Глава 68. Адамир?!

Я думала, что не смогу подняться после такой сильной боли. Сильнее была только тогда, когда ещё прежняя хозяйка тела голову о камень разбила. Но вот эхо повторилось, и я заставила себя встать с трясущихся колен через силу. Я не должна была позволять себе слабость, когда во мне нуждались, иначе что я за будущая жрица?

Люди в опасности! Мой муж в опасности!

— Злата! Что с тобой, дочка?! — спохватился Власий. Его сердитость как ветром сдуло, когда мне стало плохо.

— Вы это… слышали? — спросила я, еле открывая рот из-за боли.

— Я слышала, — ответила Ванда уверенно. В её руках уже были мешочки с нужными травами. — Всеславов крик с той стороны.

— Брешешь, — возразил отец. — Как узнала, что это он?

— Будешь спорить с двумя жрицами, староста?

— Бес с тобой, ведьма, веди! — Власий оглянулся на меня с тяжестью на сердце. — Есений, останься с сестрой, присмотри. Ежели совсем плоха станет, хватай её и неси к матери.

— Ладно, бать.

И они уж собирались скрыться в густой тьме ночного леса, но я успела ухватиться в рукав Ванды со всех сил. Глянула на неё исподлобья, заговорила как можно чётче пересохшими губами.

— Нет… Ты знаешь, я должна там быть… Я… Это мой… зверь… Это моё дело!

— Дочка, что ты такое говоришь?

Только я старалась не слушать слов отца и продолжала смотреть требовательными, полными решимости и отчаяния глазами на Ванду. Та цокнула языком, но кивнула. Дёрнула меня за руку, помогая встать, а затем толкнула отца ближе к растерянному Есению.

— Ты чего, совсем страх потеряла?! — яростно воскликнул Власий.

Но прежде чем он успел распрямиться и пойти на нас, она отточенным, натренированным движением зачерпнула в ладонь горсть сушёных трав из своих запасов и начала шептать над ними.

Быстро-быстро и тихо-тихо. Раньше я бы не разобрала, не услышала, но теперь могла. Теперь я знала, что она говорила. Как скороговорку, трижды…

— Шагровка да полынь — на месте застынь! Шагровка да полынь — на месте застынь! Шагровка да полынь — на месте застынь!

Сказав это, она выкинула травы перед отцом с Есением, и те замерли на месте, словно скованные невидимыми цепями. Только ошарашенными глазами по нашим лицам бегали и пытались губами пошевелить. А у них всё не выходило.

И я бы, может, даже восхитилась способностями Ванды, да только все мысли сейчас были об Адамире.

— Идём, Злата, — сказала мне жрица, уводя за собой. — Я маленько трав кинула, дабы им не шибко досталось, токмо не знаю, насколько этого хватит!

— Они же расколдуются обратно, да?

— Вестимо. Незачем мне им вредить, не бойся.

— Простите… — прошептала я, напоследок глянув на них, и побежала следом, в сторону крика.

***

Пока мы неслись к нужному месту, я поняла две вещи.

Первое: что бы ни сотворил там зверь со Всеславом, я точно не собиралась винить в этом Адамира. Потому что мой муж наверняка не ведал, что творил. Зная его, и без меня будет себя винить. А ещё потому что в глубине души я чувствовала, что Всеслав это заслужил.

А второе: опасность, что исходила от этого дурачка, грозила не мне, а ему. Так я поняла, что у меня есть чудесный дар предвиденья, который я собиралась развить первым делом.

Бег по свежему лесному воздуху, как ни странно, помог немного, и теперь я хотя бы могла говорить без боли, а голова почти не кружилась. Очутившись на нужной полянке, окружённой берёзами, мы первым делом побежали к лежащим на земле парням.

Ждан валялся без сознания под одним из деревьев. Живой, но выглядел перпачканным и помятым, будто его пытались зарыть в землю. Всеславу же повезло чуть больше — или чуть меньше — тот лежал в куче листвы и трясся, а рука его была разодрана и вся в крови.

В свете луны повсюду были оставлены огромные и глубокие следы копыт, но самого кабана не было видно. Но тут и к жрице не ходи, чтобы понимать, что он где-то близко.

— Куда убежал зверь? — Налетела я на Всеслава с вопросами. — В какую сторону? Как давно он здесь был?

Наконец заметив метку жрицы на моём лице, он сначала притих, будто пытаясь осмыслить, а после нервно захохотал. Ванде пришлось дать ему подзатыльник.

— Чего, оглох, что ли? — Помогала мне Ванда, хорошенько тряся его за воротник. — Али тебе вторую руку разорвать, дабы краше выглядело?

— Ха-ха-ха! Глупые, глупые бабы! Бежали бы лучше, подбирая подолы! Если он вернётся, то от вас ничего не останется! Сожрёт вместе с костьми!

— А ты-то не в его вкусе оказался, как видно, раз ещё дышишь, — ответила я. — Ну и правильно, умный зверь, не стал гадостью давиться!

— Да пошла ты, подстилка лесничья!

Собрав злость за всё, чем он насолил мне и Адамиру, я рявкнула и наугад заехала по его смазливому личику. Удар вышел сильным и громким. Пришёлся на щёку и часть губ и разбил нижнюю изнутри. Рот Всеслава наполнился кровью, которую он, хохоча, выплюнул мне в лицо. И я тут же брезгливо стёрла его плевок рукавом.

— Нет толку с ним разговаривать, совсем умом тронулся, — подметила жрица. — Может, ударился башкой во время борьбы с кабаном.

— А может, он просто сам по себе псих!

И я была настроена серьёзно все ответы из него вытряхнуть вместе с дурью, да только не понадобилось, потому что неподалёку услышала тяжёлое нечеловеческое дыхание и странные звуки:

— Хрх… Хр.. Грх…

Вот он. Зверь.

Ванда схватилась за голову, осела на землю и зашипела, как дикая змея, и теперь я понимала. Вот, что творилось с её даром, когда оборотень был слишком близко.

Я пока не смотрела на него. Боялась, что повернусь и спугну или заставлю нервничать, но уже чувствовала его близкое присутствие затылком. Голос в голове пропал, и я ощутила себя оставленной, один на один с первобытной, животной мощью и силой. Этот голос заменило собой дыхание зверя, оно было громким, размеренным и сильным.

Оно пыталось отпугнуть или внушить ужас, но ни того, ни другого я не испытывала. Я не боялась зверя, наоборот, хотела узнать его поближе, как отдельное существо и как часть моего Адамира.

Почему же он так среагировал на Злату в прошлое полнолуние? Почему побежал на неё? И главное — почему на сей раз почти не двигался и не спешил нападать? Неужели понимал, что я другая?

Без толку было дальше мучить себя расспросами. Я медленно и не совершая резких движений, повернулась, пытаясь убедить себя, что это лишь дикий зверь, что он не причинит вреда, если не проявлять агрессии и не паниковать.

Когда я взглянула на него, то не смогла сдержать вздоха. Насчёт «просто зверя» я точно погорячилась. Он был огромным и высоким, как волки из фэнтезийной саги из моей прошлой жизни, только вот название забыла…

И он стоял между двух высоких деревьях, словно в священных вратах.

Пристально смотрел на нас, не моргая, махал хвостом из стороны в сторону, бил передней лапой или копытом… Отсюда точно не разглядишь. Наконечники его острых клыков блестели в свете луны, а взлохмаченная шерсть слегка трепыхалась от ветра и его шумного дыхания.

Сердце моё ухало по всему телу. Я любовалась им, его величественностью и силой, но сомневалась, можно ли было посмотреть ему в глаза… Не расценит ли как плохой знак?

— Он стоит на месте… — прошипела согнувшаяся пополам Ванда. — Значится, чего-то надобно ему… А иначе бы уже прочь удрал…

— Но что? — ещё тише спросила я.

— Попробуй поближе подобраться… Может, он тебе поведает…

— Смерти её хочешь, ведьма? Так и знал! — зло пробормотал Всеслав, но дрожь в голосе выдавала усердно скрываемый страх. — Невеликого ты разума, Златка, ежели сама пойдёшь смерти в лапы!

— Замолчи! А то сейчас наколдую, чтобы он тебя на куски порвал! — огрызнулась я тихо. Естественнно, таких приёмов я не знала, но надо же было что-то ответить, чтобы Всеслав отстал. Не хватало мне ещё его вредных советов! — Так, ладно…

Всеслав побледнел от моей угрозы и замолк, слава Велесу, а я стала потихоньку подбираться к зверю.

Не спеша, шаг за шагом, глядя на его лапы, чтобы вовремя среагировать, если вдруг захочет побежать от меня… или на меня. А зверь всё не двигался, лишь пыхтел, топтался на месте и тихонько похрюкивал.

Мило так… Мне даже хотелось улыбаться каждый раз, когда этот звук нарушал тишину ночного леса.

— Ну вот так, молодец… — заговорила я со зверем, когда была уже на достаточном расстоянии. — Не надо злиться… Это же я, твоя Злата…

Я сама не знала, что именно говорила, слова сами срывались с языка, как переспелые ягоды с куста на землю. Да только когда зверь вдруг услышал моё имя, то дёрнулся, взревел и побежал на меня.

Позади раздался неразборчивый крик Ванды, а у меня ноги к земле приросли и за секунды вся здешняя жизнь проскочила перед глазами, как этот кабан. У меня не было мысли ругать его, я понимала, что им сейчас управляли дикие инстинкты и луна…

И всё равно один вопрос не давал покоя — что же я сделала не так?

Я зажмурилась и ощутила толок, а затем приближение, к холодной, засыпанной листьями земле. Было не больно, а больше неожиданно, обидно и страшно.

Всё началось с падения в лесу, неужели падением всё и закончится? Я была растеряна и совсем не знала, чего ожидать.

Спине стало прохладно. Ещё не открывая глаз, слышала чьи-то шаги и понимала, что до сих пор жива. Боли почему-то не наступало, хотя я со страхом ждала. Зверь не вредил мне… а вдруг начал обнюхивать, уткнувшись пятаком в моё тело.

Он… узнал меня?

Я замерла и задрожала. Зверь изучал меня и пыхтел всё чаще, вызывая щекотку своими действиями. Я же изо всех старалась держаться, чтобы не рассмеяться и не заёрзать в листьях, будто гусеница. Но всё же не сдержалась.

— Ха-ха-ха! Ну всё! Всё, хватит! Мне щекотно, прекрати баловаться! Ха-ха! Мама! Ха-ха-ха!

Ни Ванда, ни Всеслав не вмешивались, но я чувствовала на себе их ошарашенные взгляды. Наверное, со стороны это выглядело странно, мягко говоря… Однако мне стоило переживать не из-за них.

— Златка! — Раздался крик приближающегося отца. Есений бежал с ним рядышком. Кажется, колдовство Ванды уже развеялось. — А ну отойди от него прочь, кулёма! Он же сейчас разорвёт тебя!

Но единственное, от чего мне сейчас хотелось разорваться, это от смеха и от радости, что зверь узнал меня. Значит, там сейчас Адамир был главный? Если да, то интересно, как у него получилось…

— Злата, ты чего творишь глупая? Спасай свою душу, пока не сгинула! — продолжал вопить Власий, но в его криках была не злость, а страх за своё дитя. — Пошёл вон от моей дочери, окаянный! Убери от неё своё рыло!

Мой отец решительно, выставив свой посох как оружие, с воинственным видом пошёл на зверя. И тот сразу прекратил со мной играться, почуяв неладное. Недовольно захрипел, захрюкал, отступая назад, к деревьям.

— Папа, не надо! — вступилась я, приподнявшись. — Он не вредит мне, он просто хочет поиграть!

Но Власий всё же успел в запале махнуть посохом, а зверь отскочил назад, в кусты. Обиженно завизжал и понёсся в глубь леса, сверкая копытами.

— Адамир, стой! — крикнула я, не удержавшись. Мне хотелось плакать от несправедливости.

— АДАМИР?! — в один голос заорали все мужчины на поляне и в шоке глянули туда, куда ускакал кабан.