Глава 19

Я корила себя за собственную буйную фантазию. Напридумывала себе невесть что. Большую сказочную любовь. Решила, что он за меня переживает, беспокоится. Да он так о каждой юбке беспокоится! Права Лукерья, к нему очередь и он, по всей видимости, ведет активный прием. Это у меня от него дыхание сводит и кровообращение переклинивает, а у него таких хоть отбавляй. И Митька по этому поводу сильно не заморачивается.

Я вспомнила, что вчера во время отравления в трактире мы ушли и не расплатились с хозяином. Нехорошо получилось. Аксинья со мной согласилась, и мы отправились в трактир, вернуть долг и поддержать владельца общепита, который после происшествия наверняка терпит убытки.

Впрочем, утешение ему не понадобилось. У дверей трактира толпилась кучка народа. Ждали, когда освободятся столики. Паренек в яркой синей рубахе бойко вел запись. Отравление посетителей привлекло, а не отвадило.

Я и не надеялась попасть внутрь. Но едва мы с Аксиньей приблизились к дверям, на крыльцо вышел сам хозяин и радушно, под локоток, проводил в трактир.

– Вот, полюбуйтесь, – восторженно представлял Аврек Афроимович. – Нововведение у нас. Народ на него жутко падок оказался. Все желают попробовать коктейль «Дарья».

Я потеряла дар речи. Мало того что я стала пособницей развития алкоголизма в Трисемнадцатом царстве, так еще каждый наверняка будет это знать. Нам подали стаканы с веточками смородины на краю. Аксинья тут же залезла в стакан любопытным носом. Я отняла у нее коктейль, проигнорировав надутую физиономию. Вот только еще при мне детей спаивать!

– Аврек Афроимович, – начала вкрадчиво, от чего мужик прям засветился, – дело в том, что этот коктейль называется по-другому.

Трактирщик задумался на секунду, потом опять расцвел непробиваемой улыбкой.

– И как?

– «Космополитен», – без зазрения совести выпалила я первое пришедшее на ум название.

– Нет, не пойдет! – отрезал Аврек Афроимович. – Наш народ это название не потянет.

– Ну, можно как-то по-иному назвать, более подходяще, – не унималась я.

– Так назвали же уже! – Мужик лучезарно улыбнулся, куда я клонила, он искренне не понимал. – Людям нравится!

Я решила пойти кратчайшим путем.

– Аврек Афроимович, давайте начистоту! – быстро и по-деловому предложила ему. – Я вам напишу еще четыре рецепта коктейлей, и в названии ни одного из них мы не будем упоминать мое имя. Идет?

– Идет! – Он сразу же продемонстрировал соблюдение условий договора. Позвал девушку из-за стойки и переименовал напиток в «Дарину», поменяв веточку черной смородины на гроздочку красной.

От денег трактирщик настойчиво отказывался. Пора было уходить.

– Мы почти партнеры, Дашенька. Вы мой самый желанный гость. Приходите в любое время. Здесь вам всегда рады. Благодаря царским невестам мое заведение процветает. Даже тот неприятный инцидент в присутствии четырех из них… – Хозяин состряпал страдающую гримасу. – Не повлек за собой безжалостного разорения, потому что вы посещаете мой трактир.

– Трех, – автоматически исправила я. Понимаю, что хозяину хотелось преувеличить, но и того, что было на самом деле, вполне достаточно.

– Четырех, – не моргнув глазом уточнил Аврек Афроимович. – У меня отличная память, я всегда знаю, кто у меня в гостях.

Я насторожилась:

– Я, Забава, Лукерья… Был кто-то еще?

– Да, о чем я и говорю, Василиса Прекрасная обедала со своим знакомым. Они, конечно, хотели остаться инкогнито… Но какие у меня могут быть секреты от моего партнера?

Мы уже стояли в дверях и вежливо прощались. Какая-то мысль крутилась в голове, но мне никак не удавалось ее уловить. Надо вернуться домой и поразмыслить. К тому же в городе делать больше нечего. Обещание, данное Бабе-яге, стоило сдержать, обстановка и так взрывоопасная. Мы, мирно болтая, возвращались домой. Уже на нашей улице Аксинья встретила соседских девчонок и остановилась поделиться впечатлениями. Я, понимая невинную потребность похвастаться, остановилась немного поодаль, облокотилась на изгородь и сделала вид, что разглядываю чей-то сад. А потом, не признаваться же первым встречным, что это десятилетняя девочка приглядывает за мной, а не я за ней и что она непременно должна сдать меня с рук на руки Бабе-яге. Солнце светило в полную силу, даже раскидистые деревья не укрывали от его палящих лучей. Сделалось невыносимо душно. Ком подкатил к горлу, в глазах помутнело, потом потемнело, мне показалось, я падаю в обморок. Ноги подкосились, я тихо опустилась на землю.

Вдруг рядом возникло странное и уже знакомое существо. Вроде мужичка невысокого роста, сильно заросшего, с кожей кирпичного цвета. В простой рубашке и штанах, заправленных в кожаные сапоги. На голове рожки как у барана, завитые колечком, только поменьше. Ну почему у меня все не по-человечески? Когда человек перегревается на солнышке, ему мерещатся шум моря и прохлада деревьев, даже к алкоголикам в белой горячке белочки приходят – милое животное, ко мне же черти зачастили! Гость дружелюбно улыбнулся и протянул мне руку. Как ни странно, головокружение и тошнота прошли, я прекрасно себя чувствовала и без малейших раздумий подала ему руку, думая, что он желает мне помочь подняться с земли. Что-то острое полоснуло меня по пальцу, и чертенок моментально приложил к ране белый платок. Ну вот, всегда так со мной! Рассчитывала на галантность, а взамен получила травму. Я отдернула пораненную руку и рассерженно ударила его другой, что-то блеснуло и выпало у него из лап. Чертенок попытался оставить себе платок, но он зацепился за браслет. Будто издалека я услышала голос Яги: «Даша! Дашенька!» Черенок перестал бороться за платок и, испуганно заморгав, быстро поковылял в сторону. Я пробежала за ним несколько шагов, даже не осознавая, что вокруг кромешная темнота, а дома, деревья, девчонки и забор исчезли. Рука Бабы-яги будто выдернула меня из черной пустоты, крепко схватив за локоть. Солнце снова обожгло жаром, улица вернулась на свое место, а вместе с ней и обеспокоенные глаза бабули. Она трясла меня за плечи, лупила по щекам и орала:

– Что, что ты видела?

– Да ничего особенного, – испуганно пролепетала я. – А ты, ты сама-то не видела, что ли? Он же только что был тут.

– Кто? Кто тут был?

– Ну, чертенок, коричневый такой, рогатый! – Я провела рукой по лбу. Вспомнила про царапину и платок.

Поднявшись, пошарила взглядом по земле, подняла осколок стекла с запекшейся каплей крови и протянула Яге. – Вот, он меня этим поцарапал и убежал.

Никогда бы не подумала, что у человека глаза могут вращаться на триста шестьдесят градусов и одновременно выпучиваться в глазницах. Хотя Яга, наверное, не совсем человек. Она нервно огляделась по сторонам и, беспардонно схватив меня, потащила в дом.

Там десять раз кряду я рассказывала, как наступила темнота, как выглядел чертенок, как он порезал мне палец, как я его ударила и как выпала стекляшка. Подробно, во всех деталях, которые только могла вспомнить, описывала вредителя, уже не надеясь вникнуть в сложную градацию от анчуток до бесов. Царапину продемонстрировать не получилось, но бабка поверила на слово и отнеслась к истории на удивление серьезно.

Потом объявился Митька, и я еще раз повторила все слово в слово. И еще раз. И еще. Они долго не мигая смотрели друг на друга – наверное, у них телепатическая связь. Мне так и мерещились радиоантенны у них в затылках.

– В наступление перешел, – наконец заключила Яга задумчиво. – Стало быть, боится. Поди, девонька, погуляй, подыши воздухом, отдохни, – не поворачиваясь ко мне, елейным голосом пролепетала бабуля. Понятное дело, выпроваживает, опять совет держать будут и опять без меня. Да ну их! Я вышла во двор.