Глава 2

— Маргарита, ну куда же ты! — Джулия бросилась за девочкой, которая войдя в кафе тут же прямой наводкой побежала на кухню, — вот неугомонная девчонка!

— Но тут работает миссис Хамфри, которая вчера спасла мою собачку, мама!

Маргарита протиснулась мимо тюков с мукой и остановилась, разглядывая повара — пожилую женщину в большом белом колпаке.

— Маленькая мисс! — расплылась в улыбке женщина, — так приятно, что ты зашла! Я угощу тебя самыми лучшими пирожными!

— Я пришла, чтобы еще раз сказать спасибо! — выпалила Маргарита, и на глазах ее сверкнули слезинки, — моя Буси могла погибнуть… Я так перепугалась! Я…

— Как мы можем отблагодарить вас, миссис Хамфри? — Джулия вошла в кухню и тоже осмотрелась. Душное темное помещение было небольшим, но чистым.

Миссис Хамфри держала лавку и кафе, где продавали пирожные, которые так любила ее дочь. Вчера, когда они с няней и братом пошли за очередной порцией бисквитов с малиной, Маргарита взяла с собой свою собачку Буси. Собачка выскочила из экипажа первой, Маргарита не удержала поводок, и Буси чуть было не попала под копыта коня. А потом на нее напал огромный пес, и только смелость миссис Хамфри, которая выбежала на крики и буквально выдернула Буси из пасти пса, спасла это белое пушистое чудо от смерти.

Вчера эту историю пересказывали весь вечер на все лады, и все большое семейство Джулии по кругу утешало Маргариту и ласкало Буси, пока та не спряталась под кровать. Сегодня же девочка утащила Джулию на Пикадилли, чтобы поблагодарить еще раз расторопную повариху.

— Ну какая может быть благодарность? — миссис Хамфри улыбаясь смотрела на Джулию и ее дочь, — я рада, что девочка ваша счастлива. У меня нет своих детей, и улыбка ребенка для меня лучшая благодарность.

— А может быть, вы хотите служить у нас? У нас хороший повар, а вы могли бы печь сладости! — затараторила Маргарита, и обернулась к Джулии, — мама, мама! Пусть миссис Хамфри живет у нас! У нас много детей!

— У нас и правда много детей, — рассмеялась Джулия, — мал мала меньше. Раз уж моя дочь этого желает, я присоединяюсь к ее предложению.

Миссис Хамфри огляделась.

— Спасибо, мэм. Ваше предложение так лестно. Но я много лет создавала эту пекарню. Лучше приходите ко мне сюда почаще. И приводите детей, пусть радуются и шумят как можно больше.

Купив пирожных, Джулии наконец-то удалось увести Маргариту из пекарни. Полил дождь, и она поймала кэб, чтобы поскорее оказаться дома. У нее было много дел. Слишком много дел, чтобы весь день бродить по Пикадили. В конце концов, она успокоила Маргариту, которая так мечтала отблагодарить добрую повариху. Буси были куплены лучшие свиные ушки, а Маргарите — целая коробка пирожных. Джулия считала, что сегодня она была хорошей мамой. А теперь… А теперь ей пора и поработать.

Дом встретил их знакомым жужжанием. Кто-то где-то бегал, кто-то где-то смеялся, звуки музыки раздавались со второго этажа… Горничные внизу что-то обсуждали в пол голоса. Как добиться в этом доме тишины? Джулия скинула плащ и пошла в кабинет.

Проходя мимо зеркала в гостиной, она остановилась, глядя на себя. Маргарита тоже отразилась в стекле, прижавшись к ней всем телом. Ее светлые волосики рассыпались по плечам, и девочка казалась немного намокшим ангелочком.

— Мамочка, ты такая красивая, — сказала она, обнимая ее.

Джулия усмехнулась. Красота ее исчезла, когда она родила ее, Маргариту. Располнев, она уже не смогла вернуть былую стройность, и, хоть толстушкой не стала, но утеряла гибкость талии и юный задор. Теперь корсет стягивал ее телеса, изображая талию там, где остались только намеки на нее. Грудь стала полной, высокой, чего никогда до этого не было. Куда делась та девушка, что была безумно влюблена в недостойного человека? Душа ее тоже раздалась, выжженная до тла его предательством, а потом вобравшая в себя столько любви, сколько смогла. Она будто закрыла для себя дверь в прошлое, и забрала из него всех, кто желал любить ее, и навсегда оставив там тех, кто не желал. Дети ластились к ней, как котята. Любовь… Любовь бывает разная. Бывает любовь, которая губит. А бывает та, что исцеляет. Как любовь ребенка, дающая силы жить.

Обняв Маргариту, Джулия обернулась, когда в комнате появился ее сын Ричард. Совсем еще малыш, ему не было и четырех. Джулия присела, чтобы взять его за ладошки.

— Привет, Ричард Вильсон, — проговорила она, улыбаясь и наслаждаясь прикосновениями, — как вы провели время?

Все же она счастливая женщина. Бог дал ей столько любви, сколько она могла унести. А это очень-очень много.

…

Оправившись от первого шока от предательства Артура и смерти отца, Джулия, конечно же, приняла деньги, которые ей прислал ее сбежавший любовник. Состояние, в котором она прибывала, не поддавалось описанию. Она не плакала и даже постоянно улыбалась и шутила, оставаясь мертвой внутри, но изо всех сил стараясь жить по заветам мачехи и искать везде что-то хорошее. Дети не должны видеть, как ей плохо, твердила она, и даже ночью брала спать к себе в постель малышку Анну. Анна тихо посапывала рядом, и Джулия не могла пошевелиться, не могла плакать, боясь разбудить ее. Не зная, что делать дальше, она снова выставила дом на продажу и о, чудо, домом заинтересовался какой-то старый богатей-фабрикант.

Мистер Вильсон явился в яркий солнечный день. Джулия покрепче перевязала талию, и встретила его, как подобает дочери рыцаря. Она показывала все комнаты, рассказывая об их истории и предназначении, а мистер Вильсон смотрел не на комнаты, а на нее саму. Под конец он пообещал приехать со своей дочерью Элизой, для которой и предназначался этот дом.

Решив, что клиент передумал, Джулия не ждала его. Но мистер Вильсон все же приехал, а вместе с ним приехала тихая и очень грустная девушка, полупрозначная и какая-то опустошенная. У нее были большие влажные глаза, как у лани, и пухлые детские губки. Мистер Вильсон снова смотрел на Джулию, когда та рассказывала Элизабет о своем доме, а потом вдруг предложил:

— Мисс Бланк, если вы соблаговолите выйти за меня замуж, то ваш дом может стать вашим приданым, а я обязуюсь привести его в порядок. Тут вокруг снова будут цветы, а пруд мы превратим в озеро с лебедями. Не смотрите, что я стар. Я человек занятый, и нуждаюсь в утешении, а Элизабет нуждается в подруге. Вы и ваши братья и сестры никогда не будете ни в чем нуждаться.

Сказать, что Джулия была шокирована, это ничего не сказать. Но грустные глаза мисс Элизабет смотрели на нее с какой-то тоской, и, переведя взгляд с дочери на отца, она согласилась, потому что не могла упустить такую удачу.

Мистер Вильсон был не сильно стар, но коренаст и достаточно толст. Тем не менее, Джулия никогда не видела столь доброго человека, который бы столько внимания уделял своей вдруг увеличившейся семье. Его не раздражали дети, наоборот, они его радовали. Он полюбил и Джулию, а поняв, что она достаточно соображает в делах, стал посвящать ее в управление фабрикой. Фабрика производила сукно, и Джулия достаточно быстро стала разбираться в делах мужа. Ей нравилось помогать ему, ей нравилось вести его дела, а потом освобождать его от дел, чтобы от отдохнул и провел время с Элизабет и ее новорожденным сыном.

Родив сыночка, названного в честь отца Максимилианом, Элизабет немного оттаяла. Ее муж, которого она безумно любила, погиб на корабле, перевозящем хлопок из Америки, и вместе с ним она утеряла и радость жизни. Но малыш, который рос и радовал ее своими достижениями, а так же всегда радостная и веселая Джулия, постепенно позволили ей прийти в себя. И теперь, спустя три года, молодая женщина окончательно ожила, стала смеяться, узнавая в сыночке черты своего мужа, и радоваться разным житейским мелочам.

Благодаря заботе мистера Вильсона, братья Джулии смогли поступить в лучшие школы Англии, а девочки ни в чем не нуждались. Родив Маргариту, а следом Ричарда, Джулия была счастлива, как никогда в жизни. Прошлое ее было оттеснено на задворки памяти, и всплывало если только в снах, которые Джулия старалась забыть сразу же при пробуждении.

Беда пришла, когда ее не ждали. Мистер Вильсон умер во сне. Лег спать он в хорошем настроении, и Джулия поцеловала его на ночь. Утром же обнаружилось, что он заснул навсегда. Боясь, что сойдет с ума, имея на руках огромное семейство, где Элизабет была хуже самого маленького ребенка, и фабрику, которая не могла подождать, когда же она перестанет плакать, Джулия погрузилась в работу, заботу о детях и бесконечную суету. Она заедала горе, раздаваясь в талии, и не могла остановиться, пока не поняла, что скоро не поместится в кресло. С тех пор прошло еще три года. Элизабет собиралась замуж, Джулия успокоилась и научилась управлять фабрикой, расширив производство и улучшив качество, дети подросли и перестали быть бесконечно требующими внимания малышами. Мир стал приходить в равновесие.

— Мамочка, — Ричард обнял ее ручками за шею, — ты такая хорошая…

Она заулыбалась.

— У тебя лучшая мамочка в мире, — сказала она, — и она задумала завтра большой пикник. А если вы будете хорошо себя вести, то скоро мы уедем в наш старый дом.

— Лебединый дом? — спросил Ричард.

— Да.

Лебединый дом. Еще при жизни мистера Вильсона так назвала этот дом Маргарита. Они ездили в поместье, чтобы собственноручно выпустить лебедей в пруд. Малышка была так рада, что ей позволили открывать клетки с птицами, что с тех пор дом стал называться Лебединым.

— О, мамочка, это было бы так хорошо! Пусть только Максимилиан тоже поедет. А то тетя Элизабет выйдет замуж и заберет его! — услышала она голосок Маргариты, ворвавшийся в ее воспоминания.

— Элизабет отправится в путешествие со своим мужем, — сказала Джулия. — поэтому Максимилиан поедет с нами в Лебединый дом.

Маргарита захлопала в ладоши и убежала. За ней понесся Ричард, что-то крича. Видимо, они спешили сообщить кузену хорошую новость… Где-то залаяла Буси, потом послышались детские голоса…

Джулия поднялась с колен, отряхнула платье. Снова посмотрела в зеркало. Серебристые пряди в волосах нужно закрасить, решила она. Они старят ее, а ведь она совсем молода. Возможно, она тоже могла бы выйти замуж, как Элизабет. Только ей совсем некогда заниматься поиском мужа. Она и в театр то не может выбраться, и только ради Элизабет посещает выкупленную ложу, карябая в блокноте подсчеты карандашом, пока идет спектакль. Элизабет не объяснить, что у нее нет времени. Элизабет живет на своей волне, витая где-то в облаках. Джулия заправила прядь волос в прическу. Хорошо, что Элизабет может себе это позволить.