Глава 46. Сердечные клятвы

Ещё не успели мы выйти за порог, как нам дали в руки пышные венки. Мне — из дубовых листьев и колосков, а Адамиру — из берёзы и полевых цветов. Запахи свежей пыльцы и листвы тут же смешались, наполнив все уголки комнаты особым запахом новой жизни и процветания.

Всего того, что нужно было и чего обычно желали новой семье.

Дубовый венец шуршал в моих дрожащих руках. Я чувствовала радость в один момент и слабость со страхом выдать себя — в другой. Рядом с ухом шептала подсказки матушка.

— Девай ему на главу, дочка…

Как хорошо! Без неё пропала бы!

Я робко начала тянуть руки к Адамиру, и тот сразу чуть наклонился чтобы мне удобнее было надеть венок на его голову. Затем настала очередь моего. Вместо привычной полупрозрачной фаты моих волос коснулись яркие веточки зверобоя, голубые незабудки, белые ромашки, и конечно фиолетовые васильки.

Получив свои «короны» мы двинулись вслед за старостой на другой конец общины, где меня ещё не бывало. Я думала, что по дороге нас вновь окружат крики и песни, но на этот раз все были почти молчаливы. Только мама и братья несли с собой какие-то небольшие сундучки.

За нами по улице подтягивались и другие жители, но тоже почему-то не голосили, только перешёптывались.

Может, пытались сглазить или что-то недоброе замыслить? И откуда в голове моей такие суеверия взялись?!

Я покрепче обхватила сильную руку Адамира и скоро прониклась чувством тёплой уверенности, идущей от него. Лишь как только мы вышли к новой для меня тропинке, все гости остались на месте. Дальше пошли только мои родители, бабушка, братья и их жёны. Мои родные.

Вздохнув, я украдкой глянула на Адамира. Интересно, где члены его семьи? Живы? Расскажет ли он, куда они подевались, или нужно будет самой спросить? Забавно, но только сейчас я всерьёз задумалась о том, что собиралась выйти замуж за человека, о котором почти ничего не знала…

Дальше по тропе мы прошли через арку из двух тоненьких берёзок, чьи макушки склонились друг к другу. Их не связывали верёвками вместе, не делали никаких подпорок, они росли так сами по себе, и это было удивительно!

Я разглядывала всё круглыми от восхищения глазами. А когда мы все миновали берёзовую арку, то пришлось ещё и вслушиваться. Всякий раз, когда хоть чуть-чуть поддувал ветерок, казалось, словно он пытался что-то сказать, нашёптывал, напутствовал. И солнце за облаком скрылось, и запах у привычных трав, растущих под ногами, стал другой, более сильный.

Я покрылась мурашками и вся напряглась. Адамир, заметив мою реакцию, успокоил, крепче сжав руку:

— Не тревожься, милая, это духи и боги с нами. Пришли клятвы наши послушать.

Клятвы… От этого слова вновь пошли мурашки, и земля подо мной будто стала зыбкой. Здесь не было места бумажкам, формальностям, односложным словам, сказанным для галочки. Всё должно идти от чистого сердца, перед лицами родных и богов, с намерением объединить два рода в одну крепкую семью.

Не брак, а союз.

Тропинка вывела нас на поляну с огромным, идущим далеко ввысь дубом. На нижних его ветвях трепыхались от ветра ленточки разных цветов — ветхие, старые и совсем новые. А неподалёку от дерева горел костёр в окружении каменных столбов.

Я пригляделась и заметила, что на них краской были нарисованы лица и символы. Стало быть, те самые идолы. Смотрели свысока своими большими нарисованными глазами, будто пытаясь заглянуть под кожу. Было в этом месте что-то мистическое…

— Пришли, наконец, — раздалось за одним из идолов.

Я вздрогнула и хотела даже вскрикнуть, но сразу отпустило, когда поняла, кому принадлежал голос. С раскрашенным лицом, в красивом платье и в венке из засушенных трав, веток и перьев показалась Ванда. Опиралась на крепкий ритуальный посох, украшенный сухими растениями и черепом какого-то не очень крупного животного.

Я незаметно поджала губы. Зверушку жалко.

Но стоило Ванде оказаться близко к нам, схватилась свободной рукой за висок и глянула на Адамира хмуро. Тут же отошла назад на несколько шагов.

— Жениться готовы? — спросила она, разглядывая моё лицо.

Мы с Адамиром кивнули почти одновременно, и она посмотрела на старосту, ожидая одобрения, а как только получила, то спросила неожиданно:

— Украду невесту твою недалече?

— Почто её красть? — спросил Адамир, слегка нахмурив брови.

— Что сталось, Ванда? Боги против? — решила узнать бабушка осторожно.

— Не, ладно всё. Это для напутственного жреческого слова.

Уводя меня в сторонку от родных, она почему-то то и дело оглядывалась на жениха моего. А как только мы оказались достаточно далеко, то спросила с тревожной серьёзностью:

— И впрямь готова? Может, обождёшь чуток?

— Не начинай, пожалуйста… — ответила я немного раздражённо. — Мне от родителей уговоров хватило.

— Да мне-то дела нет, с кем делить будешь кров, обаче…

— Что?

— Сидит в твоём Адамире что-то дурное. То самое, из-за чего силы мои иссякают, а боги велят идти от него прочь подобру-поздорову.

— Я не чувствую рядом с ним ничего плохого… Он замкнутый, но не страшный.

— Не чуешь, покуда ученицею моей не стала и жреческий дар не пробудила.

— А я тебе своего согласия не давала ещё! — ответила я твёрдо. — Так что давай, жени нас, а там посмотрим!

Ванда ругнулась, но не могла мне запретить.

— Бес с тобой, идём. Знаешь, что делать надобно?

Я смущённо покачала головой. Откуда бы мне знать? Да и та же Надея не рассказывала ничего. Наверное, думала, что я была на свадьбах братьев и должна знать, как это происходит. Но в голове было пусто, ни единого воспоминания или намёка.

— Запоминай, странница. Вначале, вам с роднёй надо будет пройти к истуканам, — начала объяснять Ванда подробно. — Они в костёр сундуки с дарами бросят, я буду общаться с богами, а вы всю речь должны стоять, держась друг за дружку и не подымать голов.

— А дальше?

— Так же, не подымая главы, к священному дубу пройдёшь. На колени опустишься, надо будет слушать меня во все уши. И лишь егда обращусь к тебе, ты поднимешь голову и скажешь свою клятву перед дубом.

— Эта клятва должна звучать как-то по-особому?

— Слушай жениха своего. И сердечко. Оно подскажет, какие слова молвить надобно.

— Ладно… Потом что?

— Подыметесь, поцелуетесь. А затем я вам ленточку дам особую. Цвет этой ленточки — цвет вашего нового, общего рода. Вместе повяжете сию ленточку на священное дерево, и дело сделано.

— И всё?

— А чео тебе ещё надобно?

— Ну… Я думала, будет что-то с кровью связано. Или выпьем какое-то зелье особое из одной чаши.

Ванда фыркнула, подавив смешок.

— Это ж тебе не зрелище какое, это ритуал семейный. Кровь будет, но позже… Как закрепите союз на супружеском одре, хах! — Она подмигнула и достала из-за пазухи малюсенький мешочек размером с крупную ягоду. — К слову, возьми вот… Используй, коли что не так пойдёт. Токмо смотри, осторожно, не порви его да спрячь получше.

— Что это? — спросила я, чуя неладное.

— Кровушка, вестимо.

— Кровь?! — воскликнула я полушёпотом. — Зачем?

— Тихо-тихо… Не кричи, услышат. А вдруг вы до этого успели или у вас не выйдет ничего?

— И ты для этого убила кого-то? Всё у нас будет нормально!

— Без надобности, кого-то мне бить, делов-то на одно пятнышко! — Ванда вложила мне в руку этот мешочек. — Сие моя кровь, я её часто для чар пользую.

— Твоя? — У меня сам собой приоткрылся рот. По коже пробежал холод. — Даже не знаю, мне как-то неловко…

— Бери, не противься. Мой тебе подарок. Ежели без надобности будет, то просто выкинешь и всё.

— Ванда, зачем ты делаешь для меня столько всего? Не поверю, что просто по доброте душевной.

— Богам надобно, чтоб ты в новой жизни освоилась. А мне — чтобы продолжила тута моё дело.

— Ага… Подкупаешь, значит?

— Подкупаю! И мне нисколь не стыдно! Знаешь же, не смогу я остаться в общине надолго, а без жреца народу будет худо.

— Ладно-ладно, я поняла…

— Идём, а то слышу, родня твоя уже тревожится.

Когда я получше спрятала мешочек со странным подарком под одеждой, мы поспешили к остальным. Ванда, держась от Адамира на безопасном для себя расстоянии, повела нас к идолам. Хоть и было любопытно разглядеть здесь всё, но я крепко взялась за горячую руку своего жениха и опустила голову, как было сказано.

Начался ритуал. Ванда кружила у костра, стучала посохом по земле, бормотала что-то неразборчиво и громко. Лишь иногда в её речах получалось распознать отдельные слова.

— …две нити, что сплетаются в одно… услышьте, великие! …прошу за них воздухом, водой, землёй и огнём…

Она что-то кинула в костёр, и я почувствовала, что пламя стало жарче, поднялось выше. По лбу и щекам обильно шёл пот, колени слегка дрожали под юбкой, но я старалась не шевелиться. Чувствовала лишь близость Адамира, и его рука прочно держала меня, помогая держать равновесие. Было очень волнительно, но я не знала, что думать. Оставалось лишь ждать и слушать, как родня суетится, предавая подношения огню.

Спустя какое-то время Ванда стихла и после небольшой паузы произнесла довольно и торжественно:

— Боги откликнулись! Они не против этих даров и этого брака!

Родственники зашептались. Кажется, я услышала со стороны Адамира глубокий, полный облегчения вздох, и мои губы смягчились под улыбкой. Беспокоился… Всё это время. Но теперь уже всё позади. Свыше дали добро. Понимая это, я пальцем руки, скреплённой с его рукой, нежно погладила грубоватую кожу в знак поддержки.

Я рядом. И я радовалась вместе с ним.

— Идите за мною, — сказала Ванда.

Мы последовали за её голосом. Адамир плавно и уверенно вёл за собой до самого дуба. С каждым шуршащим в траве шагом сердце разгонялось всё больше. Я пыталась на ходу придумать про себя слова предстоящей клятвы, но всё было не то, банально…

Когда мы ка колени опустились перед священным деревом, я сделала глубокий вдох, и среди мечущихся в голове мыслей услышала шёпот…

Слушай своё сердечко…

А сердечко билось, громко, безумно, почти что до боли. Оно сходило с ума от кучи эмоций, которые не описать.

— Адамир, — обратилась к нему Ванда, с официальностью в голосе, и я поняла, что он поднял голову. — Ни Перун, ни Лада… Ни Стрибог, ни Велес не выказали ни слова против. А ты? Всё ещё готов сделать сию девицу своею женою?

— Готов. Всей душою.

— Так подтверди же это клятвой, глядя ей в очи.

Я ощутила, как Адамир одной рукой коснулся моей щеки, а другой взял за подбородок. Кажется, так было нужно, поэтому я не сопротивлялась, давая обхватить свою голову, чтобы смотреть на него и только. Лицо Адамира было смягчившимся, довольным, а в небесных глазах будто светили маленькие солнышки.

Я улыбнулась, любуясь им. И приготовилась слушать клятву, каждое слово.

— Злата… Клянусь быть тебе добрым мужем, защитою и опорой. Делить пищу, воду и кров, согревать в зиму аки огонь и спасать от зноя, что ветер. День и ночь, год за годом делать для тебя всё. Отныне твоё счастье и твоя жизнь мне ценнее всего.

Тронутая его клятвой, всхлипнула одна из невесток неподалёку, да и у меня от эмоций покраснел и зачесался нос. Захотелось нестерпимо прижаться к груди его крепкой и не отрываться до первого снега, если не дольше.

Но я уже хотела наконец стать его женой, поэтому так же обхватила его голову ладонями и, не дождавшись знака Ванды, заговорила с чувством:

— Я клянусь, что буду тебе любящей женой. Буду с тобой всегда, что бы ни случилось. Никогда не отвернусь и не оставлю. Буду дарить тебе радость, уют, мир и покой. Помогать и советом, и делом во всём. Теперь нас ничто не разлучит друг с другом!

Со стороны моей родни послышались трогательные вздохи и шёпот, перебиваемые лишь иногда лёгкими порывами ветра.

— Стало быть, и невеста готова… — сказала Ванда с улыбкой и достала широкую красно-зелёную ленту — символ нашего общего рода. — И пусть сейчас вы сидите женихом и невестой, но крепко встанете на ноги уже мужем и женой. Да будет так!

Она сказала это, и Адамир потянул меня вверх за собой. Его глаза многообещающе горели счастьем, как и мои. А стоило нам крепко встать на землю, как он притянул меня к себе и поцеловал. Крепко, беззастенчиво, прямо перед роднёй! Мои щёки вмиг стали бордовыми, но я была не против, только крепче обняла, стараясь изучить всю широкую спину ладонями.

— Во Златка даёт! — присвистнув, сказал кто-то из братьев.

А что? Теперь я имела полное право! Мы наконец-то стали мужем и женой…