Глава 11 · Фиаско

Мои мысли лихорадочно мечутся в поисках правильного ответа. Я угодила в тонко расставленную ловушку. Какая же я дура! Решила, что смогла обвести вокруг пальца не просто мага-менталиста, а самого лорда-дознавателя.

Паника захлёстывает меня с головой. Я боюсь проговориться. Паук узнает и убьёт родителей. Что же делать?

Становится трудно дышать. Я с силой дёргаю за горловину форменное платье. Пытаюсь ослабить его довольно свободный воротничок, хотя не в нём дело. Не справляюсь, рука слабеет, и я проваливаюсь в спасительный обморок.

Лёгкие похлопывания по лицу, и резкий запах приводят меня в чувства. Открываю глаза и встречаюсь с цепким взглядом герцога Аразоллы. Он проникает в мой разум и сопротивляться я не в силах. Отпускаю ситуацию и как учили нас на уроках защиты, опустошаю разум, насколько могу.

— Ну, что же вы, Наиля, так реагируете? — спрашивает лорд-дознаватель без тени беспокойства. — Я уже послал за деканом вашего факультета.

Я тяжело вздыхаю. Непонятно, что он смог выудить из моей памяти. Кружится голова и лёгкая тошнота заставляют меня прикрыть глаза.

Без стука в кабинет ректора врывается магиня Эринтес, а за ней входит сам ректор. Герцог Аразолла уступает место декану. Усаживается в кресло рядом в той же безмятежной позе, что и при беседе со мной.

— Что случилось, Гуариторе? — с беспокойством спрашивает меня магиня Алесандра. Её взгляд шныряет от меня к герцогу и обратно.

— Потеряла сознание, — тихо говорю я.

— Немудрено, — декан сверкает глазами на лорда-дознавателя. — Девичья психика очень неустойчива. Студентка Гуариторе сегодня испытала мощнейшее потрясение, поработав с родовым проклятьем. Ей для восстановления было предписано три дня без эмоциональных потрясений. А вы её на допрос притащили.

Герцогу не нравится, как с ним разговаривает декан. Но он молчит. Почему? Вряд ли он чувствует вину. А магисса Эринтес не унимается:

— Уединились с молодой девушкой. Вы подумали о её репутации?

Я с удивлением смотрю на своего декана. С каких это пор её волнует такая малость, как репутация?

Не её ли слова, что всё тлен, кроме власти.

Мне опять становится нехорошо. Давит напряжённая обстановка. Тошнота подступает к горлу. Я невольно закрываю рот рукой.

— Тебе плохо, моя дорогая? — заботливо спрашивает магиня.

От такого обращения мне становится ещё хуже. Слишком уж расстилается передо мной декан. С чего бы?

— У меня слабость, кружится голова и тошнота, — перечисляю я симптомы, чтобы отвязаться от неё.

— Организуйте госпитализацию Гуариторе в академическую больницу и лично наблюдайте за ней, — внезапно отдаёт распоряжение магине ректор, даже не посмотрев на дознавателя.

А стоило бы. Герцог Аризолла внимательно наблюдает за действиями руководства академии. Мне кажется, что он применяет к ним ментальное воздействие.

Не может быть, что два таких сильных мага, как ректор и декан не позаботились о защите. Они же не наивная студентка, которая забыла защитный артефакт в комнате.

С другой стороны, может, это и хорошо, размышляю я. Магическая защита могла бы навести лорда-дознавателя на мысль, что я что-то скрываю.

Из кабинета ректора под задумчивым взглядом герцога меня выводит под руку магиня. Мы медленно двигаемся в сторону больницы. Я физически ощущаю на себе взгляд дознавателя.

На улице темно. Вдоль аллеи, по которой мы идём, ярко горят магические фонари.

— Что ты ему разболтала? — шипит магиня Эринтес, больно сжав мою руку. Я пискнула и согнулась от боли. На лице у неё остаётся ласковая улыбка, а глаза буравят меня злым взглядом.

— Ничего, — пытаюсь я освободить руку, но декан вцепилась в меня мёртвой хваткой.

— Как ничего? — злится декан. — Тогда почему он тебя так долго держал? И обморок этот?

Магиня Эринтес трясётся за свою шкуру. Она предложила мне эту незаконную работу. Она покрывала меня, когда я вынуждена была отлучаться для лечения. И теперь пытается вытрясти из меня, чего ей бояться.

— Имей в виду, что я не собираюсь покрывать тебя перед дознавателем, Гуариторе, — тихо говорит она. — Выкручивайся сама. Даже не вздумай приплетать меня, иначе я тебе устрою позорное отчисление.

Мне обидно до слёз. Когда она уговаривала меня пойти на эту работу, то обещала, что защитит в случае, если я попаду в поле зрение императорской службы дознания.

А на деле оказалось, что она меня бросила. Даже то, что она так поспешно увела меня из кабинета ректора, наверняка вызвало подозрение лорда-дознавателя.

А он, как я уже успела убедиться, если вцепится, то не отпустит.

Я решила не говорить ей, что лорд-дознаватель менталист. Если вдруг она не знает, то сюрприз будет. А знает, так мои сведения ей не нужны.

— Я ничего ему не сказала, поэтому и обморок, — говорю я, глотая непрошеные слёзы. — Пожалуй, я пойду в общежитие.

Не ожидала, что останусь одна, когда на кону моя жизнь.

— Никуда ты не пойдёшь, — ещё сильнее сжимает она мою руку. — Отправишься в больницу.

— Но я хорошо себя чувствую, — набравшись храбрости, протестую я.

— Тебе когда идти на работу? — словно не слышит меня декан. — Когда следующий бой?

— Мне не идти до окончания расследования. Паук меня отпустил, — отвечаю я и с силой дёргаю руку. От неожиданного известия она отпускает меня, и я отлетаю в кусты.

— Не лги мне. Паук никого не отпускает. Мне ли этого не знать.

Но я уже не отвечаю, так как падаю на что-то большое и тёплое, слабо вскрикнув от неожиданности.