Глава 8

Супруг не врал Мэри: из еды у них в доме были только солонина да пара бутылок вина. Рынок в городке закрывался примерно к часу, и достать свежих продуктов было неоткуда, а вином господин губернатор ужинал (а ещё завтракал и обедал) ещё вчера, поэтому оставалось только что-либо придумать из солонины.

В этом Мэри было не пропадать: ее третий дядюшка, Гефеус, был крайне беден. Поэт, автор театральных пьес, он зарабатывал на жизнь исключительно высоким искусством. И все было бы ничего, пиши он хоть что-нибудь приличное: веселые пьески, комедии, романтику… Но ведь нет! Его непризнанный гений творил только тяжёлые, мрачные вещи, которые сам дядюшка считал просто шедеврами. Только вот публика (да и сама Мэри порой) не могла понять из данного шедевра ни слова.

С дядюшкой Гефеусом Мэри прожила не очень долго. Денег у того едва хватало, чтобы содержать себя, а потом ещё и хозяин театра, для которого дядюшка писал пьесу, начал делать в сторону Мэри весьма не двусмысленные намеки, очень впрочем далёкие от намеков на свадьбу. И на семейном совете было решено, что Мэри лучше уехать жить к следующему из братьев. А дядюшка Гефеус обязательно позовет племянницу обратно, едва его пьесы станут популярными. С тех пор минуло уже два года, а от Гефеуса не было ни строчки. Ровно как не слышала Мэри ни об одном из его творений. Зато с тех времён она научилась готовить практически что угодно из чего угодно. Безусловно, новоиспеченному супругу с его едкой ухмылкой, хотелось подать на ужин собственный башмак. Возможно, тушёный в его любимом вине. Но хорошая хозяйка внутри Мэри взбунтовалась. С одной солонины могло и не выйти приличного блюда, но если добавить овощей… А благодаря Карле Мэри даже знала, где можно поискать свежей зелени.

Найдя в небольшой кладовой возле кухни корзину, Мэри снова вышла из-за крепостных стен Бройте, но в этот раз направилась не в сторону городка, а туда, где по словам Карлы некогда располагался сад хозяйки.

На пороге стояла поздняя осень. Снег ещё не выпал. И Мэри рассчитывала, что вполне может найти пригодные для еды растения.

Мэри обогнула крепостную стену и почти сразу увидела хозяйский сад. За невысокий каменной оградой стояли яблоки, груши и сливы. Мэри подошла поближе: железная калитка, ведущая в сад, была лишь прикрыта, но не заперта на замок. За ней располагалось несколько грядок, то, что некогда было небольшим розарием, и даже небольшой полупустой парник. Все это выглядело серым, забытым, давно не ухоженным. Но на деревьях ещё висело несколько плодов, а у каменной стены были повядшие заросли топинамбура.

Мэри вырыла несколько корней этого растения, набрала на грядке переросшего щавеля, сорвала несколько яблок и подумала, глядя на все это богатство, что хорошего начала семейной жизни ни ей, ни супругу никто не обещал. А завтра следует первым делом сходить на рынок за продуктами.

Вернувшись со всем этим в дом губернатора, Мэри так увлеклась готовкой, что не сразу расслышала, как к ним вновь нагрянули гости.

– Даже не упирайся, скверный мальчишка, – раздался чей-то злой голос.

Мэри сначала отложила кухонный нож, которым резала овощи, но затем, когда крики повторились, подумала и засунула его за пазуху, после чего вышла встречать названных гостей. Ими оказались господин Хендрикс, уже знакомый Мэри амбал-сподручник мерзкого старикашки и мальчишка лет десяти, которого амбал держал за ворот куртки, словно котенка за шкирку. Мальчишка при этом брыкаться, лягался и даже пытался укусить обидчика, чем, вместе со своим грязным и оборванным видом, ещё больше напоминал скорее дикого зверька, чем обычного ребенка.

– Добрый вечер, дорогая племянница, – поприветствовал Хендрикс Мэри. При этом в голове его была такая прохлада, что сразу становилось ясно: выражение «дорогая племянница» старикашка придумал лишь для того, чтобы больше не трудиться запоминать как «племянницу» зовут. Мэри или Марта?

Мэри лишь слегка кивнула головой в знак приветствия, мечтая скорее вернуться к топинамбуру, который в данный момент казался куда более приятной компанией.

– Мы пришли к твоему мужу, – продолжил Хендрикс, – по первому «городскому происшествию» с начала его работы в должности губернатора. Позови его.

Мэри хотела напомнить, что Хендрикс забыл сказать «пожалуйста», но в этот момент губернатор сам вышел из своего кабинета, избавив девушку от необходимости говорить со старейшиной Бройте о вежливости.

– Добрый вечер, господин губернатор, – слащаво улыбнулся тому Хендрикс, – прошу вас помочь разобраться. Сегодня вечером мы поймали этого мальчишку на конюшне господина Троге. Он не местный и к тому же воришка. В его кармане мы нашли монеты, ранее украденные у господина Олофа на рынке. Но когда Виндон,- тут Хендрикс кивнул в сторону амбала, -  любезно попросил мальчика убираться из города, тот начал сопротивляться. А ещё он говорит, что знает вас, господин губернатор. Губернатор чуть наклонил голову и внимательно осмотрел всю компанию. Хендрикса, подобострастно ожидающего его вердикта, верзилу, которого оказывается звали Виндон, и мальчишку. Последний, кстати, перестал брыкаться и теперь смотрел на всех с неким торжеством в глазах. Мэри же вспомнила, что она уже видела мальца: тот приехал на облучке повозки вчера, вместе с губернатором. Возможно ли что он вместе с губернатором? Только супруг Мэри никак не желал говорить что-либо по этому поводу. А возможно, его язык просто не мог что-либо вымолвить от количества выпитого. Мэри ещё хорошо помнила о пяти бутылках вина, что он с утра унес к себе в кабинет.

Молчание прервал мальчишка.

– Сэдрик! Ну скажи им!

Мэри посмотрела на супруга, впервые осознав, что только сейчас слышит, как его зовут. Но губернатор лишь склонил голову на другой бок, все ещё наблюдая картину перед собой.

– Мы можем кинуть мальчишку в темницу при башне, – предложил господин Хендрикс. Эта фраза несколько оживила губернатора:

– При башне Бройте есть темница? Я не видел упоминания о ней в архивах.

Господин Хендрикс замялся, видимо понимая, что выдал не ту информацию. Но вскоре желание подлизаться к губернатору перевесило, и старик ответил:

– Да, темница. В подвале у северных ворот. Если вы распорядитесь, то…

Губернатор прервал его:

– То есть вы предлагаете мне бросить десятилетнего ребенка в темницу?

– Он вор, – спокойно ответил Хендрикс, – я знаю такой тип: если мы вывернем его карманы, то точно найдем подтверждение моим словам и помимо денег нашего достопочтенного Олафа.

Губернатор и притихший мальчишка обменялись многозначительными взглядами, после чего Мэри уже точно не сомневалась в их знакомстве. Мальчишка при этом несколько виновато поступил глаза, а потом и вовсе отвёл их в сторону, на что Сэдрик лишь тяжело вздохнул.

– Мне однозначно нравится идея темницы, – наконец медленно изрек господин губернатор.

Виндон радостно тряхнул мальчишку за воротник, на что парнишка пнул его ногой в отместку.

– Значит темница? – довольным голосом произнес Хендрикс. Его явно радовало, когда в городе всё идёт по его правилам.

– Нет! – Мэри, сама ругая себя, выступила вперёд.

Ей не нравилась мысль прогнать десятилетнего ребенка из городка, откуда и взрослый-то вряд ли выберется. И совсем претило то, что за пару каких-то монет, за которые мальчик наверняка хотел купить себе еды, его сейчас бросят в темницу.

– Что вы творите! Это же ребенок!

Губернатор, Хендрикс, Виндон и даже мальчишка посмотрели на нее вполне как на полоумную.

– Сэдрик, это кто? – спросил мальчик.

– Моя новая жена, – спокойно ответил губернатор.

Парнишка лишь присвистнул.

– Ты что, снова женился?

– Ну ты знаешь, я никогда не могу устоять перед красивой и честной девицей, – слегка покосившись в сторону Хендрикса, ответил губернатор.

Старик же, осознавая подвох, чуть отошёл в сторону. И даже Виндон отпустил-таки шиворот мальчишки.

– Так вы все-таки знакомы? – мягко, словно все ещё не веря в происходящее, спросил Хендрикс губернатора.

– Конечно, господин Хендрикс. Это Арон, мой сын.

Хендрикс и Виндон отпрыгнули от мальчишки как от огня, а тот победно ухмыльнулся, мол, «вот вам!».

Мэри же внимательно посмотрела на мальчика. Его волосы были темными, но в отличие от отца не имели того теплого каштанового оттенка. Нос был слегка приплюснутым, широким. Ко всей картине добавлялись слегка оттопыренные уши, и в целом он ни капли не походил на господина губернатора. Что не помешало Хендриксу мгновенно перестроить свою линию поведения.

– Как чудесно, что этот юный сорванец ваш сын, – сладко улыбнулся он.

Арон, освобожденный от оков Виндона, прошествовал к отцу, не забыв при этом показать Хендриксу и его сподручному весьма неприличный жест.

Но Сэдрик не был столь рад принять сына.

– Значит в твоём кармане нашли пару чужих монет? – прищурился он.

Арон слегка вжал голову в плечи, но на помощь весьма неожиданно пришел господин Хендрикс.

– Мальчик ещё так мал, не будьте к нему столь строги!

Мэри протёрла глаза: да, староста деревни был мастером мгновенных перевоплощений! Не он ли ещё минуту назад хотел посадить ребенка в темницу?

Сэдрик же посмотрел на старикашку, затем на Арона, и широко улыбнулся.

– Как всегда вы уговорили меня, друг мой, – сказал он Хендриксу. - Хотя, думаю, нам все же стоит взглянуть на темницы. В воспитательных целях. Но сейчас уже поздно, так что жду вас в гости завтра с утра. И, если не сложно, принесите ещё пару бутылок вашего чудного вина, – подмигнул он.

Хендрикс полностью растаял от счастья, Мэри же громко прочистила горло. Куда ж ее мужу ещё вина, если он не помнит о собственном сыне?

– Кстати, – обратился Сэдрик к Арону, – познакомься со своей новой мачехой, Мартой.

– Мэри! – сквозь зубы прошипел в девушка.

Мальчишка же сделал шутливый реверанс в ее сторону.

– Мадам, как приятно!

И Мэри подумала, что может он всё-таки и правда сын ее супруга.

Тем временем Хендрикс и Виндон все ещё стояли в прихожей, явно ожидая приглашения на ужин. Таким делом должна была заниматься радушная хозяйка, но Мэри была устала, зла, недолюбливала Хендрикса, да и топинамбура было не столь много. Губернатор же явно не желал понимать прямых намеков старикашки, отчего последнему пришлось-таки откланяться и уйти.

– Итак, Арон, – обратился губернатор к сыну, едва они остались втроём, – думаю, пришло самое время нам поговорить в моем кабинете.

Арон весь засветился от счастья и какой-то странной гордости. Сэдрик же запихнул его в кабинет и закрыл за ними дверь на ключ, снова оставив Мэри даже без каких-либо объяснений.

– Пьяница и сноб, – подумала девушка про себя, возвращаясь на кухню и борясь с желанием насыпать мужу лишку соли или перца в тарелку.