Глава 2: Допрос

Планета Зитар. Три дня назад

Кира Разина

Шаги все приближались. Я напряглась всем телом, готовясь дать отпор.

- Чисто, - проговорил незнакомый мужчина буквально в шаге от меня. Нас разделяла только стойка, за которой я в данный момент пряталась.

Наступила тишина. Мое сердце билось где-то в районе горла, а ладони вспотели. Еще шаг, движение на периферии зрения и...

Мы с незнакомым разумным встретились глазами. Зитрарец в черной форме без опознавательных знаков. Это может быть как представитель службы экстренного реагирования планеты, так и еще космос знает кто. Теневик, военный наемник, да кто угодно. На манер местных жителей лицо незнакомца было закрыто повязкой-гимайей, покрывающей лицо и голову, оставляя только небольшую полоску с разноцветными глазами. В руках у мужчины был энерго-кнут. Одно его движение, и мне уже ничего не поможет.

Кто же вы такие?

- Кап.... - начал мужчина, но я уже ринулась не него. Решила, что переговоры с вторженцами ввести не стоит. Безопасники планеты обычно не действуют так грубо. Только если...

Додумать я не успела. Выбила у мужчины из руки оружие и попыталась сбить его с ног. Обучение в академии Зитара не прошло зря, я знала прекрасно слабые места на теле представителей этой расы.

Не успела. В кухонную зону влетели еще несколько мужчин. Пока я отвлеклась на своего противника, другие двое быстро меня обездвижили и сковали руки. Действовали аккуратно, явно не желая причинить мне вреда.

- Госпожа Кира Разина? - проговорил один из них.

Начинать с ними диалог или нет?

- Да, - ответила я глухо, понимая, что выбраться и сбежать мне не удастся. Их много, а я безоружна. Кухонная зона - слишком маленькое пространство для каких-то маневров.

- Капитан управления безопасности Зитара Уго Лун. Советую вам успокоиться и оставить попытки сопротивления. Это будет расценено как угроза сотрудникам при исполнении.

Я поблагодарила высшие силы, что не нашла папину пушку и не выстрелила. Тогда бы меня точно могли ранить в ответ. Безопасники и военные Зитара славятся своим крутым нравом и жестокостью.

- Возможно, вам следовало представиться, прежде чем вламываться в мое жилье - проговорила я, потирая плечо, которое ныло теперь еще больше.

- Лейтенант Изар причинил вам вред? - уточнил зитарец, никак не реагируя на мое возмущение, что-то фиксируя в своем комме и отсматривая мое лицо и потрепанный внешний вид.

- Нет, не успел. Это последствия тренировки в академии. Я..

- Вы обучаетесь на безопасника. Мы в курсе, - хмыкнул мужчина, - у нас предписание об аресте Советника Константина Разина. Где ваш отец?

- Основания? - спросила я как можно спокойнее, всеми силами скрывая проскальзывающую в голосе дрожь. Знала, что имею право это узнать.

- Список обвинений слишком большой, госпожа Разина. Ознакомитесь с ним позже. Где господин Советник?

- Я не знаю, - ответила честно, - когда я вернулась, отца в квартире не было. Последний раз мы виделись утром.

- Мы это проверим, - проговорил зитарец, - ведите в аэролет, - кивнул он на меня и обратился к одному из своих коллег, - лейтенант Изар, проверить данные с общедомовых систем, - капитан перевел взгляд на комм, в котором я копалась до вторжения.

Интересно, найдут ли они здесь что-то, если даже меня система не пропустила?

- Я под арестом? - уточнила я, пытаясь расправить плечи и казаться уверенной в себе и сильной. Насколько вообще позволяло мое текущее незавидное положение.

- Нет, это просто беседа.

“Допрос” - уверенно решила я, прекрасно зная все служебные процедуры местного управления.

- Мне нужно связаться с юридическим консультантом нашей семьи, - сообщила я безопасникам твердо.

- Попробуйте, - хмыкнул капитан и указал другим зитарцам, чтобы они выводили меня из квартиры.

Что-то в его тоне подсказало мне, что мои проблемы только начинаются.

Где же ты, папа, и что ты натворил?

***

Служебный аэролет летел в сторону управления безопасности Зитара. Я безуспешно пыталась уложить в голове беспорядочно скачущие мысли. Если отряд быстрого реагирования получил разрешение на вторжение в частное жилье, то обвинения, вменяемые отцу, явно очень серьезные.

То, что меня ждет допрос, а не просто беседа за питьевым контейнером с кофе, я уже не сомневалась. Юридический консультант, работающий на папу уже много лет, господин Цилеш, на мой звонок не отвечал. Я оставила ему сообщение в надежде, что он сможет присутствовать на разговоре с безопасниками хотя бы через гало-связь.

За окном проплывали пейзажи Алмала, гигаполиса и столицы планеты. За тринадцать лет жизни здесь я уже привыкла к этому городу - огромному многоярусному оазису под куполом.

Зитар - планета-пустыня. На Земле, моей родной планете, подобные природные зоны тоже существуют, а за последнее тысячелетие их количество увеличилось в десятки раз. Здесь же весь ландшафт - одна сплошная территория из красно-желтого песка под палящими лучами местной солнечной звезды. Города Зитара расположены под защитными куполами, обеспечивающими нормальную температуру и влажность воздуха. Передвижение вне городов возможно только в специально сконструированных для Зитара аэролетах.

Зитарцы - очень специфичная раса, к особенностям которой я, впрочем, уже привыкла, пусть и далеко не сразу. Планета, как и все другие в этой и соседних системах, разумеется, живет по законам Содружества разумных рас. Однако, помимо этого, здесь есть и множество традиций, сохраненных еще с тех времен, когда Содружества, объединяющего населенные разумными существами планеты, просто не существовало.

В частности, на планете царит патриархат. Правда, только среди расы зитарцев, которые не навязывают его гостям и переселенцам с другим планет. Но на поведении местных мужчин это все же очень ощутимо отражается, пусть формально у местных женщин столько же прав и свобод, сколько и у них. Мужчины считаются главными в семье, добытчиками и защитниками. Они брутальные и жесткие, иногда даже агрессивные, эмоциональные и властные. Зитарки, более мягкие и ведомые по натуре, чаще всего не работают, а ведут быт. И делают они это по собственному желанию, так как в обучении и построении карьеры их никто не ограничивает - это запрещают законы Содружества.

Еще местные жители носят традиционный головной убор, гимайю, полностью закрывающую волосы и нижнюю часть лица. Это, так сказать, привет от далеких пустынных зитарских предков, которым данный предмет одежды служил, скорее всего, для защиты от солнечных лучей и песка. Ни того, ни другого в городах Зитара уже нет, а традиция ношения гимайи по-прежнему сохранилась. Я читала, что и у людей на определенных территориях Земли когда-то было что-то похожее. Только их одежды, закрывающие лицо, были обусловлены древними религиями. И закрывали лицо только женщины. Здесь же гимайю носят все местные жители независимо от пола. Они привыкли закрывать лица и менять свои традиции не собираются, а вот я очень долго привыкала к тому, что ты можешь увидеть лицо своего нового знакомого целиком только через месяцы знакомства - зитарцы открывают лица только родным и близким друзьям.

Визуально зитарцы похожи на людей. Их отличает, пожалуй, только высокий рост, худоба, темный с желтизной оттенок кожи и разноцветные глаза с ярким белком и радужкой без зрачка. Один глаз у чистокровных зитарцев всегда красный, а второй может быть и черным, и голубым, и зеленым. Здесь уж как генетика распорядится.

Мой папа - зитарец на одну восьмую. Его прадед был представителем местной расы, который по службе прибыл на Землю, да там и остался, потому что встретил мою прабабушку. Именно папины корни позволили нам без проблем перелиться на Зитар, когда мои родители расстались. Во мне же зитарской крови всего одна шестнадцатая часть. На внешности это почти никак не отразилось. Так что с виду я обычный человек, светлокожий и зеленоглазый. Примесь зитарской крови выдают только красные прожилки на одном глазу. Ученые и медики называют это частичной гетерохромией. Эта моя особенность позволила считаться у местных “своей” и довольно быстро влиться в зитарское общество после переезда.

***

Меня привезли в управление безопасности и затем отправили в комнату для допросов, предварительно почти час промариновав в блоке ожидания.

Я была знакома со всеми особенностями ведения таких “бесед”, поэтому морально готовилась к любым вариантам течения нашего с безопасниками разговора и тактикам, которые на мне будут использовать. А их было много, очень много. В следующие два дня я неоднократно мысленно отмечала галочкой их в своем внутреннем списке. Кажется, зитарцы решили проверить на мне сразу все: завуалированные угрозы, манипуляции, эмоциональные качели, разговор по душам, налаживание психологического контакта и бесконечные запутывающие, ставящие в тупик и выводящие на эмоции вопросы самого разного толка на повторе. В общем, у меня тут была практически выпускная практика. С той лишь разницей, что допрашиваемым была я сама.

Мой официальный статус в данный момент был зафиксирован как “свидетель”. Но рассказать безопасникам мне было просто нечего. Для меня папа был кристально чист и непорочен. Ни разу он не дал мне усомниться в своей честности или вызвать подозрения в том, что что-то от меня скрывает или замешан в чем-то незаконном. Последние семь лет у нас были очень близкие, доверительные и теплые отношения. Я знала о его пассиях, знала о его планах, знала о его тревогах, а он знал все то же обо мне. О своей работе отец рассказывал мало. Просто потому, что статус Советника предполагал сохранность государственных сведений. Я знала, что он любит то, чем занимается. Что искренне болеет за свое дело. Папа был хорошим, честным политиком. Он осуждал тех, кого ловили на взятках или других незаконных делах. Советник Разин всегда считал, что запятнать свою репутацию легко, поэтому всегда был корректен в своих публичных высказываниях, открыт для диалога с простыми жителями планеты и далек от каких-то интриг.

Папа - сильный, целеустремлённый, умеющий настоять на своем человек. Он прирожденный дипломат и замечательный отец. Самый лучший и самый любимый.

Я была убеждена в этом твердо и свою позицию менять не собиралась.

Скрывать мне было нечего. Лгать не было смысла. Я была бесполезным свидетелем, что бы со мной не делали и как бы не пытались узнать хоть что-то.

Обвинения, выдвигаемые отцу, были серьёзными: государственная измена, шпионаж, использование служебного положения в личных целях для получения материальной выгоды и еще ряд пунктов, один хуже другого. Я слушала это и волосы шевелились на голове. Нет. Это бред. Это немыслимо, как бы не тыкали в меня доказательствами и показаниями свидетелей.

Моего отца подставили, для меня это казалось очевидным и единственным возможным объяснением происходящего. Другую реальность я принимать не хотела. Просто не могла.

И да, я была совершенно субъективна, пусть это и ставит под сомнение мой профессионализм. Я не верила и доводы безопасников меня никак в обратном не убедили.

Не буду пересказывать вам весь многочасовой диалог. Но в целом он проходил примерно так:

- Ваш отец отмывал огромные суммы сольдов. Мы вышли на его резервный счет. Вы об этом что-нибудь знаете?

- Первый раз слышу. Счет был на его имя?

- На подставное.

- А вы уверены, что это его счет.

- Финансовый след ведет к господину Разину.

- Финансовый след - косвенное доказательство. Эти данные можно подделать.

После этого безопасники переглядывались, вздыхали или раздражались, а потом меняли тактику или уводили разговоры в другую плоскость, и все начиналось по новой.

***

Со мной обращались хорошо несмотря на то, что мне пришлось провести в управлении двое суток. Я прекрасно знала свои права и не давала себя обидеть или как-то ущемить. Оказанное на меня моральное давление меня почти не трогало. Я ни разу не заплакала или не сорвалась.

- Тут что-то нечисто, - сообщила я господину Цилешу, юридическому консультанту, который все же мне перезвонил, а затем и присутствовал практически на каждой “беседе” со мной, периодически одергивая безопасников, которых бесило то, что от меня невозможно ничего добиться - я должна выяснить правду. Отец не мог сделать то, в чем его обвиняют.

- Не лезь в это дело, Кира, - покачал головой пожилой зитарец, - а лучше - покинь Зитар.

- Что вы такое несете? - вспылила я - мой отец исчез и считается сейчас преступником в бегах. По информации от безопасников, он запятнан по самую макушку. Как я могу просто улететь с планеты? У меня же учеба и...

- Милая девочка, не влезай в эти политические игры - участливо продолжил убеждать меня консультант - это тебе все равно не по зубам. Позаботься о своей безопасности в первую очередь.

- Вы что-то знаете, господин Цилеш? - прищурилась я.

- Нет, - отрезал зитарец, но по его взгляду я поняла, что даже если он что-то знает, правды я от него все равно не добьюсь, - но послушай моего дружеского совета и не задерживайся здесь. Дальше будет только хуже, поверь мне.

- Я не могу просто так сбежать, - стояла я на своем, - пока не пойму, в чем тут дело. Есть же папины коллеги, друзья. Хоть кто-то должен мне помочь. Я не сдамся...

- Ты - нет, знаю, - вздохнул Цилеш, - но в ближайшее время сама убедишься, что твои старания ничего не дадут.

Короче говоря, разговор с консультантом оставил у меня горькое послевкусие и чувство какой-то безысходности. И вскоре я убедилась, о чем говорил зитарец. Дальше стало только хуже.

Два дня, которые я провела под допросами, я была отрезана от внешнего мира. У меня изъяли браслет, позволяя общение только с Цилешем. Когда безопасники поняли, что добиться от меня каких-либо ответов, подтверждающих вину отца, не выйдет, они приняли решение меня отпустить. Насколько я поняла, за это время наше жилье было разобрано практически по винтикам. Аэролет отца, его документы, коммы и другие устройства, в том числе все роботы и андроид, были вывезены из нашей квартиры на проверку. Скорее всего, безвозвратно. Я с ужасом представляла разгромленную квартиру, в которой осталась одна. Но решила взять себя в руки и не падать духом. Правда, за два дня информационной изоляции даже не представляла, какая буря дерьма ждет меня после выхода из управления.

Информация об отце, его побеге и преступлениях была ВО ВСЕХ местных СМИ. Словно ее специально слили, чтобы еще больше усугубить его положении и очернить сильнее. На зитарских гало-ресурсах Советника Константина Разина выставляли каким-то закоренелым преступником, не упомянув ни о чем, что он сделал для планеты и ее жителей. Зато все обвинения были перечислены в подробностях, со смаком, так сказать. Про меня там тоже рассказали, правда только мельком. Но ситуация явно приобретала какой-то катастрофический размах.

Я знала, что происходящее отразится на мне. Но не представляла, что это произойдет так быстро и так сильно. Во мне все еще теплилась надежда, что это какая-то огромная ошибка, которую я исправлю. Хоть кто-то, помимо меня, особенно из тех, кто знал папу лично, явно будет на моей стороне.

Но я ошиблась. Я во всем ошиблась.