Глава 45. Выкуп

За все двадцать три года своей прошлой жизни я только пару раз была на свадьбах гостьей, причём последний из них — случился где-то полтора месяца назад. Вот уж не думала, что ирония судьбы так скоро поставит меня по другую сторону!

Но вот что точно не менялось — и тогда, и сейчас я не оценила выкуп невесты.

В самом деле, молодожён и без этого ожидала непростая семейная жизнь впереди, а тут ещё и бедного жениха заставляли преодолевать чуть ли не полосу препятствий да угадывать, где чьи губы на бумажке!

А в нашем с Адамиром случае мы успели за последние дни пережить достаточно жизненных квестов, повеселее этих! Но как я ни пыталась уговорить Власия, Надею, а ещё больше — Радону, что нам всё это не нужно, — они всё равно на своём настояли.

Обычай. И хоть кол на голове тиши! Зато теперь хоть знала, куда уходила корнями эта пытка!

Пришлось сидеть вместе с матушкой запертой в своей комнате, теребить платье, нетерпеливо выглядывать из окна и ждать, пока Адамир угадает, где мой башмачок да какие цветы мне нравятся.

Во имя Стрибога, когда ж это всё кончится? Я так замуж до старости не выйду!

Зато народ, судя по задорному хохоту, свисту и песням, развлекался от души и был в восторге. Даже тугую струну порвали на балалайке!

Я, кажется, даже успела задремать. Вздрогнула, когда матушка осторожно прикоснулась к плечу.

— Что, моя золотая, умаялась? — спросила она, разглядывая меня блестящими от слёз глазами. — Краса моя, совсем взрослая стала… Невеста… Улетает наша Соловушка в лес из тёплого гнёздышка…

— Ох, мам…

Я обняла её, и она разрыдалась, вцепившись в ткань моего платья. Брошенной собакой заскулила, словно и впрямь кусочек сердца у неё отрывали и бросали в дикую природу.

— Ну что ты, матушка, не убивайся так… — зашептала я, чувствуя, что мои губы тоже начали непроизвольно дрожать. — Я приходить буду, гостить у вас… Часто-часто, обещаю!

— Гости-и-и-ть… — провыла Надея. — Гостить она в родимом доме удумала, ишь… Ты мне брось! Твой первый дом — всегда здеся. Коли будет худо там хоть день, собирай тряпки, да взад воротайся!

— Да не будет мне там худо… — безобидно проворчала я, отбиваясь от очередного залпа родительской заботы.

— Дай да боги… — Надея утёрла слёзы. — Ну всё, не буду платье твоё портить!

Будто смахивая невидимые соринки, она с суеверной торопливостью провела рукой по пышной, многослойной юбчонке, расшитой алым цветочным орнаментом, а я промолчала. Вспомнила о своей маме из того времени, и сердце сжималось от мыслей, что она тоже могла горевать так по Злате, занявшей моё тело.

Интересно, как там моя «сменщица»? Уже освоилась в бытовой технике, в безумном потоке информации? Или до сих пор лежала в больнице после падения с Белухи, хлопала одичавшими глазами и не понимала, каким чудом осталась жива? Надеюсь, у неё хорошо новая жизнь сложится. Она… то есть я, не одна. Там есть мама, друзья…

Вдруг послышался весёлый гам и топот нескольких человек в коридоре. Подмываемый лихими шутками и песнями, спешил Адамир в окружении друзей и родни. Топал к комнате так же громко, как и билось моё сердце.

— Злата, я пришёл за тобой! — крикнул он своим сильным голосом, и я будто инстинктивно поднялась, пошла навстречу, сжимая руками юбку.

Только вспомнила, что с той стороны на ключ заперто. А у дверей стоял самый дотошный сторож — бабушка.

— Ну что, зятёк, явился не запылился? — послышался её приглушённый строгий голос. — А внучка-кровинушка у меня одна, просто так не дозволю в лес утащить! Такую девку заслужить надобно! Готовый?

— Ради неё — на всё!

— Ну-ну! Речи твои хороши, а ты покажи делом! Златке нужон мужик смышлёный да сильный, дабы мог защитить! Вот тебе шкатулка, — судя по звукам, бабушка вручила её Адамиру. — А вот топор! — Раздался короткий железный лязг. — Внутри ключ от горницы. Добудь!

Я стала прислушиваться изо всех сил, пыталась разглядеть что-нибудь между дощечками, из которых сколочена дверь. Улыбка до ушей появилась незамедлительно, я еле держалась, чтобы сохранить тишину в комнате и интригу. Пока подружки, золовки и братья посмеивались, Адамир крутил шкатулку в руках, тряс её, но в итоге вернул бабушке. И теперь уже его со всех сторон изучать принялся.

Я задержала дыхание в предвкушении и услышала, как Адамир, цокнув языком, сказал:

— Вот кудесники! Как вы его туды?

Он начал тянуть полотно с рукоятки. Его умелым и сильным рукам потребовалось совсем немного, чтобы снять часть с лезвием, и из отверстия на ручке с заветным звоном на пол что-то выпало. Адамир поднял это и, оглядев, понял:

— Не ключ это. Железка обычная… — Его голубые глаза глянули на бабушку с прищуром. — Где же ключ, бабуля, подскажи.

Слыша то, с каким спокойствием и уважением он говорил с Радоной, щёки покраснели как снегири на морозе. Ему сегодня, что только ни поручали! И песни петь, и танцевать вприсядку, и подарками задабривать, и что-то смастерить! Родня проверяла его по всем пунктам, просто верёвки вила!

Не выдержав, я постучала в дверь, намекая, что хватит уже на сегодня развлечений! Пора жениться! Однако бабушка меня как будто не услышала.

— А истинный ключ — слова сердечные. Столь жаркие, дабы все замки оплавились, точно воск свечки! Ну-ка, женишок, не ленись! На похвалу не скупись!

Я хмыкнула. Ну, конечно! Кричать комплименты у комнаты невесты — это самое очевидное! И, не буду скрывать, приятное.

— Душа моя! — закричал Адамир, и крик его вышел сродни звучному рыку. — Дай, наглядятся на красоту твою мои очи! На стан твой стройный, на уста твои медовые! Покажи свои пёрышки, птичка! Выскочи, моя козочка!

А он говорил, говорил, несмотря ни на чьи хихиканья позади… Наверное, пора было дать знак, а я, как дурёха, развесила уши и наслаждалась его словами пылкими. Мурашки на руках аж вздыбились!

— Чойта невеста молчит! — крикнула Радона посильнее, чтоб я услышала. Наверное, тоже устала его испытывать. — Старайся лучше, охальник*!

Ох, боги-боги! Вот я растяпа! Кулёма, как Власий говорил! Пора было подавать признаки жизни, пока Адамир не сорвал голос!

Я собрала в кулак всю силу, растерянную из-за упоения перед красивыми словами, и стукнула в дверь. Матушка тут же меня оттащила. Послышались звуки заминки, скрежет ключа в замке… И дверь с размахом открылась. Все торгаши разом ввалились хохоча.

С моими глазами стремительно встретились глаза Адамира. Горящие, бесконечно синие, как бушующие, глубоководные океаны, что могли снести все преграды на пути. И мне было не страшно столкнуться с бурным потоком. Наоборот, хотелось, чтобы эти волны поскорей меня куда-нибудь унесли.

В тихое-тихое место, где будем только мы.

— Ну вот, держи, заслужил на сегодня… — Власий отделился от организаторов выкупа и за руку подвёл к жениху оцепеневшую меня от радостного волнения. — Ток знай, что Златку мою каждый день заслуживать нужно, она у меня — дар бесценный!

— Это точно, войт, бесценный… — не отрывая от меня внимания, ответил Адамир с улыбкой. Любовался, и это было приятно.

— Каждый день, из годины в годину заслуживать сдюжишь?

— Сдюжу. И пусть твоя дочь меня в этом судит.

— Ну… Коли так, идите, женитесь.

Отец вложил мою ладонь в ладонь Адамира, и гости радостно загалдели. Этот шум разбавлялся лишь тихими всхлипами Надеи и Сияны. Да и по моей щеке вдруг нежданная слезинка скатилась.

Которую Адамир быстро стёр лёгким движением пальца и спросил тихо, почти сокровенно:

— Готова идолам поклониться? Дороги наши объединить…

Я кивнула, и тут же лёгкий холодок тронул пальцы. Идолы?!

Конечно, мне уже понятно, что здесь язычество, но я же совсем не знала, как тут делался обряд брачный!

______

*Охальник — безобразник.