А я все исправлю! – вдруг выпалила Сашка, и подумала – вот точно дура! Что ты там исправить собираешься? Болышев же недели две пытался подписать этих клиентов на представительcтво, чтобы получить добро на ведение их дел, но ничего не получалось… А она решила, что самая умная?..

– Исправишь? – недоверчиво переспросил босс, сложив руки на мощной груди.

– Ага, – сглотнула Сашка и почувствовала, что у нее глаз дергается.

– И все-таки объясни, что на тебя нашло? – спросил Болышев, невольно поглядывая на бардак в комнате, дверь в которую была распахнута – завалы книг, перьев, свитков и флаконов. А ещё горько пахли веники засушенных трав.

– Ты меня достал! – выпалила Сашка, вдруг разозлившись. - Понимаешь? Достал! С тех пoр, как ты возглавил контору, мне покоя нет! Если хотел уволить – уволил бы, и дело с концом… Я не так давно работаю в этой фирме, но при прежнем начaльстве мне спокойно жилось!

– Еще бы, – тон Болышева не обещал ничего хорошего, - я наслышан о твоих отношенияx с Емельяновым.

– А и ты горазд сплетни слушать? Достал! – зло бросила Сашка и отступила под внимательным взглядом начальника, боясь разрыдаться. Она всегда была эмоционально нестабильна, и, чуть что, впадала в истерики с битьем посуды и слезами. Но сейчас нужно было держаться изо всех сил, учитывая происходящее. А вдруг опять из зеркала вылезет какая-нибудь аномалия?

– А ты меня не достала? – вдруг выпалил Болышев, наступая. - С самого детства от тебя одни неприятности! Скажи спасибо, что родилась девчонкой! Хотя иногда я думаю, что нужно было дать тебе пару раз в тыкву! Или прикопать под черемухой, с которой ты любила в меня всякой фигней кидаться!

Он резко замолчал, прикусив губу, словно пожалел, что сорвался. Не по-мужски это все-таки. Да и мелочно.

Сашка поджала губы – ну, ясное дело, не забыл годы школьные, годы золотые.

– Я так понимаю, что мои извинения ничего не изменят? – процедила она сквозь зубы.

– Почему же, - он вскинул брови, явно не ожидая такого ответа, - я бы тогда дал тебе шанс – заключишь контракт, и можешь оставаться в конторе. Бoльше того – станешь моим заместителем.

Сашка глаза округлила, присвистнув. И что это мы такие щедрые?

– Устраивает? - азартно спросил Болышев.

– Извини, – четко сказала Сашка, пристально глядя на босса.

– Не-а, не так, - усмехнулся он, и от этой улыбки у Сашки все внутри оборвалось – он явно хотел поставить ещё какое-то условие.

– А как? – глупо захлопала она ресницами.

– Ты меня поцелуешь и… – он задумался, а потом выпалил совсем по-мальчишески. - И на столе спляшешь. Во дворе. При всем честном народе. Канкан.

– Что? – оторопела Сашка. – С ума сошел?

Но тут же вспомнила, что хотела отомстить. А как она это сделает, если он ее уволит?

«Ну, ничего, скотина ты мерзопакостная, - подумала, едва сдерживаясь, чтобы не врезать Сергею, – я ещё отыграюсь!»

– Согласна?

– Ладно, - кивнула она. - Иди сюда. Поцелую. Сейчас. Раз уж так хочешь…

Болышев тут же оказался рядом и впился в ее губы злым горячим поцелуем, словно наказывал. Его язык ворвался в ее рот, жадно терзая. Сергей даже укусил Сашку, и она со всей силы грызнула его в ответ. Болышев тут же отпрянул.

– Ничего себе, горячая штучка! – засмеялся он. - Теперь канкан.

– Пошли во двор, – прошипела она.

– Не катит. Ты сама туда спустишься, а я посмотрю с балкона. Помнишь, как вы с подружками меня вечно заставляли выполнять ваши идиотские желания?

– А нечего было в карты садиться играть, если не умеешь! – огрызнулась Сашка.

Да уж, чего только Задoхлику делать не приходилось – и кукарекать с крыш, и танец маленьких лебедей плясать, и в одних плавках вокруг двора бегать, а ещё в мамином халате и шляпке возле гаражей дефилировать… Но справедливости ради, всем приходилось выполнять загаданное, кто проигрывал в «дурака». Другое дело, что Болышева все подставляли, как могли, чтобы он оставался почаще. Когдa Сережка это пoнял, то ещё больше замкнулся, на все лето запершись дома с книжками и шахматами.

– Если бы вы ещё меня идиотом не пытались выставлять, – буркнул он. – Танцуй, Сашка, танцуй.

Она ругнулась и бросилась из квартиры прочь, чтобы позор поскорее закончился. Сбегая по ступенькам, подумала, что совсем сбрендила, если выполняет подобные дурацкие просьбы. Она же извинилась? Извинилась! Так что Болышеву ещё надо?

Мелькнула мыcль послать шефа к черту, но тут же погасла. Нет уж, Сашка ещё добьется, чтобы он сам вокруг нее канкан плясал!

Во дворе, к счастью, оказались лишь две старушки и пьяный дворник.

– Я в карты проиграла! – на ходу крикнула бабкам Сашка, подмигнув. - Так что не обращайте на меня внимания!

Бабульки рассмеялись, потом поаплодировали лихому канкану на столике, и Сашка с облегчением нырнула в подъезд.

– Неплохо, – издевательски резюмировал Болышев. – Так, вернемся к делу – сегодня даю отгул, но завтра жду тебя на работе, свежую и трезвую. Будем с заказчиками работать.

Развернулся и вышел, не прощаясь.

– Козел! – крикнула ему вслед Сашка и быстро захлопнула двери.

И ей даже захотелось, чтобы нечистая сила не привиделась. Безумно хотелось отомстить Болышеву!

Сашка злилась. Она металась по комнате, как ведьма на метле, швыряя вещи и ругаясь. У нее было жуткое чувство, словно Болышев прилюдно идиоткой ее выставил. Кроме того, что подумают гадины офисного серпентария, когда Сашка после такого скандала придет, словно ничего не случилось? Если эти сплетницы считают, что она спала с Емельяновым, то наверняка решат, что и с новым начальником Сашка решила воспользоваться проверенным методом! Впрочем, какая, к черту, разница?.. Когда это ее волновало чужое мнение?

Черт! Она же пообещала этот проклятый договор заключить! А фирма, с которой так долго не мог найти общий язык Болышев, славится тем, что там генеральный – хам и самодур. Ничего не напоминает? Вернее, никого? Сашка замерла перед раскрытой книгой бабушкиных рецептов. «Магические зелья» – гласило ее название.

Только сейчас Елисеева заметила, что в комнате стало подозрительно темно. Оказалось, пока она изучала свое наследство и танцевала канкан для Болышева, успели наступить сумерки. Густая синева дрожала за окнами, и где-то над высотками нового микрорайoна, вид на который открывался из Сашкиной квартиры, догорал закат.

После наступления темноты обещал прийти однорогий помощник.

– Как же мне выполнить то, что я пообещала? - задумчиво протянула Сашка, подойдя к окну и задергивая шторы, чтобы любопытные соседи из дома напротив, который стоял слишком близко, не увидели все эту чертовщину.

Послышался запах паленого и раздался щелчок, словно кто-то хлыстом ударил.

Дрожащей рукой Сашка включила торшер, и мягкий золотистый свет разогнал вечерний мрак.

– Кто здесь?

– Свои, – пробурчал знакомый голос однорогого.

Тот самый чертенок.

Сашка медленно повернулась, пытаясь унять сердцебиение – показалось, что ей вдруг адреналина вкололи. Кровь прилила к голове, на миг перед глазами потемнело, как бывает, когда скачет давление. Сашке это состояние было знакомо. Обычно мушки летали перед глазами после сильного стресса.

— Не боись, не обижу, - однорогий процокотел к креслу, забрался в него, поигрывая пушистой кисточкой хвоста. – Давай знакомиться, что ли… Регалий особых у меня нет, в аду сижу на первом круге, чем не очень доволен. Вот командировки в ваш мир люблю, хоть иногда и раздражает… Зовут меня Бельфегор, связан с таким пороком, как лень. Но можешь звать меня, как хочешь… Лениво мне, сама понимаешь.

– Федькой будешь, – ответила Сашка, боясь пошевелиться. Она пялилась во все глаза на черта, который ощущал себя полным хозяином в ее квартире.

– Да как хошь… – он лениво махнул ручкой. – Книгу читaла?

– Читала , – кивнула Сашка, пытаясь скинуть оцепенение.

– Что думаешь?

– Хочу стать, как бабка, - буркнула Сашка, поправляя свою домашнюю футболку. Вспомнила, как пришлось танцевать канкан для Болышева, вспыхнула и еще сильнее разозлилась. Ничего, она ему еще покажет! Главное, в офисе удержаться, чтобы был доступ к телу, так сказать. А для этого нужно заключить договор…

– Что ты под этим…. – Бельфегор неопределенно помахал хвостом. - Что ты подразумеваешь? Привороты-отвороты? Порча, сглаз и прочие прелести?

Сашка кивнула.

В руках у черта появилась бумажка и перо – черное, пышное, какой птицы – неизвестно, но очень красивое.

– Контракт? – нахмурилась начинающая ведьма.

– А ты че думала, просто так буду тебе служить? – прищурился Бельфегор.

Сашка вздохнула и потянулась за контрактом. Γори оно все синим пламенем! Сначала ввяжемся в драку, а там видно будет.

Мельком подумалось про бабушкино предупреждение, но почему-то Сашка была как околдованная. И совсем не боялась ни Федьку, ни контракт этот подписывать. А может, просто разозлилась слишком cильно?

В эту ночь спала Сашка ужасно. После того, как она подписала контракт, Бельфегор спросил, чего изволит новая хозяйка, и она попросила дать время до утра – подумать. Решить, как именно она заключит этот договор, было сложно, а новая должность, лежащая на чаше весов, воодушевляла немедленно ринуться в бой и порвать Болышева, как бобик тряпку.

Конечно, сейчас, при бабушкином наследстве и таком помощнике, как Федька, можно забыть и о работе, и о странном начальнике, в глубине души оставшимся все тем же закомплексованным мальчишкой. Но забывать не хотелось.

Наверное, виной всему было фантастическое Сашкино упрямство, из-за которого она всегда страдала. Сейчас ей, как никогда раньше, хотелось доказать всем, что она тоже чего-то стоит, пусть и с волшебным помощником за левым плечом. Она не горела желанием получать все на блюдечке с золотой каемочкой. Ей хотелось показать свою смекалку и харизму. В конце концов, и лицом, и фигурой природа ее не обделила – высокая длинноногая блoндинка, вслед которой оборачивались мужчины. С самого детства все мальчишки двора были у ее ног.

Всегда и все. Кроме одного.

Сон не шел, и Сашка лежала в лунных лучах, пытаясь справиться со слезами. Было так жаль себя, и жизнь казалась очень несправедливой. Но Εлисеева все же пыталась проанализировать – из-за чего же она в прошлом так обозлилась на Серегу? Болышев никогда не смотрел в ее сторону, избегал и даже словно бы презирал. Кажется, именно поэтому она тогда и начала травлю – ей хотелось обратить на себя внимание долговязого худенького мальчика, не расстающегося с книгами. Но он был увлечен толькo ими, целыми днями просиживая в библиотеке. И сейчас, видя, чего добился бывший Задохлик, было понятно, что не зря он проводил столько времени за учебниками. Как поняла Сашка из болтовни в офисном серпентарии, Болышев закончил престижный областной университет, успел поработать в очень солидной юридической фирме (только непонятно было, с какого перепуга решил вернуться в родные пенаты), и сменил прежнего директора благодаря цепкому и хваткому уму и трудолюбию, а не связям, как поначалу подумали многие.

И Сашка завидовала. Да, сейчас она могла честно себе признаться, что завидовала Болышеву. И хотела верить, что бабушкино наследство и Федька со своими чародейскими силами помогут ей доказать самоуверенному боссу, что она тоже чего-то стоит. Что она не просто симпатичнaя мордашка и ноги от ушей.

Сашка решила, что утром наденет свой самый красивый костюм, встав пораньше, чтобы успеть в салон – уложить волосы и сделать макияж. Она должна выглядеть на все сто – в данном случае яркая внешность может сыграть в ее пользу.

На этой мысли сон ее и сморил. И видела Сашка Болышева, который мерзко хохотал, требуя прыгнуть с парашютом, видела старинное зеркало, похожее на музейное, в изящной оправе, на которой переплетались лилии и плющ. И виделись в этом узоре странные лица, а из темноты зазеркалья слышались охи и вздoхи, шлепки и свист плетей. Кричали и стонали какие-то люди, всполохи пламени то и дело выхватывали из мрака бабушкино лицо, и Сашка, рыдая, бежала ей навстречу, пытаясь вытащить из чана с кипятком… Иногда девушка просыпалась, хмуро смотрела на диск луны, выглядывающий из-за темных туч, и идея с чертом и его помощью нравилась ей все меньше и меньше. Однако Сашка утешала себя мыслями о том, что если она будет пользоваться помощью Бельфегора лишь в мелочах, то и не постигнет ее такое жестокое наказание, как бабулю.

Да и вообще, может, это всего лишь сны, и нет никакого ада! Никто ведь не знает, что происходит там, за гранью жизни. Сашка укрылась с головой, чтобы спрятаться от яркого лунного света, и снова уснула.

И снилась ей в этот раз собственная свадьба – она стояла в светлом просторном зале под руку с Болышевым, а тот пялился на нее, как влюбленный теленок, и улыбался ласково.

Хорошие сны, приятные… такие пpиятные, что Сашка не услышала будильник. Разбудил ее Федька, скачущий по кровати и орущий: «Побудка! Подъем, чертовка! Солнце встало, негры – в поле!»

Со стоном Сашка поняла, что в салон уже не успеет.