Глава 78. Лебеди, цветы и щенок

Поздно вечером у двухэтажного дома в тихом районе, остановился микроавтобус. Несколько здоровенных мужиков в спецодежде вышли на тротуар, сверились со шпаргалкой. Почесав пятерней затылок, один из них пробурчал:

— Кажись, здесь, — и полез в широкий карман за телефоном.

Но он даже не успел набрать номер, как позади буса остановился шикарный черный джип.

Двое мужчин, один блондин, другой — жгучий брюнет, вышли из джипа и направились к мужикам в спецовках.

— Фигассе, клиенты, — тихо пробурчал один из мужиков, — боксеры, что ли?

Их удивление можно было понять. Рельефные мышцы бугрились сквозь тонкие, небрежно измятые футболки. Под глазом у Алана все еще красовался фингал. Щеку Марка украшал ярко красный шрам. Даже всем известная ускоренная драконья регенерация все еще не убрала следы поединка с их лиц. Да и не только с лиц. Марк то и дело потирал спину, а Алан все еще тянул ногу.

— Шеф, лебедей заказывали? — подозрительно спросил детина в спецовке.

— Заказывали. Как и договаривались, пара белых и пара черных?

— Все, как вы и заказывали. Ну что, заносим?

— Давай, выгружай, — скомандовал Алан и пошел открывать дверь.

Следуя его указаниям, «зоологи» протащили тяжелые клетки через холл и вышли в сад. Пыхтя, они следовали со своей шипящей ношей к бассейну, сиявшему подводными огоньками. Несколько минут спустя две пары влюбленных лебедей уже осваивали свой новый дом. Зоологи тем временем устанавливали в укромном уголке специально построенные для пернатых домики.

Пока Алан контролировал заселение лебедей, Марк, нетерпеливо поглядывая на часы, остался стоять у входа в дом. Очень скоро возле него остановился фургон поменьше. Веселый парнишка в ярком блейзере выглянул в окно:

— Вы розы заказывали?

— Я, — приглашающе махнул ему Марк.

Он помог мальчишке втащить в дом несколько корзин, доверху наполненных белоснежными, кремовыми и розовыми лепестками.

Рассчитавшись с цветочником, он остался стоять у входа. Еще через какое-то время рядом с ним остановилось такси. Колоритная тетушка в веселеньких цветастых бриджах и ярком тюрбане на голове, вышла, держа на руках кучерявого белоснежного щенка.

— Здра-а-авствуйте, а вот и мы-ы-ы-ы, — она игриво улыбнулась молодому человеку. — Позвольте представить, это Монсерат.

Она протянула Марку испуганного щенка и полезла в свою довольно увесистую сумку. Достав симпатичный пакет, она также вручила его Марку.

— А вот и наша родословная.

Спустя несколько минут, довольная щедрой оплатой, тетка уехала, оставив Марка наедине с кучерявой болонкой.

— И что, тебе нравится твое имя? Монсерат! Ужас какй-то.

Черные глазки-бусины уставились на Марка. Жалобно заскулив, щенок нетерпеливо стал перебирать в воздухе лапками.

— Я так и думал, — приподняв на вытянутых руках щенка, Марк хмыкнул и проверил, не подсунули ли ему вместо сучки кобелька. — Отлично. Давай лучше назовем тебя Бусинкой.

Благодарный щенок еще раз взвизгнул, и застав Марка врасплох, лизнул его прямо в нос.

— Тебе понравилось? Вот и отлично!

Марк скрылся в доме, закрыв за собой дверь.

— Как там лебеди? Не улетят?

— Да не должны. За щенком кто будет смотреть?

— Пусть сразу к своим апартаментам привыкает. Отнесу-ка я ее в комнату Виктории.

— Давай. А я пока пылесосом пройдусь. Кажется, нашу горничную пора увольнять. Совершенно за порядком не следит.

— Ты знаешь, как с ним обращаться? С пылесосом, в смысле? — с этими насмешливыми словами Марк, поднявшись по лестнице, скрылся в своей комнате.

Присюсюкивая со щенком, он открыл дверь в комнату Вики, сделал несколько шагов и вдруг остановился. Повел носом. В полумраке ему было сложно разобраться, что именно его так напрягло. Пришлось трансформироваться. В такой, полутрансформированной форме, обострялись все чувства и он вполне мог видеть в темноте.

Глядя на кровать, он просто не мог поверить своим глазам. Тихо опустив на пол щенка, медленно подошел к кровати и включил ночник.

Присел рядом, опустившись на колени, положил голову на руку.

— Шебутная ты у нас, Викусь.

Осторожно смахнул слезинку, застывшую у крыла носа.

Где-то позади него послышалось сопение. Это тащил корзины с лепестками роз Алан.

— Ты где пропал? — недовольно пробасил он.

— Тс-с-с-с, разбудишь!

Тявкнула собачонка и испуганно забилась под кровать.

Алан подошел к брату и присел рядом с ним:

— Офигеть. Как она тут очутилась?

— Пф-ф-ф, ты что, Вику не знаешь? От нее можно всего ожидать.

— Это точно.

Алан первым пришел в себя. Пока Марк любовался спящей девушкой, осторожно снял с нее кроссовки и укрыл сверху мягким пледом.

— Так, Марк. Давай, пошевеливайся. Она может проснуться в любой момент. У нас мало времени.

И мужчины тихо, стараясь не шуметь, рассыпали по полу лепестки. Комната тотчас наполнилась нежным ароматом роз.

Не забыли они посыпать и свои комнаты, и лестницу. Правда, сколько ни пытались, но вытащить Бусинку из-под кровати так и не смогли. Она забилась в самый дальний угол и упорно огрызалась, то скуля, то порыкивая на них.

Мужчины приняли решение оставить зверя в покое и просто плотно закрыли двери, чтобы собачка не сбежала. Спустившись вниз, они бесшумно наводили в доме порядок, то и дело прислушиваясь, не проснулась ли их суженая.

Но умаянная долгим днем и переживаниями, девушка, оказавшись в мягкой постели, проспала до самого утра.

А вот на рассвете устало уснувших на диване мужчин разбудил дикий грохот и последовавшие за ним чертыхания.

— Кто бы сомневался, — прокомментировал происходящее Марк и встал, сладко потянувшись, с дивана.

Алан же только посмеялся:

— Хорошо, что окна из бронированного стекла.

— Угу, не вылетит…

— Надеюсь, это не будущий тесть пожаловал?

— Тьфу, тьфу, тьфу, не каркай. Скоро узнаем…

Рано утром меня разбудил странный писк. Даже не писк, а скулеж. Открыв глаза, я какое-то время не могла даже сообразить, что происходит. И лишь когда сев на кровати, я посмотрела в ту сторону, откуда раздавались странные звуки, я поняла, в чем дело. Маленький щенок отчаянно загребал лапками листья цветка, который он же, вероятно, и растрепал. Осмотревшись по сторонам, я поняла, что пострадал отнюдь не один цветок, а как минимум, несколько дюжин. В это раннее время мне даже в голову не пришла мысль, откуда в моей комнате взялись и щенок, и цветы.

— Ну что ты, малыш, плачешь, — я свесила ноги и поспешила к нему на помощь.

Но вдруг застыла на месте, брезгливо скривившись.

Лужа. И именно в нее я и встала. Да что ж ты будешь делать! Надеюсь, он только по маленькому сходил. А то в этих лепестках толком и не увидишь, что и где.

Я снова поспешила к собаке, которая вовсе не собиралась даваться мне в руки. И все же с третьего раза мне удалось его поймать. Надо будет обязательно спросить, чей это зверь. А сейчас его обязательно нужно было выгулять. Посмотрев по сторонам, я не увидела свои кроссы. Наверное, оставила у входа. Открывая дверь в комнату Марка, я шла осторожно, стараясь не наследить мокрым носком. Но едва открыла дверь, застыла на месте. Здесь тоже лепестки. Но не повсюду, как в моей комнате. А ими выложена дорожка, словно намекая, что мне нужно идти к лестнице. Я осторожно двинулась вперед.

Но как это всегда и бывает, когда ты особенно стараешься, в тот самый миг, когда я ступила мокрой ногой на кучу лепестков, собака в моих руках стала пищать и вырываться. И я не удержалась на ногах. Потеряла равновесие. Громко клацнув зубами, я с размаху приземлилась на пятую точку, при этом еще и больно подвернув руку. Я и сама не знала, откуда у меня такой богатый словарный запас, но ругалась я знатно. К тому же взметнувшиеся в воздух во время моего падения остатки цветов прилипли к моему носу, летели в глаза и путались в волосах.

Щенок замер у лестницы и пронзительно залаял, глядя куда-то вниз.

Я кое-как поднялась, подошла к тявкающему зверьку и проследила за его взглядом.

Представшая моему взору картина привела меня в неописуемый восторг. Сердце мое от радости готово было вырваться из груди, губы сами расплывались в улыбке. Я ничего не могла с собой поделать, когда предательские слезы потекли из моих глаз.

У самого подножия лестницы, преклонив одно колено, стояли Марк и Алан. И ничего, что одежда на них была помята и кое-где испачкана. И синяк под глазом у одного, а рубец через всю щеку у другого меня вовсе не смущали. Марк левой, а Алан правой рукой держали в ладони одну алую подушечку, на которой в утренних лучах солнца сверкало кольцо. Настоящее! С брюликом! Такое, о каком я всю жизнь мечтала!

В зубах они держали по розе.

А немного в стороне стояло и ведерко со льдом и шампанским. С моего места в огромном окне хорошо был виден бассейн, в котором грациозно плавали лебеди.

Плечи моих мужчин подозрительно подрагивали. Тут одно из двух — или они хотели сентиментально, как и положено в такой момент, всплакнуть. Или, что более вероятно, едва сдерживали смех.

Это возмутительно! В такой момент!

Когда от моего настроения и слова зависит, быть нам или не быть, они веселятся!

Я уж собралась высказать им свое "фе", но мокрая нога моя предательски дрогнула, поскользнувшись на очередном лепестке. Взмахнув руками и отчаянно взвизгнув, я попыталась удержать равновесие. Но щенок почему-то вдруг решил, что я с ним играю и кинулся мне в ноги. Вот тут я уже не удержалась и рухнула по-настоящему!

Как кадры замедленного кино, проносились перед моим взором стремительно приближавшиеся ступени. Я видела, как Марк, все же не смог сдержаться и расхохотался. В то время, как Алан, перекусив напополам от напряжения розу, бросился мне наперерез. Его попытка спасти меня увенчалась успехом — он успел принять меня в свои объятия. Вниз, к ногам Марка я спускалась, лежа сверху на Алане, в то время как он пересчитывал своей многострадальной спиной ступени.

Мы, все-таки, зацепили и его. Марк рухнул рядом с нами, перевернув при этом ведерко с шампанским.

А вот собака наше падение восприняла с восторгом. Она бегала вокруг нас, тявкала, виляла от счастья хвостом и хватала нас острыми, как иголочки зубами за пятки.

Пока Алан крепко прижимал меня к себе, Марк умудрился на лету поймать взлетевшее в воздух колечко. Протянув его мне, с неописуемой миной на лице, сказал:

— Мы всего лишь хотели красиво сделать тебе предложение. А ты даже это умудрилась превратить в побоище.

И мужчины расхохотались. Громко, до слез и до икоты.

— Викусь, ах-ха-ха-ха, Ты выйдешь за нас замуж? — Алан первый смог хоть что-то сформулировать.

— Мы старались, — подхватил, корчась от смеха Марк, — сделали все, как ты хотела: лебеди, кольцо, шампанское и собака.

— Ага, мальтийская болонка, — поддержал брата Алан. — Мы любим тебя. Будешь нашей женой?

— Да! — с восторгом сказала я, лежа на Алане.

Та самая болонка в это время больно ухватила меня за пятку. Пытаясь отдернуть от ее острых зубов ногу, я угодила коленом прямо Алану в пах…

— Ох, только бы у нас дети получились, — мелькнула в моей сумасшедшей голове мысль, когда я слетела с корчившегося от боли мужчины.

— Как насчет искупаться? — подхватывая меня на руки, спросил Марк.

— Да, — отвечала я, напрочь забыв другие слова и боясь поднять глаза на Алана.

Я слышала его сопение позади нас и понятия не имела, как исправить то, что натворила.

Но очень скоро эта ерунда вылетела у меня из головы. Прямо посреди комнаты появился серебристый сверкающий вихрь, в который мы и вошли все втроем. Ощущения были такие, будто я попала в невесомость, в которой кроме крепких мужских объятий, хрустальных всполохов и звенящей пустоты больше ничего не было.

Марк прижался к моим губам в осторожном поцелуе. Я впервые за время нашего знакомства ему не сопротивлялась. А даже наоборот, целиком и безраздельно отдалась захватившим меня чувствам. Почувствовав на своем теле еще одни руки, обернулась и встретилась глазами с Аланом. Хотела было выразить ему сожаление о случившемся, но он закрыл мне рот поцелуем. Мы все еще парили в хрустальном вихре, когда их пальцы изучающе заскользили по моему телу. При каждом прикосновении меня насквозь прошивало током, а каждый мой тихий вздох тонул в звоне полыхавших серебристых искр.

Я несмело провела ладонями по плечам, казавшимся просто каменными, и затем обняла мужчин за шеи, оказавшись зажатой между их возбужденными телами.

Всего на миг меня отрезвили холодные капли водопада, вмиг намочившего нас с головы до ног. Но ощущения, которые мне дарили мои парни, были настолько новыми для меня и невыносимо яркими, что я вскоре перестала обращать внимание на гул падающей вокруг нас воды. Да и вообще перестала обращать внимание на что либо, кроме щедрых прикосновений губ и языка, которые заставляли меня извиваться и выгибаться им навстречу.

Они как-то ловко стащили с меня одежду, хотя в какой-то миг я даже услышала треск рвущейся ткани. Их пальцы скользили по моему телу, дразнили возбудившиеся бусинки сосков и уверенно спускались все ниже и ниже, наконец, касаясь там, где меня никто и никогда не трогал. И там, где мне именно сейчас хотелось ощутить их прикосновения.

В тот миг, когда я оказалась прижатой спиной к груди одного из мужчин, в то мгновение, когда ощутила проникающий настойчивый палец в лоно, а другой — в анус, страх перед неизвестностью заставил меня сжаться. Но тотчас поцелуи Марка, прижавшегося ко мне спереди, стали еще более неистовыми. Губы Алана, скользившие по шее, плечам, предплечьям ласкали, временами больно прикусывая зубами и зализывая языком. Я чувствовала всем своим телом их подрагивавшее возбуждение. Слишком сильные эмоции и невыносимо яркие ощущения заставили меня прикусить свою же собственную ладонь. Но Алан, наклонившись к моему уху, жарко зашептал, заводя мои руки за голову:

— Не сдерживайся, милая. Кричи. И ничего не бойся.

И я отпустила свой страх. Я им поверила. Они меня не обидят. И я кричала, выкрикивала их имена и, кажется, даже ругалась. Всего на короткое мгновение резкая боль прошила меня насквозь, затем еще одна болезненная молния. Но мужские пальцы тотчас побежали по влажным складочкам, затрагивая какие-то особенно чувствительные места. Наслаждение, которое они дарили мне, было настолько острым, что боль мгновенно растворилась, а остатки разума улетучились со скоростью света.

Спустя целую вечность, я лежала, тяжело дыша и пытаясь перевести напрочь сбитое дыхание.

Острое наслаждение, вытеснившее боль, все еще отдавалось в теле жаркой пульсацией. Мои мужчины, конечно же, это чувствовали. Прокладывая на моем теле дорожки поцелуев, порыкивали, встречая таким образом каждую легкую, постепенно затихающую судорогу.

Руки мои едва слушались меня, когда я теребила светлую шевелюру Марка и подставляла лицо под нежные поцелуи Алана.

— Не могу пошевелиться, — прошептала я.

Хохотнул один, а другой прошептал мне в ответ:

— Тогда мы будем носить тебя на руках.

Казалось, мы нежились в объятиях друг друга очень долго. Казавшаяся ранее прохладной вода, падая на камень, на котором мы лежали, обдавала нас теперь уже теплыми брызгами.

С одной стороны нашего мирка высились горы из кристаллов, кое-где казавшиеся прозрачными. С другой стороны — буйные заросли цветущих и благоухающих тропических растений. А немного подальше вихрился все еще открытый сверкающий портал.21b4bc

Интересно, скольких девушек они приводили в это райское место? Такое уединенное и сказочное?

— Ты первая, — прозвучал ответ. — Это священное для нашего рода места. Только истинные пары могут попасть сюда.

Как же приятно было это слышать!

— Я люблю вас, — прошептала я, закрывая от приятной усталости глаза.

— Я люблю тебя, — прозвучал ответ Алана.

— Люблю тебя, — шептал мне Марк.

И я просто позволила себе раствориться в их объятиях и их затопившей меня нежности. Под легкие поцелуи, с улыбкой на губах, я заснула.