Глава 25

Тимур

Следующие два дня мы с Денисом внимательно наблюдаем за охраной. Хоть наши тюремщики в балаклавах и почти одинаковой комплекции, на третий день мы уже без труда можем отличить разные смены. Запоминаем все. Как люди держат оружие. Как мужик на раздаче передает тормозки. А еще о многом говорят глаза. В первой смене народ более флегматичный. На лице раздатчика время от времени появляется подобие кривой ухмылки, и у него трясутся руки. Нервничает, падла! Ни разу не боец.

Другой время от времени вытирает руки о штаны. Тоже на пределе мужик. Зато третий в этой бригаде реально крут и непробиваем. Смотрит спокойно, почти равнодушно. Походка пружинящая, немного расслабленная. Но с первого взгляда ясно, это хищник, всегда готовый к прыжку.

Во второй бригаде все наоборот. Два крутых мена и один боязливый тип. Он каждый раз растерянным взглядом обводит камеру. Словно хочет сказать «Куда я попал? Мама, забери меня обратно!».

— Нужно действовать, когда все три баклана окажутся в одной смене, — шепчет мне Денис. — Они же тоже люди. Могут заболеть, переломать ноги, или сдохнуть.

Усмехаюсь криво. Мой телохранитель прав.

— Надо бы чуть-чуть подкачаться, Семеныч, — так же тихо продолжает Денька. — Давай начнем тренировки.

Я только за, но качаться в полной темноте мне еще не приходилось.

Начинаем с отжиманий. Сил хватает только на пятьдесят. Если еще тут посидим, превратимся в дряхлых стариков. Бежать надо в ближайшее время. Не фиг играть в поддавки.

Меня ждет Люба! И это старый хрен Алимов, вилы ему в печень.

Закрываю глаза, пытаясь представить, как лучше напасть на охрану. Можно, конечно, сперва стулом, а потом отобрать автомат. Стрелять, конечно, я не собираюсь. А вот прикладом от души врежу.

Денис же настроен решительно. Дай ему автомат, и он в капусту покромсает наших обидчиков. Хотя лучше не стрелять. На шум сбегутся остальные.

Остается только дождаться удобного момента и сделать ноги.

Но утро приносит полное разочарование. Все с точностью до наоборот. К двум наемникам из второй бригады добавили отморозка из первой.

Чуть заметно мотаю головой Денису.

Не сейчас.

Получаю свою печальную пайку и неожиданно слышу шум в коридоре. Прислушиваюсь настороженно. Охранники тоже встают в стойку. Раздатчик норовит побыстрее выдать паек. А один из тюремщиков делает шаг в коридор. И тут же вваливается обратно с окровавленной мордой. Видимо, кто-то оказался лучше подготовлен.

В камеру врываются люди. Человек пять мужиков. Тоже в балаклавах и черной форме.

Что происходит, твою мать?!

Раздатчик, дрожа, поднимает руки, а второй тюремщик, улыбаясь, не двигается с места.

Сфинкс, блин!

Выжидающе наблюдаю, как люди в балаклавах бьют друг друга. В ярком свете черные фигуры кажутся нереальным театром теней.

Переглядываемся с Денькой. Но с места не двигаемся. В такой ситуации можно и на пулю нарваться.

Ребятки утрамбовывают прикладами наших тюремщиков. Пристегивают их друг к другу наручниками. А потом удивленно смотрят на нас.

— Что сидите? Быстро на выход! Янычар, твою мать, пайку схомячить хочешь?

— Суровый! Чтоб я сдох! — подскакиваю с утробным рычанием. Вываливаю серо-синюю слизь овсянки на головы пленных. Наскоро обнимаю Макса.

— Все! Уходим! — быстрым шагом направляюсь к выходу. Денька тоже подрывается к нашим.

— М-меня с собой возьмите! — просит математик Вася. — Я тут один пропаду!

— Ну, куда ж без тебя? — фыркаю легкомысленно. Бросаю взгляд на Сурового. Дескать, присмотри.

Макс кивает еле заметно. Пинает ногой в тяжелой берцовке одно из охранников.

— Поговорить бы с ними…

— Оставь, потом разберемся, — велю я, забирая у другого калаш. То же самое проделывает и Денис с другим надзирателем.

Спешим к выходу, а оттуда — в длинный коридор, куда выходят еще пять закрытых дверей. Суровый поворачивает ключи, распахивает двери и громко орет.

— Народ, на выход! Свобода!

Прыгаем в черный минивен, где уже за рулем сидит Годаровский Игорек. Обернувшись, смотрю на парня, плюхающегося рядом со мной на сиденье и снимающего балаклаву.

Руслан, твою ж мать!

— Ты тут как, Года? — не верю своим глазам.

— Я, блин, несу за тебя ответственность, Янычар. Тебя смывает волной, я ныряю следом, ты вляпываешься, я разгребаю.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — смеюсь я. Кошусь на Деньку с математиком.

— Этого куда, бро? — кивает Суровый на щуплого Васю.

— С нами возьмем, — рычу я. — Мне сейчас стукачи не нужны.

— Тимурочка, — зовет меня наш друг математик. — Я вижу, ты большой человек.

— Да уж, — смеются мои радостно.

— В аэропорт, — отрезаю я. — Времени и так мало.

— Дай трубу, позвонить надо, — прошу Руслана и, выхватив из рук друга айфон, быстро нажимаю на номер любимой.

Пять гудков. Десять.

Но она не отвечает.

— Возьми трубку, Любушка, — прошу шепотом. Бесполезно.

— Давай, Свету наберу, — забирает у меня айфон Года. Звонит жене. Тот же эффект. — Наверное, трубки побросали в доме, а сами гулять пошли, — бросает раздраженно.

— Она у тебя?

— Ну да! Забрали к себе, когда гуаном повеяло.

— Тогда порядок.

Минивен мчит по трассе. А потом, подъехав к Чкаловскому аэродрому, резко тормозит.

— Дальше сам справишься? — строго смотрит на меня Годаров. — Не хочу своих оставлять надолго. Да еще кое-кого приходится контролировать.

— Привет передавай. Скажи, я работаю над проблемой.

— Ясен пень, бро, — хлопает меня по плечу Руслан. А затем сжимает в медвежьих объятиях.

— Вася, с нами летишь, — ловлю краем глаза нашего математика.

— Куда, Тимурочка? — покладисто спрашивает он, будто сейчас не стремился удрать.

— Надо тебе мир посмотреть, — ухмыляюсь весело и, завалившись в Гольфстрим, приказываю заспанному пилоту. — В Дубай!