Глава 31

Стеша

Много чего я за час в компании Снегирева узнала. Вроде и говорила в основном я, а он в паре предложении такой ворох информации на меня обрушил, что до сих пор не верится. И главное из всего этого, что клеймить меня позорным званием «сумасшедшая» он не стал. И про Зигмунда Фрейда поведал, и про Павлова, и даже про мои проблемы с выходом из дома сам догадался. Оказывается все эти страхи, вынуждающие меня десятки раз проверять, перекрыла ли я вентили, не что иное, как навязчивые сомнения. А я-то думала дурашливость!

Запястья духами сбрызгиваю и принимаюсь на голове подобие прически сооружать. Вот интересно, как бы мой психотерапевт страх перед мужниным юбилеем обозвал? Он ведь среди всех сейчас самый яркий! Вроде и стол накрыла, и до ночи вчера порядок в квартире наводила, и даже в блокнот с записями о Гришиных предпочтениях заглянула, а все равно волнуюсь. Да и немудрено: помимо тестя еще и родители мои будут! Как Полонский говорит: «Отпразднуем в тесном семейном кругу!»

Хорош круг, ничего не скажешь. Дружок его сомнительный с невестой, тетка — предводительница секты, отец олигарх и мои простолюдины. О чем маме с Галей этой общаться? А отцу с Юрием Викторовичем? Не знаете? Вот и я том же…

— Стеш, — улыбку на лицо нацепить не успеваю, но Гришу в комнату заглянувшего, это, кажется, мало беспокоит. Протягивает мне какую-то коробочку и смущенно взор тупит. Чего это он удумал?

— На. Мне подаришь.

Вот тебе и бизнесмен! Неужели решил, что мне ума не хватит самой что-то выбрать?

— Зачем?

— Ну, положено так. Ты же жена…

— Я знаю. Поэтому о подарке сегодня побеспокоилась, — скромном, но он ведь прилюдно открывать его не будет? — Но, если хочешь…

— Нет. Купила, значит, свой дари, — расцветает, как ребенок радуясь, и, растерянно макушку взъерошив, на месте топчется. Недолго, ведь и я на него больше не смотрю, и самого время, до прихода гостей оставшееся, поджимает.

— А что там?

— Иди.

Так я и рассказала. Это ведь традиция — именинник непременно должен голову поломать, какие же сюрпризы его на торжестве ждут! Тем более что не так уж и долго от любопытства томиться осталось. Вон, кто-то настойчиво на звонок жмет. И уж не знаю, как это тут принято, но открывать не пойду. Не хочу скоморохом быть, их мое представление с дверными ручками позабавит. А я потом всю ночь не усну.

Встаю со стула своего бархатного, несколько раз туда-сюда на каблуках прохожусь, и все-таки признаю очевидное: дальше тянуть нельзя. А то, что ж я за хозяйка такая, если в берлоге отсиживаюсь, пока муж-юбиляр чужие пальто развешивает?

— Здравствуйте, — вроде и решила выйти, а вот стоит свекра увидеть и не таким уж глупым побег мне начинает казаться. Уж больно он неулыбчивый! Сверху вниз по мне ледяным взором проходится и единственное, на что его хватает, легкий кивок головы. А я и не жалуюсь.

— Чем старше ты сын становишься, тем больше я убеждаюсь, что вырастил настоящего жлоба. Свадьбу зажал, юбилей вон, на кухне празднуем. Что, не мог для родни стол в ресторане заказать?

Меня будто не замечает, зато Полонскому внимание с лихвой достается. И вот теперь скажите, что я неправа, радуясь своей неприметности!

— Помолчал бы! Вы с сестрой моей тоже свадьбу не праздновали. Только я и была, — и как я Галину не заметила? Она ведь как вихрь по комнате проносится, шурша своими пышными юбками. Меня крепко обнимает, в обе щеки целует и, словно этого мало, как ребенка, за одну из них треплет!

— Так что есть в кого, Юрок!

— Вот не надо! У нас финансы не позволяли. А Гришка с недавних пор человек обеспеченный!

Господи! Пойду лучше в кухню, а то эти семейные разборки мне совсем не по душе.

— Финансы, финансы! Нормально у тебя все с финансами всегда было! Просто ты их в свою колбасу да сосиски несъедобные вкладывал!

— А если б не мои несъедобные сосиски, еще неизвестно где бы мы все были! Забыла, как я учебу твою оплачивал? На поводу у Аллы пошел! Пожалел ее непутевую младшую сестру. А благодарность…

Можно и недослушивать. И по смыслу понятно, чем все закончится. Я лучше вон, мясо из духовки достану, салаты соусом заправлю и в одиночестве про себя помолюсь, чтоб моя родня передумала ехать на этот праздник жизни. Хватит с меня их перепалок с бывшей свекровью! Морально еще к новому урагану не готова. Только несчастливая я, сколько раз повторять?

— Твои пришли, — Гриша бокалы с полки снимает и какую-то пузатую бутылку из своего мини-бара берет. — Пойдем? Рано или поздно это все равно бы случилось.

И действительно. В очередной раз Полонский прав. С богом! И не через такое проходила, верно?

* * *

Гриша

И зачем я это празднование затеял? Гробовую тишину за столом даже дурацкие Ромкины шутки прогнать не в силах. Он вон пыжится, на полную выкладывается, а в знак благодарности только невеста его и смеется. Вот вам и юбилей!

— Так, значит, вы мясным комбинатом владеете? — видимо, тестю моему это неловкое молчание надоело. Сегодня он как стеклышко трезв, оттого вопросы задает робко, даже краснеет немного и постоянно усы приглаживает.

— Трудно, наверное, за всем уследить?

— Еще бы. Но мне, слава богу, повезло. Команда проверенная, товар качественный производим.

А вот мой себя хорошо чувствует. Еще бы, он с мэром за одним столом не раз сидел, чего же простого дальнобойщика стесняться?

— Это как же ваш завод называется?

— «Империя вкуса», — папа гордо плечи расправляет, а моя любопытная теща, что отважилась в мужской разговор влезть, от удивления глаза пучит. Что, кстати, естественно, ведь прилавки местных магазинов этими деликатесами завалены. Ну, все, сейчас минут десять удивляться будет, что с самим Полонским так неожиданно породнилась!

— Так это ваши? — говорю же! Даже за сердце схватилась, второй рукой мужа за запястье обхватив. — Стеша! «Империя вкуса»! Я ж тебе про эти сосиски молочные рассказывала!

— Понравились? — будь у папаши моего усы, он бы их кончики сейчас важно на палец накрутил! Так и светится, словно не тридцать два года заводом владеет, а только первые шаги делает!

— Понравились?

— Мама…

— Ничего, Стеш, — Ольга Ивановна себя в руки берет и решается пересохшее горло шампанским смочить, жестом дочь призывая к молчанию. — Это как посмотреть… Я ведь повар в школьной столовой, Юрий Викторович. И если уж судьба нас свела, считаю своим долгом высказаться: это не сосиски, это собачий корм.

Ну и поворот… Я водой давлюсь, жена моя ладошкой лоб поглаживает, низко голову наклонив, тесть в кулак откашливается, отец бледнеет, а Галя… Чего от нее кроме улыбки ждать? Явно ведь ума не хватит, как Ромке с его невестой, вид сделать, что горячим увлечена.

— Корм? Это моя-то продукция?

— Конечно. Я уж сколько с дирекцией не воевала. Говорю, дети потравятся, а им хоть бы что. Уж простите мне мою прямолинейность!

Нашла госпожа Щепкина кого о прощении просить… И как ситуацию спасать? Боюсь, все это плохо кончится.

— Да что ж вы такое говорите, Ольга Ивановна? Мы все по ГОСТу делаем, содержание мяса соответствует стандартам…

— Каким таким стандартам? Откуда в них мясо? Ведь соя одна. Ты сват не обижайся, вот колбаса докторская еще ничего, сервелаты твои всегда покупаю, а сосиски молочные никуда не годятся. Даже подливка наша их не спасает.

— Подливка?! — отец негодует. Со стула подрывается, стараясь удавку на шее ослабить, и теперь повисшая в комнате тишина уж точно ничего хорошего не предвещает. Если не остановить его, в пух прах нас всех разнесет, и плевать, что ему про сосиски эти злосчастные правду сказали. Все, мой выход, если не хочу умереть раньше, чем успею мамино наследство потратить. Пока гости между собой поединок взглядами ведут, я ничего лучше не придумав, друга в бок локтем толкаю. Была, не была, больше никаких идей у меня нет.

— Горько кричи, — командую шепотом, и чтоб до Ромки дошло быстрее, еще разок по тощим ребрам его ударяю.

А что? Мы ведь и впрямь торжество зажали. Чем не смена темы? Люди ведь все эти ритуалы любят!

— Не тормози, давай.

— Горько, — выдает он еле слышно, а я Стешу уже за руку хватаю, заставляя подняться и подыграть.

— Горько!

Уже громче, вон и Галя воодушевилась, единственный раз на моей памяти, не желая и дальше унижениями мясного магната наслаждаться. Явно скидку побольше попросит, когда мебель заказывать придет:

— И действительно. Горько! Молодые, не отвертитесь!

Обнимаю супругу свою за талию осиную и еле заметно плечами пожимаю. Мол, что делать. Уж лучше поцелуй, чем грандиозный скандал! Тем более что ведь сработало! И отец вновь на стул плюхнулся, внеочередную рюмку коньяка себе наливая, и теща в улыбке расплылась, щекой к могучему плечу Леонида припав. Сейчас минутку влюбленную парочку поразыгрываем и внимание на себя перетянем.

К черту! Хватит тянуть, а то блондинка эта, что еле заметно пытается меня оттолкнуть, чего доброго, в обморок упадет. По традиции одними губами перед ней изменяюсь и за секунду расстояние между нами сокращаю. И чего уж там, самому интересно! Когда такой шанс еще представится?