Глава 6. Новая знакомая ведьма

Друзья, сердечно благодарим вас за лайки, просмотры и комментарии. Наши музы ликуют и смотрят на весь этот движ блестящими глазами. То, что вы с нами, очень много значит!

При написании этой главы авторы вдохновлялись песней "Мать севера"

Столь «тёплый» приём, кажется, нисколько не смутил незваную гостью. Судя по всему, она была привыкшей к подобной реакции. Продолжая держать за локти, пристально смотрела на меня своими зелёными глазами, двигала чёрными губами, что-то беззвучно приговаривая.

Её шея была сплошь завешана оберегами и бусами из странных камней, от одного только взгляда на это мне стало тяжело! Чёрные губы и боевая раскраска языческими рунами на лице смотрелась очень экзотично и немного устрашающе.

Неужели правда ведьма? Скорее всего, она нанесла свой причудливый макияж углём или чем-то вроде. Ну нет же у них тут «Золотого Яблока» за углом, в конце концов!

Я звонко усмехнулась от того, что так глупо пошутила сама с собой, и ведьма тут же повторила мой жест с поразительной схожестью!

— Поди отсель, Ванда! Тебя не звали, — громко, но спокойно наказал отец, возникший за моей спиной с посохом наготове.

Она перевела взгляд на него, и маленькие пёрышки, вплетённые в её волосы, начали чуть подрагивать на ветру. Собака у конуры на улице тихо заскулила и закрыла морду передними лапами. Я побледнела от эффектности картины и начала мысленно повторять: это ветер, просто ветер, никакого колдовства!

Хотя кто знает… Может, если моя душа вселилась в тело Златы, то колдовство в этом мире действительно водилось?

— Ла-адно тебе, ста-ароста! — ответила ведьма, чуть растягивая гласные. Однако меня отпустила всё-таки. — Вся община гудит, дескать дочурка твоя в беду попала. Голову разбила и чуть ли не помирает…

— А ты, что ж, позлорадствовать пришла? Не выйдет, ведьма! Златка моя ещё всех нас переживёт!

— По-олно, Власий. Моя воля добрая… — Ванда вновь глянула на меня с прищуром. — Осмотреть её хотела, на ноги поставить, да вижу, уже и ненадобно.

— Глаза тебя не подводят. Так что вертай взад, откуда пожаловала.

Ведьма и не собиралась разворачиваться. Вместо этого, заглянув мне прямо в глаза, вдруг заявила:

— Ты думаешь на сына ткачихиного, Всеслава, только он бы такого не сотворил, Власий. Кишка тонка. Я могу поведать, кто её так и за что.

Мать с отцом переглянулись и кивнули почти одновременно. Конечно же, они хотели узнать и наказать моего обидчика. Но меня почему-то накрыла тревога: а что, если ведьма и про меня узнает, что никакая я не Злата? Что тогда?

— И какова твоя цена за это? — осторожно спросила мама.

— Небольшая. Вы дадите мне оглядеть дочку. Уж больно душа у неё… занимательная.

Ну вот, точно! Ведьма о чём-то догадывается! Плохи мои дела!

Чтобы попытаться избежать ненужного осмотра, я выдавила из себя слёзы, шмыгнула покрасневшим носом и правдоподобно всхлипнула. Кинулась в объятия матушки.

Жалобным голоском попросила:

— Не хочу… Не надо, пожалуйста! Я не хочу об этом вспоминать!

Эх! Я прям актриса погорелого театра! Надо было в ГИТИС пробовать поступать, а не на биолога, но я ж не знала, что во мне есть скрытые таланты!

Но и Ванда не уступала! Зараза!

— Тяжко тебе, дева, понимаю. Тебе и не придётся вспоминать ничего, я вспомню за тебя.

Не зная, как ещё отвязаться от этой прилипчивой женщины, я смирилась, согласно кивнула и начала мысленно молиться на то, чтобы даже если Ванда что-то и узнала, то не сдала.

Она прошла в дом и вмиг стала очень довольной из-за того, что получила позволение оглядеть меня. Я много раз видела похожие взгляды в своём университете — так смотрели увлечённые идеей учёные на пороге важного открытия.

Ну всё, мне однозначно хана.

Бережливо обхватив за плечи, отец подвёл меня к широкой лавке, на которой была постелена шкура какого-то животного. Я вновь чуть не расплакалась, но уселась, чтобы не вызвать подозрений.

В своей прежней жизни я была вегетарианкой, каждую зверушку жалела. И что-то подсказывало, что тут ещё не придумали заменителей мяса. Чёрт с ним, потом придумаю, как выкрутиться. Может, жизнь у меня и новая, но прошлые убеждения никуда не девались!

Я села на эту лавку рядом с чуть тёплой печкой и поняла, что уже видела точно такое же место в своих снах. Что ж, буду надеяться, душа Златы окажется щедрой, и подкинет ещё воспоминаний, когда потребуется.

К слову, об этом… Как не напрягалась, я не могла выудить из памяти ни одного воспоминания о Ванде. Могло ли быть такое, что Злата с ней просто-напросто незнакома? Или, может, она применила свои ведьмины штучки и не давала себя вспомнить?

Ванда достала из карманов своего сарафана два маленьких холщовых мешочка. Один всучила мне в руки, а другой подожгла с помощью тлеющей щепки из печи. Я испуганно вздрогнула, думая, что мешочек сейчас загорится, но он начал лишь источать струйку белого дыма.

— Что внутри? — спросила я.

Ванде явно понравилось моё любопытство, и она с удовольствием ответила:

— Сушёные травы. Хмель, шалфей, крапива и плакун-трава. Кое-что ещё… Только если скажу, придётся сгубить тебя.

Ну да, никуда без секретов! Родители наградили её хмурыми взглядами, но промолчали, намекая, чтобы ведьма поскорее сделала то, зачем пришла, и проваливала. Ванда хмыкнула, попросила меня закрыть глаза и начала ритуал.

Не видела, что было дальше, только слышала. Изменившимся голосом Ванда напевала что-то неразборчивое, но в этой какофонии звуков раз или два получилось расслышать имя бога Велеса. А затем я почувствовала…

Запахи. Мокрой от росы травы, земли, а ещё странный запах какого-то зверя. Не зловонный, не отторгающий, но очень сильный. Этот зверь пах высушенной на солнце пшеницей, липовым цветом, разносимым по ветру, раздавленными ягодами шиповника и перегноем.

Я удивлённо охнула, не открывая глаз. Никогда бы не подумала, что смогу так точно и красочно определять оттенки запаха!

Ванда резко стихла и мягко велела открыть глаза. Теперь она выглядела ещё радостнее и хитрее, словно лиса, сумевшая незамеченной забраться в курятник. Ну давай, ведьма, оглашай мой приговор!

— Ответ её недуга кроется в избёнке лесной, — ответила она со знающим, слегка настороженным видом. — Там белки с птицами кормятся, олени чешут о кору деревьев рога, паки* цветёт черёмуха да дикая ромашка.

После этих слов отец резко дёрнулся, в его глазах мелькнуло знание, а следом — ярость и чёрствость. От такого даже мне страшно стало, а в груди почему-то заныло. Он точно знал, где искать похожий дом. Покрепче обхватил свой посох и быстрым, грохочущим шагом направился к выходу из дома.

— Адамир! Прибью! Сживу со свету!

Кажется, матушке это имя тоже было знакомо. Вздыхая, она побежала следом, пытаясь вразумить своего мужа.

— Во имя Стрибога, постой, Власий! Стой! Дружиться с ним одно, а драться другое! Он же выше тебя, ширше, моложе! Егонный кулак аки чело моё!

— Да разве ж важно оно всё, коли этот проклятый бес покусился на нашу дочку! Не прощу, поганца! Удавлю руками голыми! Да и не во много моложе, на девять годков всего! Ишь чего удумала, в старцы меня записывать!

Я задумалась, глядя на то, как отец собирался на свою разборку, а матушка пыталась безуспешно уболтать его.

Адамир… Звучало красиво. И отдалённо знакомо. Наверное, прошлая Злата про него что-то слышала тоже, но как относилась, неясно. Я зажмурилась, надеясь, что память подбросит мне его образ хоть на секундочку… И ничего!

Зато услышала, как раздался тихий голос Ванды рядом с ухом:

— Не боись, заблудшая душа, приживёшься. А коли узнать что захочешь, приходи ко мне домой, на окраину посёлка.

Широко распахнув глаза, я посмотрела на неё неверящим взглядом. Ничего себе, значит, ведьма в курсе, что я не та, за кого себя выдаю! И она готова молчать? Пока что верилось с трудом…

Раз уж помощь свою предложить готова, то можно рискнуть и воспользоваться, наверное. Осторожно, узнав сначала, чего она от меня хочет.

_____

Ванда, 30 лет. Жрица. Хотя все называют ведьмой. Живёт одна, мужа и детей нет, из-за чего про неё ходят разные слухи.

_____

*Паки — ещё.