Глава 12

Первое утро из всех, встреченных у Бабы-яги, не сопровождалось головной болью. Я проснулась свежей, бодрой и здоровой. Не знаю, по какой причине бабуля не будит меня с первыми петухами. Наверное, считает, пока сплю, от меня меньше проблем. В окно укоризненно светило солнце, дескать, обедать пора, а ты дрыхнешь. Определять по нему время у меня не получалось. Все-таки родилась, воспитывалась и прожила большую часть своей жизни в окружении часов, таймеров, телефонов и компьютеров. У местного населения вообще очень субъективное понятие о времени. Полдень, вечер, иногда полночь. Точнее идентифицировать сутки им не надо. Да, с часами здесь напряженка. Единственный циферблат видела на Дворцовой площади, но у меня сложилось впечатление, что это скорее элемент декора, нежели механизм определения времени.

Сладко потянувшись, я выглянула в окно. У народа жизнь кипела вовсю. Яга копалась на грядках, чучело отпугивало ворон, Тимофей грелся на солнышке, Аксинья читала книжку, одним глазом приглядывая за козой.

Впрочем, на мое пробуждение все-таки рассчитывали. Внизу меня ждал завтрак: миска творога, чашка ягод и крынка молока, прикрытые вышитой салфеточкой.

Судя по еще одной пустой и чистой тарелочке, была и сметана, но, видимо, пала жертвой чревоугодия Тимофея. Бабкин кот – единственное существо, ведущее незримый бой за мою талию, но только тогда, когда дело касается сметаны. Как только в него влезает?!

Когда я вышла во двор и уселась в теньке, ко мне подскочила Аксинья и потребовала выступить в роли слушателя. К счастью, она читала не «Войну и мир», а то после сытного завтрака меня точно сморил бы сон. Яга предупредила:

– На солнце не высовывайся, обгоришь, цвет лица испортишь, – и нежно добавила, умильно глядя на питомца. – И ты, Тимошенька, ушел бы с солнышка-то. Кабы шкурка не подпалилась.

Тимошенька, не открывая глаз, переполз ко мне под бок и засопел снова. Самой Яге было вроде как все нипочем. Закутанная в меховую жилетку, она споро полола, подвязывала, рыхлила и, к моему удивлению, даже не вспотела, хотя на солнцепеке впору было дымиться.

Если работящая старушка провозится на огороде весь день, мне ни за что не выбраться в город. Мысль о том, чтобы спросить официального разрешения покинуть пределы двора, не нашла поддержки у здравого смысла.

Пока ломала голову, как отвлечь Бабу-ягу, рассеянно слушала чтение Аксиньи, но и девочка читала невнимательно, запиналась, часто отвлекалась. Не успела поинтересоваться, почему она сегодня сама не своя, как та вскочила и убежала. Сначала я решила, это ее ухажер пожаловал, опять на козу покушается и Аксинья отправилась бить Ваське морду, но девочка побежала совсем в другую сторону, к калитке, там ее кто-то ждал. Я наблюдала за Аксиньей – как известно, любопытство не порок, а тяга к познанию. Гостя мне видно не было, его полностью скрывал широкий ствол дерева. Но он что-то передал девочке, и та почти запрыгала от восторга. Тут из-за дерева вылез длинный гибкий хвостик с кисточкой на конце, Аксиньин гость им весело помахивал, должно быть, выражал радость. А вскоре появился и обладатель чудного хвоста с кисточкой, а также рожек и копыт. Я обалдела. Во-первых, сейчас мне ничего не мерещилось – за деревом стоял чертенок, а во-вторых, моя маленькая подружка с ним беседовала как ни в чем не бывало, будто с самым простым мальчишкой.

– Чего это ты приклеилась с открытым ртом, словно статуя? – Любознательная Яга оперлась на плетень рядом со мной.

– Смотрю, с кем Аксинья общается. – Слова у меня не подбирались. – К ней черти в гости ходят. У вас здесь что, черти водятся?

– Конечно, водятся и черти, и бесы, и… – Бабуля прищурилась, вглядываясь в соседний двор.

– Предупреждать надо, – фыркнула я. – Ко мне вчера такой вот чудик рогатый приходил, так я решила, что у меня галлюцинации.

– Глюми… что? – переспросила Яга. – Кто к тебе приходил?

– Гал-лю-ци-на-ции, – повторила я. – Это образ, возникающий в сознании…

– Да черт с ним, – отмахнулась Яга. – Кто к тебе приходил? – Взгляд у старушки стал встревоженным и пытливым.

– Ну, чертенок приходил, – подтвердила я. – Когда в парке с девушками сидели, возле статуи с фонтанами, вот такой чертик ко мне подошел и кувшин протянул. Ну, я подумала, отравит еще, пить не захотела, а он настойчивый такой, в лицо мне кувшин тыкает, пей, мол, – сбивчиво рассказала я.

– Аксинья, поди сюда со своей нечистью, – громогласно позвала Баба-яга.

– И ты не выпила? – уже тише уточнила у меня.

– Нет, конечно! Вдруг он туда подсыпал что-нибудь? – возмутилась я, не понимая, почему Ягу заинтересовал этот инцидент, но раздражаясь. Она что, считает меня полной дурой?

Аксинья со своим гостем приблизились. Точнее, девочка привела гостя, держа за хвост! Чертенок повизгивал, посвистывал, хохотал и припрыгивал на месте. Строил нам рожицы, но недовольства варварским обращением не показывал.

– Смотри внимательно, – велела мне Яга. – Такой к тебе приходил?

– Ну да! – подтвердила я. – Только повыше, этот совсем маленький. Рожки другие. У этого прямые, а у того, как у барашка, завитые…

– Так это совсем другое, – негодующе покачала головой бабуля. – Аксиньин дружок, это анчутка…

– Не дружок он мне никакой, – фыркнула девочка, всматриваясь в новую книжку, которую принес чертенок, и беззаботно помахивая его хвостом, что чертенка совершенно не смущало. Он корчил рожицы, висел на заборе, раскачивая его в разные стороны, грозя свалить ограждение на нас.

– Отпусти ты этого антихриста, ради бога, – возмутилась Яга.

Аксинья тут же вынула из кармана петушка на палочке и выпустила хвост из рук. Расшалившийся пленник схватил лакомство и ускакал.

– Анчутка хоть и нечисть, а существо безобидное. Дурное, но не злобное. Вроде как дитя малое, только помешанное, больное на голову, – продолжила повествование Баба-яга. – Сладкое до смерти любит. С ним договориться можно. Вот Аксинье книжку принес, упер где-нибудь.

– Ага, у Прокопа Фомича, – довольно подтвердила девочка. Видимо, ее радовало не только собственное приобретение, но и пропажа у невзлюбившего ее учителя.

– А к тебе прихвостень приходил бесовский. – На лице Яги отразилась крайняя задумчивость.

– Кто?

Ответить мне бабуля не удосужилась, озабоченно покачивая головой, ушла в дом, позабыв про свой огород. Более удачной возможности могло и не представиться. На цыпочках я прошла следом за Ягой. Она заперлась у себя в каморке. В замочную скважину и щель под порогом просачивался зеленоватый дым. Бабка явно углубилась в колдовские обряды. Думать, для кого предназначается жутковатое зелье, что она сейчас заваривала, и из каких лягушачьих лапок она его варит, было недосуг. Я, также на цыпочках, вернулась на улицу. Аксинья все еще увлеченно изучала новую книжку. Предупредив ее на всякий случай, я выскользнула за ворота. Если Яга достаточно долго провозится со своими снадобьями, у меня есть шанс, что мое отсутствие останется незамеченным.

Резвым шагом довольно быстро добралась до Дворцовой площади. У меня сложилось впечатление, что в карете мы с Ягой ездили кругами и через весь город, поскольку пешком до нужной цели можно было добраться преспокойно. Понятное дело, в столице Трисемнадцатого государства общественного транспорта не было, но его я и в Москве не очень жаловала. Хотя пешком ходить мне тоже не нравилось. Я заскучала по своей машине. Стоит несчастная возле московского ЗАГСа и не знает, куда подевалась хозяйка.

Я рассчитывала нанести визиты как можно большему количеству невест. Кроме того, если посещу их в собственных покоях, у меня будет отличная возможность взглянуть на ларцы для хранения драгоценностей. Конечно, в придачу у меня еще есть и шанс быть отравленной, но кто не рискует, тот в гости к царевнам не ходит. Вдруг, пока я у Яги чаи распиваю, всех невест перебьют как кутят?

Посреди Дворцовой площади, где еще пару дней назад цвели клумбы и били фонтаны, обеспечивая живописный вид, стояла каменная обветшавшая башня. Догадаться несложно – это обитель Рапунцель. Опасно накренившись набок, башня свешивала из окна воздушную занавеску и ни грамма не стеснялась своей неуместности. Входа видно не было. Интересно, как сама Рапунцель туда забирается? Четыре внушительных колеса в основании… хотя я слабо представляла себе животное, которое потянет это сооружение, разве только четверка слонов.

Хихикнув, что, женившись на владелице башни, царю придется вписывать это архитектурное сооружение, достойное пизанских строителей, в дворцовый ансамбль, я прошла во дворец.

Все тот же кругленький и упитанный распорядитель радушно приветствовал и предложил экскурсию по дворцу. Стараясь проявить не меньшую вежливость, я попросила проводить меня в апартаменты Хозяйки Медной горы. Почему-то она вызывала наибольшие подозрения. Поднявшись по широкой лестнице, распорядитель повел меня вправо, в пустынный коридор, ничем особенным не примечательный, кроме синей ковровой дорожки, зеркал и картин. По пути мужичок разъяснял:

– Приезд невест стал для нас некоторой неожиданностью. Заранее подготовить апартаменты мы не успели, к счастью, многие оказались весьма непривередливы, даже можно сказать, с весьма заниженными требованиями. Золушка, например, пожелала поселиться ближе к кухне, в подсобных помещениях. Аленушка, та рядом с псарней обустроилась, не пожелала расставаться со своими козлами, то есть братьями. Но большинство невест живет в правом крыле.

Я понимающе улыбалась в ответ. Распорядитель с поклоном покинул меня возле расписной двери, перед которой дежурил мальчик в вышитой малахитовыми бусинами зеленой рубахе.

Да, Кикимора не зря болтала, что мужики у этой каменной женщины живут недолго, даже слуги мужского пола имели весьма тщедушный вид. Едва бледный подросток с кругами под глазами скрылся за дверью, чтобы доложить о моем приходе, как Хозяйка Медной горы вышла навстречу с широко раскрытыми объятиями, выражая пугающее дружелюбие:

– О, моя дорогая, я так рада тебя видеть!

Она довольно проворно перемещалась, если учесть количество навешанных на нее ювелирных изделий. И хотя сегодня платье на ней было явно облегченное, при дружеском приветствии я почувствовала мощное давление чугунных тисков и щедрые уколы драгоценностей. Где-то я читала про такую пытку. Пройдя в покои Хозяйки, я очутилась в самой настоящей пещере. Будто и не во дворце. Каменные стены, малахитовая мебель, повсюду сундуки, ларцы и шкатулки, все облеплено самоцветными камнями. Кажется, мне даже послышалось постукивание молоточков. Видать, мастера всегда при ней и ваяют ювелирные диковинки без перерыва. Чай нам подала дородная, не в пример мальчику у входа, девка в русском сарафане. Очевидно, женщины у нее живут долго и счастливо. Посуда тоже из прозрачного синего камня, похожего на сапфир. Красиво, конечно, но жить как-то холодно. Хозяйка, наверное, хроническими простудами страдает.

– А я тебя с утра жду, – любезно щебетала Хозяйка Медной горы. – Здесь так тоскливо. Заняться совершенно нечем. Я уже и драгоценности все перемерила. Знаешь, меня это развлекает, успокаивает. Мне так не хватает гор. Я здесь задыхаюсь. Мастера мои день и ночь трудятся, две комнаты отделали. – Она обвела хоромы рукой.

Ага, значит, мне не послышалось, она тут глобальный ремонт затеяла. Вот батюшка-царь обрадуется!

Да, невесты в царстве шороху наведут. Одна башню на площади взгромоздила, другая помещение под хлев для братцев во дворце выбила, эта перестройкой занялась.

– А у тебя интересные украшения. – Хозяйка взяла мою руку в свою, разглядывая браслет. Даже пальцы у нее были холодные, словно каменные. – Никогда таких не видела. Мне таких цветов даже первый мой супруг Данила-мастер не высек. Бился-бился, голубь сизокрылый, над цветами, но так себе – неживые. Не его, видать, конек, а вот посуду делал пристойную. Я хотела бы купить эти украшения или могла бы с тобой поменяться. – В глазах Хозяйки Медной горы горел безумный огонек. Ну, понятно – бабу клинит на побрякушки.

– К сожалению, не могу. – Я аккуратно выдернула свою руку из ее цепких пальцев. – Это подарок. Ты на меня не обижайся.

– О, я все понимаю. – Собеседница нехорошо прищурилась, заботливо налила мне чай в чашку.

Судя по маниакальному блеску в ее глазах, она совершенно ничего не понимала. Она видела цель – мои украшения. А я обеспечила себе еще пару-тройку покушений, теперь уже с целью ограбления. В общем, чай я решила на всякий случай не пить, только пригубить для видимости.

Тему разговора менять было нельзя. Самое удобное – перейти от украшений к способу их хранения. Я обвела взглядом комнату.

– У тебя очень красиво, сразу видно, женщина обладает вкусом, стилем, на нее работают лучшие мастера. – В комнате стояло несколько сундуков, и, напрашиваясь на экскурсию, я планировала разглядеть их все. Долго уговаривать не пришлось.

– А-а, это мелочи, – махнула изящной рукой Хозяйка. – Небольшая переделка, чтобы не было так тоскливо. – Она повела меня по комнате, давая возможность рассмотреть отделку и диковинные предметы. Заметив мой интерес к сундукам, женщина жестом волшебницы распахивала крышки и доставала оттуда целые каскады драгоценных камней. От сияния у меня рябило в глазах, хотелось зажмуриться и сбежать. Хозяйка Медной горы все доставала и доставала украшения, завораживающе улыбалась и предлагала примерить.

Понять ее можно, она рассчитывала на взаимовыгодный бартер. Я же, не углядев ни на одном из ее сундуков даже слабо похожего рисунка, теряла интерес к происходящему и только вежливо улыбалась. К тому же ларцами эти гигантские, обильно инкрустированные драгоценностями комоды назвать было трудно, а уж поднять такой, чтобы кого-нибудь по лбу тюкнуть, – тут парочка профессиональных грузчиков нужна, а не слабая женская персона.

Минус еще одна подозреваемая из списка.

– Если ты царицей станешь, весь дворец переделывать будешь? – В ответе я не сомневалась.

– Это само собой, – пожала плечами Хозяйка. – Хотя я к горам, конечно, привыкла. Мне здесь неуютно. Впрочем, это решаемо.

На мой вопросительный взгляд женщина прищурилась, потом глубоко вздохнула, будто на что-то решилась, и хитро поманила меня в соседнюю комнату. Едва мы переступили порог, из комнаты удалились трое мастеров, надо заметить, весьма замученного вида. Хозяйка с гордостью представила моему вниманию огромный макет из камня, пышно отделанный драгоценностями. Некая гористая местность в уменьшенном масштабе, но из натурпродукта.

– Вот, это мой сюрприз для будущего супруга. Это мои горы, как раз на границе Трисемнадцатого царства. Вот тут к ним дворец пристроим, из камня, разумеется, дальше город ляжет, столицу туда перенесем. – Она упоенно демонстрировала модель спланированного ею государства. – Из камня строить надежнее и крепче.

Одна невеста религиозную революцию планирует, другая грандиозную перестройку, что дальше будет? Невесты из сказки о царе Салтане сразу показались милыми безобидными чудачками. Подумаешь – пир и пара километров ткани!

Слегка очнувшись от архитектурного бреда, Хозяйка вспомнила про мою скромную персону и как бы между прочим поинтересовалась:

– А ты чего необычного для царя приготовила?

Если учесть, что про сюрприз для потенциального жениха я услышала вчера от Забавы впервые, то мне осталось только пожать плечами.

– Ну, не хочешь, не говори, – слегка надула губки моя собеседница. – Сначала все невесты в тайне свои подарки держали, а сейчас все про всех все знают. Кому разведка донесла, кто тайну купил, кто проболтался.

– Я вообще только вчера узнала, что для царя надо подарок подготовить, не придумала еще ничего, – призналась я. – Поэтому и рассказывать мне нечего.

Хозяйка Медной горы сочувствующе на меня посмотрела. Понятно, как соперницу меня сразу скинули со счетов.

– Ну думай, – посоветовала женщина без особого участия. – Времени-то мало осталось.

Мы вернулись в гостиную, и молоточки снова застучали.

– Говорят, Алёнушку отравили? Как ты думаешь, кто-то из невест на это способен? – Я внимательно вглядывалась в лицо женщины, но не заметила даже тени каких-либо чувств. Полное безразличие к ситуации.

– Ерунда. – Хозяйка махнула изящной ручкой. – Кому она нужна? Что за надобность ее травить? Не соперница она. Царь на такую простушку не позарится. Сама небось чего-нибудь сожрала. Это у них семейное – в рот что ни попадя тянуть. Братец ее уже лет десять козленочком бегает – не из той лужи воды напился. Между нами говоря, у этой Аленушки с ее козлятушками совсем крыша поехала. Все ей ведьмы мерещатся, покушения на ее любимого братика-козленочка, а сама и не знает, который из этих козлов ее брат.

Даже забавно, что никого этот случай не испугал. Вот и Хозяйка Медной горы считала, что Аленушка сама чего-то наглоталась.

– Может, и так, – согласилась я. – Да только все равно как-то боязно.

– Чего-чего, а отравлений я не боюсь. У меня в стакане жабий камень всегда плавает, если яд, так он подскажет. Этот камень свойством специфическим обладает, при попадании в яд меняет цвет.

Я не стала дискутировать на тему мифической защиты жабьего камня от отравления и вспоминать о количестве народа, подавившегося этим самым камнем. Похоже, что вся информация, почерпнутая мной в дни юности из книжек как вымысел, здесь имела вполне реальное значение. И наоборот, правда жизни частенько носила мифический характер.

Хозяйка откровенно зевала, видимо, мне пора было уходить. К тому же то, что мне необходимо, я уже узнала. Вежливо распрощавшись и заверив друг друга в вечной дружбе, мы расстались.