Глава 19

Исходя из вещей Мэри Сэдрик взял не просто жену. Он взял церковную мышь. Хотя, наверное, и у той был бы скраб побольше.

Все пожитки Мэри, кроме огромной сумки с различными лекарствами, состояли из двух платьев: опрятных, но таких же простых, как и то, в котором она была сейчас. Ещё была пара нижних сорочек, теплых панталон и прочих женских штучек, рассматривать которые Сэдрику было неприлично. Какой-то белый кулек и небольшая шкатулочка.

– Вот видишь, – с победной ноткой в голосе сказала Мэри, – одеть абсолютно нечего.

Сэдрик тяжело вздохнул. И пока Мэри убирала остатки пожитков в чемодан, просто из любопытства развернул кулек. В том оказалось… платье. Впрочем, что же ещё могло находиться среди женских пожитков? Только это платье, в отличие от двух остальных, было красивое. Белый шелк с вышитыми на нем золотыми лилиями.

– Вот это, кстати, очень хорошее, – отметил Сэдрик.

А дальше все случилось необычайно быстро: Мэри буквально подлетела к нему, вырвала платье из рук и, прижав то к своей груди, прокричала:

– Какое право ты имел смотреть мои личные вещи?

Вид у нее при этом был очень странный: какое-то среднее состояние между готовностью растерзать Сэдрика на кусочки и желанием разрыдаться. Сэдрику хотелось улыбнуться, видя это странное взбудораженное выражение лица. Но отчего-то он интуитивно понял, что сейчас этого делать точно нельзя. А в голову неожиданно пришли слова матушки, что у каждого человека есть нечто заповедное. То, с чем могут не позволить соприкоснуться даже самым близким людям. Сэдрик почти никогда и ни перед кем не извинялся, но сейчас он неожиданно услышал свой собственный голос:

– Прости, – примирительно сказал он, – я не подумал, когда развернул его без спроса.

Мэри слегка успокоилась. Снова заботливо сложила платье в кулек.

– Это свадебное платье моей мамы, – сказала она, не глядя на Сэдрика. – Почти все, что у меня от нее осталось.

– Мне очень жаль.

Это было правдой.

Отец Сэдрика умер, когда тому было пятнадцать. Вроде бы вполне взрослый возраст, чтобы пережить то, что все равно рано или поздно приходит в семью. Но в память о нем Сэдрик хранил его табакерку, хоть сам никогда не курил.

– Знаешь, – сказала Мэри, -  ничего страшного. Сама не понимаю, от чего так вспылила. Не обращай внимания. Хотя, – быстро прибавила она, – платье все равно не подходит для ужина. Оно старое и фасон не тот.

– Не переживай. Я закажу тебе другие платья, – улыбнулся Сэдрик. – Заодно сам выберу, во что будет одета моя жена. Разве это не здорово?

Мэри открыла было рот, чтобы возмутиться, но тут их прервал Арон, внезапно появившийся на пороге спальни.

– Простите, что прерываю семейные разборки, но мне кажется, в подвале башни Бройте кто-то есть, – доложил он.

– Ты уверен? – спросил его Сэдрик.

– Вполне, так как там сейчас очень шумно. И не смотри на меня так: я один не пойду туда.

Сэдрик фыркнул.

– Я плачу тебе приличное жалованье.

– Ты хочешь, чтобы некто в подвале прибил твоего сына? – возмутился Арон. - Это будет огромным скандалом в таком маленьком городке.

Сэдрик возвел глаза к небу, но все же спустился за мушкетом. После чего все трое: Сэдрик, Мэри и Арон – отправились к башне.