Глава 6

Стеша

Утро нового дня встречает меня шумом проливного дождя. Капли так громко в окно тарабанят, что даже сосед с верхнего этажа, на их фоне не громче домашнего хомяка. А ведь он любитель по пятницам побуянить: то жену гоняет, сокрушаясь отборным матом, то в дверь свою со всей силы долбит, если ей удаётся за порог его выставить.

Сажусь, протирая заспанные глаза, и на часы взгляд бросаю — восемь. Значит, в запасе у меня всего три часа. Если блондин, конечно, не передумал…Может, другого кого подыскал на роль жены, и мне не придётся краснеть, когда настанет его время расплачиваться?

Нет. Вон уже незнакомый номер смски мне шлёт, адресом интересуется! Причём настойчиво, пять сообщений подряд!

“Стадионная восемь, третий подъезд” — набираю трясущимися пальцами и обратно на подушку заваливаюсь. Вот же кашу я заварила!

— Стешка, — ещё и мама на работу никак не уйдёт! В приоткрытую дверь голову просовывает и улыбается во все тридцать два зуба.

— На улице прям апокалипсис! Если к обеду лить не перестанет, город наш поплывет, как в девяносто втором! Ужас, что тогда было! В пригороде люди скот на чердак поднимали!

— Не пугай меня, мам, — а то, можно подумать, мне моих страхов мало. — Чего не в столовой еще? Дети не кормлены, а ты с полотенцем на голове расхаживаешь!

— Так мне ж к десяти только, забыла? У стоматолога я была. Сейчас обсохну, да побегу! Чаю налить? Я гренок тебе нажарила.

Может, и мне к стоматологу записаться? Наврать с три короба жениху про ноющий зуб и больше трубку не поднимать? Он ведь не пропадает без меня, с такими деньгами это просто нереально!

— Стеш!

— Нет, не буду, — ни гренки мамины, ни незнакомца обманывать. Знаю себя: подставлю бедолагу и до конца дней своих с совестью не договорюсь.

Одеяло откидываю, футболку задравшуюся на свой плоский живот возвращаю и все-таки с постели встаю.

Буду относиться к этому походу в загс, как к самой большой в моей жизни авантюре. А миллионы эти… Я их на дело пущу: детскую художественную школу открою, а что останется потрачу на психотерапевта. Раз уж самой мне от ритуалов не избавиться, пусть помогает.

К двери вприпрыжку бегу, ободренная спонтанной идей, и даже на чертову ручку больше не злюсь. Пусть наслаждается, недолго осталось! Кто её, кроме меня, ещё так ласкать будет?

Разве что в ванной энтузиазм мой меня покидает, ведь помыть её дело нешуточное.

— Синичкина-то во сколько придёт?

— В два часа, — я губкой орудую, а мама губы помадой обводит. Вот уж кто воистину рад моей страсти к уборке — ни смеется, как мои подруги, ни злится, как бывший муж, а радуется про себя, что я все домашние хлопоты на себя взвалила.

— Я там конфет её любимых припрятала, к чаю на стол поставишь. И да, если папа твой вдруг позвонит, передай, что ему из налоговой письмо пришло. Декларацию подать требуют, иначе штраф!

— Хорошо, — я киваю, а мама в знак благодарности в щеку меня целует. У них с отцом разлад. Два месяца не говорят, с того самого дня, как он на вахту укатил. Из-за ерунды поругались, а ни один первый шаг делать не торопится. Так и общаются — через меня, будто я голубь почтовый.

Вот был бы у нас с Борькой ребёнок, может, и мы бы при первой же громкой ссоре разводиться не помчались. Дулись бы, пока щеки судорогой не свело, да малышом своим любовались. Дочкой с глазами серыми, как у моего благоверного, или сыном белесым, которому голубые больше пойдут.

Об этом и размышляю, пока шампунь на волосах вспениваю. И к тому моменту, когда кончики пальцев от усердной работы начинают гореть, мысленно своих детей уже в первый класс провожаю. Отчётливо вижу, как они букеты к груди прижимают, да нас с Зайцевым в толпе родителей взглядом выискивают: счастливые, розовощекие, в белоснежных рубашках под школьной формой.

Гад Борька. Жизнь свою уже наладил, а мне лишь мечты остались несбыточные. И стоит этой горькой правде в мою голову проникнуть, фантазии, как ветром сдуло!

Зато решительности поприбавилось. И чтоб и дальше её сохранить я в свой любимый брючный костюм залезаю — насыщенно-синий, с золотистыми пуговками. Разве не хороша? Пусть и свадьба у меня не настоящая, зато прохожим гадать не придётся, что рядом со мной такой красивый блондин забыл. Последний раз на себя в зеркало смотрю и бреду на кухню: перекрываю газ, горячую воду, то же с холодной проделываю. Все электроприборы из розеток выдергиваю и, убедившись, что ни одна форточка не осталась открытой, принимаюсь ботильоны натягивать. Уже и второй на ноге, только и остаётся, что бегунок вверх потянуть, а меня вновь в дрожь бросает:

— Да что ж ты будешь делать?!

Снова начнём, что там у нас на очереди? Верно — газ.

* * *

Гриша

Ладно, стоит признать, что моя теория дала трещину. Платье у моей невесты, может, и было тщательно отглажено, волосы в разные стороны не торчали и кричащий макияж на лице отсутствовал, но во всем остальном она абсолютно типичная женщина. Уже на двадцать минут опаздывает, заставляя меня изводиться страшными подозрениями — вдруг обманула? Адрес не тот дала и сейчас смеётся с подругами, как какого-то дурочка с улицы вокруг пальца обвела. Если так, то я не поленюсь её отыскать. Весь город на уши подниму, и плевать что ничего о ней не знаю. Перебираю в голове варианты, да на подъездную дверь поглядываю, что прямо сейчас еле заметно подрагивает. Землетрясение, что ли?

— Ручку заело, — блондинка, красная как рак, выходит на улицу и явно нервничая, в пальцах сумочку теребит. Прихорошилась, теперь даже Ромка её молью не назовет, а он в этих вопросах придирчив.

— Извините, немного время не рассчитала.

Ещё бы, наверное, у зеркала вертелась, желая меня поразить. Что ж, удалось.

— Не страшно, — улыбаюсь доброжелательно и под зонт свой приглашаю, чтоб до машины добежать. А она пусть и смущается, но против моей руки на своей спине не выступает. Только и делает, что под ноги смотрит, чтоб в лужу не угодить. А зачем? Тут весь двор — один сплошной водоем.

— Документы взяли? — интересуюсь, и стоит ей кивнуть, ключ в замке зажигания проворачиваю. Мне накладки ни к чему — чем быстрее со всем разберемся, тем раньше с долгами расквитаюсь. — Ну и погода, да? Говорят дождь на свадьбу к счастливому браку.

— А вы что же в приметы верите? — вжимается в кресло, да по сторонам глядит: в залитое водой лобовое стекло; за спину, инспектируя пустое заднее сиденье, и вверх, обивку внедорожника изучая.

— Не во все. Только в ту, что к деньгам. Про ладошку левую. Она меня ещё ни разу не подводила, — вот и сейчас зудит, хотя, может, это самовнушение. — А вы?

Я стараюсь от дороги не отвлекаться, но уж больно странная пассажира мне досталась. Стоило элементарный вопрос задать, как она на минуту призадумалась. Волосы рукой поправляет и уже несколько раз ремень безопасности дергает, словно он мог расстегнуться. Может, от нервов у неё это? Все-таки для женщины свадьба событие важное.

— Верю. Во многие. Кроме этой вашей левой ладошки.

— Это ещё почему?

— Потому что, если чешется, значит, немытая. Только и всего, — произносит серьёзно, а я тихо смеюсь, ведь стоит ей это сказать, как взгляд её на мои пальцы перемещается. Да что там, и мои глаза следом! Вроде чистые.

— Интересная теория. Думаю, про ступню даже говорить не стоит, а то про грибок мне рассказывать начнете, — ведь, похоже, она не из тех, кто бежит чемоданы в дорогу собирать, едва правая стопа гореть начинает.

— Точно. Лучше о себе расскажите, а то я вроде как замуж собралась, а имени вашего не знаю.

— Гриша, — приветственно киваю и ответа жду.

— Стефания.

— Имя у вас красивое, — а про себя думаю, что уже завтра его не вспомню. Ну и фантазия у моих будущих родственников!

— А занимаетесь вы чем, Гриша? — девушка немного расслабляется и, наконец, оставляет в покое горемычный ремень. — Помимо поисков жены на улице.

— Мебелью. В основном кухнями встраиваемыми, но иногда и за спальные гарнитуры беремся.

— Правда? И что, хорошо берут?

— Ни то слово. Даже по России доставляем. “Мебель Норд", может, слышали?

Мы ведь у многих на слуху: у нас и качество высокое, и проекты дизайнерские, и реклама на каждом столбу. Дороговато, конечно, зато не один год простоит.

— Нет, извините. Мы в основном готовую берём, в магазинах, — краснеет, а я напрягаюсь.

— Мы? — говорила ведь, что одинока! Потом в последний момент заднюю даст, и что я делать буду?

— Я с родителями живу.

Вот теперь выдыхаю. Один чёрт, лучше все устроить как можно быстрее. Заплатить регистраторше, чтоб прямо сейчас нас расписала, тем более что контракт у меня с собой. Только и надо, что её данные вписать.

— Вот и славно. Пойдемте, пока дождь затих?

Как её там? Степанида? Тянет же людей на эти мудреные имена? Руку ей подаю, пусть и помню, что вчера она подобный жест проигнорировала, а свободной по карманам себя хлопаю. Паспорт на месте.

— Тут ведь по записи. И госпошлину оплатить нужно, — приняв мою помощь, удивляет меня будущая жена своей осведомленность. — Уверены, что нас примут?

— Уверен, и давай по-простому, а то все выкаем. Пошли, очередь займем.

Непривычно её ладонь в моей ощущается. Не нежная, как у той же Кати, а слегка пересушенная, словно на морозе обветрилась, а лежит как влитая. Теплом своим греет и уверенности придаёт — теперь не сбежит. Не отпущу, пока дело до конца не доведем.

— Кто последний? — оглядываю собравшихся в коридоре людей и останавливаюсь взглядом на лысом мужике. Он как раз руку вверх поднял:

— Я, — произносит и на нас во все глаза смотрит. Привидение, что ли, увидел?