Глава 30

Эмили Эфор

Утро наступило от очередного звона.

– Вот тьма, – выругался Лестер над моим ухом и спешно отключил кристалл связи.

Я открыла глаза и сонно посмотрела на него.

– Прости, – тут повинился он и улыбнулся.

День был солнечным, и лучи освещали комнату, но даже если бы за окном было пасмурно, мне бы хватило и его улыбки. Вот такой – немного растерянной и доброй. Настоящей.

– Ничего, – ответила сонно, – всё равно пора вставать.

– Пора, – с сожалением произнёс Лестер. А после поцеловал, легко, почти невесомо, но тут же болезненно замычал мне в губы и простонал: – Лео!

Я спешно отстранилась и посмотрела на кота, который, не скрываясь, и не таясь, впился зубами в ногу Хайда. Начальник уж больно неосмотрительно вытащил её из-под одеяла, чем Лео поспешил воспользоваться.

– Фу! – бросила поспешно и махнула на кота рукой. Он посмотрел на меня, словно я ума лишилась. Мол, какое фу, хозяйка, я тебе собака, что ли?

– Так нельзя, – предприняла ещё одну попытку, на что Лео медленно разжал зубы и, повернувшись к нам своим пушистым задом, спрыгнул с кровати. Но уходить не стал, забрался на кресло, уже оттуда наблюдая за нами и своим взглядом говоря: Я всё вижу!

– Давай заведём ему кошку, – болезненно жмурясь, Лестер уткнулся лбом в моё плечо.

– Чтобы отвлечь его?

– Чтобы я мог так же издеваться над ним! – припечатал Хайд, а я не выдержала, прыснула от смеха.

Вновь о себе дал знать кристалл связи.

– Ответь, скорее всего, это что-то важное.

– Всё и всегда у них важное, – проворчал Лестер, при этом перекатываясь на спину и закрывая глаза. – Ничего без меня не могут.

Вот так, продолжая ворчать, он поднялся и, схватив кристалл, бросил на меня взгляд, только потом ответил, тут же активируя полог тишины.

Я встала, заправила кровать и отправилась в ванну. После спустилась на кухню. Дом буквально фонтанировал счастьем. Он открывал нужные мне дверцы, сам зажёг плиту и при этом будто бы мурлыкал какую-то песенку. Слов, конечно же, в ней не было, но мотивчик звучал в моей голове, и вскоре я стала подпевать ему.

Когда Лестер вошёл, с чуть мокрыми, после душа волосами, в полной парадной форме, я застыла. Не потому, что никогда не видела парадную форму, видела и не раз, но ему она особенно шла. В ней он смотрелся так, что заходилось сердце.

– Мне пора, – огорошил меня Хайд и всё очарование вмиг развеялось.

– Как? – спросила растерянно. – А завтрак?

– Перекушу по дороге, – Лестер стащил один бутерброд с тарелки и откусил кусочек. – Я должен забрать антидот, – сказал он, как бы между прочим.

– Подожди, – я тут же нахмурилась, – давать антидот нужно под присмотром целителя, я думала, что поеду с тобой.

Взгляд Лестера излучал беспечность, слишком наигранную и фальшивую. Не знаю, почему я так решила, вот только ничего с этим чувством поделать не могла.

– Там есть Оливер, он всё проконтролирует, да и ребята испытывают на себе больше зелий и отваров, чем мыши в королевской лаборатории, – наверное, эта шутка должна была сгладить углы, вот только произвела на меня совершенно другой эффект.

Я прищурилась и прямо спросила:

– Что ты задумал?

Если бы я не изучила его так хорошо, то не заметила бы тень, проскользнувшую во взгляде. И точно не обратила бы внимания на то, что улыбка стала слишком уж широкой, почти неестественной.

Прежде чем ответить, Хайд покачал головой и сделал шаг в мою сторону, а потом вовсе заключил в объятья:

– С чего ты решила, что я что-то задумал? – вопрос был задан тихим, низким голосом, но я не поддалась его чарам, продолжила всё так же изучающе смотреть на него.

– Лестер, – произнесла с нажимом и склонила голову на бок.

Он выдохнул. Тяжело и шумно, а потом перестал улыбаться и совершенно серьёзным тоном произнёс:

– Доверься мне, – а заметив мои сомнения, добавил: – Так нужно.

Мне не хотелось соглашаться с ним. Не хотелось оставаться в стороне, но… Я обещала, что буду выполнять все его приказы. И пусть это был вовсе не приказ, я согласно кивнула.

Когда он ушёл, а я осталась в одиночестве, меня одолели сомнения. Всё ли правильно я сделала? Не должна ли была настоять на своём? Но время было упущено, а пустые переживания не имели никакого смысла.

Я толком так и не поела. Кусок в горло не лез. Поднялась в лабораторию, посмотрела на последние четыре пузырька антидота, которые остались на столе. Потом на своё универсальное зелье, так же в четырёх экземплярах, и задумалась.

Видимо, я совершенно не создана для разгадок тайн. По крайней мере, не тех, что были связаны с высшим обществом и человеческими взаимоотношениями в целом. Мне было не сложно разобрать на составляющие какой-нибудь мало известный яд, или вот определить по трупным пятнам, сколько прошло времени после смерти. Всё это не требовало прямого общения с людьми.

Сейчас же я оказалась в ловушке собственной замкнутости. Лестер что-то скрывал от меня, а я не могла понять. Лишь чувствовала, что что-то не так, и всё на этом.

Дом тоже чувствовал, только теперь уже мой настрой, и я ощутила лёгкое прикосновение к волосам, будто он пытался «погладить» меня. Грустно улыбнувшись, бросила в пустоту:

– Почему бабушка не общалась с Лестером? – вопрос сам собой сорвался с моих губ.

Дому вопрос не понравился – он вдруг весь затрясся, так что некоторые книги, стоящие на полках, упали на пол. Колбы с пробирками тоже зазвенели, так что мне пришлось вскочить на ноги, чтобы придержать их и не позволить им упасть.

Когда я обернулась, то увидела, как за книгами что-то ярко блестит. Как будто маленькая шкатулка, украшенная камнями.

Дом притаился, будто ждал моей реакции.

– Что это? – спросила с сомнением, но дому явно хотелось, чтобы я скорее подошла к полке, поэтому доски под моими ногами, буквально толкнули меня вперёд, а в голове прозвучал безликий голос:

– Возьми.

Отказываться не имело смысла, поэтому я всё же подошла к полке. Это, действительно, была шкатулка. По бокам её украшали не просто драгоценные камни, каждый из них был напитан силой. Только взяв её в руки, я почувствовала, как моя собственная магия заволновалась, готовясь дать отпор. Но бороться было не с кем.

Раздался щелчок и шкатулка открылась, хотя я, совершенно точно, никуда не нажимала.

– Возьми, – вновь повторил голос. Теперь уже его призыв относился к гладкому камню, спрятанному внутри шкатулки.

– Это точно должна сделать я? – спросила с сомнением, и дом вздохнул, протяжно и устало, словно старик, словам которого не верили. – Хорошо, – сдалась тут же.

Что бы это ни было, я не думала, что дом вдруг решил навредить мне.

Не дав себе времени на раздумья, взяла в руки камень и тут же куда-то упала. Впрочем, не в прямом смысле, а только лишь в переносном.

Я провалилась в чужие воспоминания, такие яркие и болезненные, от которых сжималось сердце.

Я видела женщину преклонного возраста. Её лицо, несмотря на множество морщин, всё ещё хранило отпечаток былой красоты. А суровый взгляд выдавал, что она никогда не относилась к робкому десятку:

– Ты не посмеешь мне запретить общаться с внуком! – её голос звенел от напряжения. Да и судя по тому, как она удобнее перехватила трость, что держала в руках, женщина без сомнений, собиралась пустить её в ход.

– Ты слишком плохо на него влияешь, – голос того, кто отвечал, напротив, был мягким и обволакивающим. У меня от него по спине побежал холодок. Я не видела лица, но мне почему-то упорно вместо человеческого лица мерещилась змеиная морда.

– Как? – насмешливо бросила женщина. – Люблю его?

Мужчина, а это был именно он, вопреки моим фантазиям, холодно усмехнулся, делая шаг вперёд:

– Любовь – это слабость. А мне не нужен слабый сын!

Лицо говорившего почему-то было мне знакомо, но в этом видении я никак не могла понять, где его видела.

– Так же, как оказалась ненужной слабая мать, – равнодушно отмахнулась женщина. Наверное, ей было больно от этого осознания, но она настолько хорошо маскировала свои чувства, что ничего, кроме равнодушия, я в её словах не услышала.

– Я всегда делаю правильный выбор! – мужчина усмехнулся и чуть задрал голову.

Мне, почему-то, захотелось ударить его по этой холёной физиономии. Стереть превосходство, которым он так кичился, и заставить его пожалеть о правильности выбора, потому что… Нельзя же быть таким скотом!

– Не будь в этом так уверен, – в тон ему усмехнулась женщина.

Видение прервалось, но там были ещё и другие, впрочем, к ним меня не допустили.

Открыв глаза, я обнаружила, что сижу на полу, а рядом со мной трётся встревоженный Лео. Как он смог открыть дверь в лабораторию, я не знала, но была рада видеть пушистика. Меня до сих пор мутило от увиденного.

– Значит, – произнесла с трудом, – она хотела с ним общаться.

Вывод был очевидным, но что-то всё равно смущало меня. Что-то царапало внутри. Какая-то деталь…

Дом вздохнул, снова по-старчески.

Лео забрался ко мне на руки и принялся громко мурлыкать. Он будто бы знал и понимал больше моего, только вот сказать не мог.

Я вновь и вновь прокручивала в голове увиденное, и только с пятого раза поняла, что меня так насторожило.

– Этот мужчина – кто он? – бросила в пустоту.

Понятно, что он был отцом Лестера, об этом я догадалась, но почему мне его лицо показалось знакомым? Не только из-за сходства с сыном, здесь было что-то ещё…

Я хорошо разбилась в плетениях, запоминала их без особого труда, а ещё запахи и легенды, связанные с обрядами и обычаями. Я запоминала многое, но лица людей не входили в этот перечень. Особенно тех, кто был лишь эпизодом в моей жизни. Но здесь… Я вспомнила.

– Нет, – прошептала едва слышно. Догадка оказалась слишком болезненной.

Отец Лестера – это Джолион Кэнмор. Только тогда, в далёкой молодости, он был статным и худощавым, сейчас же отрастил брюшко и обзавёлся морщинами, а ещё непомерной наглостью, и ощущением собственной безнаказанности. Он то и дело мелькал в газетах, которые я пролистывала скорее для того, чтобы занять время, чем для интереса. Поэтому и не угадала сразу.

Выходит, всё это время, Хайд раскрывал преступления собственного отца. Распутывал паучьи сети, изучая один труп за другим. Всё это грузом ложилось на его плечи.

К тому моменту, когда раздался щелчок замка, я уже давно сидела внизу, в гостиной. Смотрела на цветущий под окном куст и пыталась понять, что я должна сделать – сказать ему о том, что всё знаю, или промолчать.

Пришлось выбрать последнее, потому что Лестер пришёл не один, а вместе с той, кого я точно не ожидала увидеть.

Ингрид Салле, хмурясь от недовольства, что-то тихо высказывала Хайду, а стоило ей увидеть меня, как она тут же сухо улыбнулась:

– Я решила, что моя помощь не помешает, – потом её глаза насмешливо блеснули, и она уточнила: – Надеюсь, сегодня у вас найдётся для меня чуть больше десяти минут?

Отказать во второй раз именитой модистке я уже не смогла.

Несмотря на весь пафос, который буквально излучала Ингрид, лучшей модисткой королевства её считали не просто так. Платье оказалось… Словом, я, никогда не относившаяся к вещам, как к чему-то основополагающему в моей жизни, буквально потеряла дар речи, когда увидела его.

Чёрное кружево по верху, закрывающее всё, что должно было быть закрыто, но при этом дающее прозрачный намёк. Вышивка серебристой нитью и серебристые же камни, мерцающие, словно звёзды. Подол был длинным, но при этом летящим и свободным. Кружевные же рукава до локтя. Все мои пожелания были выполнены в точности, так что я никак не могла отвести от него взгляд.

– Только ради этого стоило прийти лично, – женщина мягко рассмеялась, превратившись из надменной и колючей, в обычного человека, способного на самые обычные эмоции.

Я тоже улыбнулась, несмотря на то, что на душе было муторно.

В комплекте к платью шло кружевное бельё. Такого я никогда не носила, и даже не заглядывалась на подобное. Мне всегда казалось, что это ужасно неудобно, а если неудобно, то к чему мучить себя? Но я ошибалась. Бельё, которое принесла Ингрид, было не просто удобным, оно было буквально невесомым и почти не чувствовалось под платьем.

– Ну как? – спросила модистка, стоило мне облачиться.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Это была я и не я одновременно.

Вот вроде всего лишь платье, всего лишь отрез ткани, а изменения колоссальные.

– Невероятно, – только и смогла произнести.

Ингрид хмыкнула и вновь вернулась к коробкам, которые принесла. Она достала туфли на устойчивом каблуке в цвет платья и вручила мне их:

– Я же права, что ты не подумала об обуви?

Наверное, всё было написано на моём лице, потому что она вновь рассмеялась, а после приказала:

– Садись и закрой глаза, у меня есть для тебя последний сюрприз.

Сюрпризов я не любила, они меня скорее пугали, но спорить было бессмысленно. Да и не очень-то вежливо с моей стороны.

Я закрыла глаза и замерла. Спустя мгновение почувствовала покалывание, а после меня окутало чужой магией. Она была мягкой, осторожной. Сила не давила, лишь слегка прикасалась сначала к лицу, потом к волосам. Прошло не больше пяти минут, когда Ингрид сказала:

– Можешь открывать глаза.

Волосы, которые я распускала крайне редко, и почти никогда не завивала, мягкими волнами струились по плечам. А поверх них мерцала серебристая паутинка с мелкими капельками росы, которые блестели, словно драгоценные камни.

Красиво, так что дух захватило.

Косметики на моём лице почти не было. Ингрид лишь слегка подкрасила ресницы и нанесла блеск на губы. Незначительные детали, но они смотрелись удивительно гармонично со всем образом.

– Знаешь, – модистка склонилась к моему плечу, ловя мой взгляд в отражении, – если ты надумаешь обновить гардероб, то можешь обращаться ко мне.

Я не смогла смолчать и с улыбкой спросила:

– А как же очередь на год вперёд?

– Для таких клиентов, которые способны удивляться и удивлять меня, я всегда найду время.

Женщина подмигнула, а потом кивнула в сторону обуви:

– Давай, иначе твой воздыхатель начнёт выламывать дверь.

Я вновь улыбнулась и покраснела, на что Ингрид залилась звонким смехом.

Говорят, первое впечатление обманчиво. Именно эти слова очень легко можно было отнести к именитой модистке. То, какой я увидела её вчера, было лишь оболочкой, а то, какой я увидела её сегодня… Хочется верить, что именно здесь и сейчас Ингрид Салле была настоящей.

– Я выйду первой, чтобы выпроводить Лестера, нужно чтобы он стоял у подножия лестницы, тогда эффект будет куда ярче, – модистка вновь подмигнула и принялась собирать всё, что принесла. Это заняло у неё не больше пяти минут.

Деловая женщина, хваткая. Не удивительно, что она достигла таких высот.

Выходить я не торопилась. Оставшись одна, ещё несколько минут рассматривала себя в зеркало.

Всю мою жизнь меня занимало не так уж и много. Когда попала в приют, я пыталась выжить. Для девочки, которая знала, что такое домашняя жизнь, это было не так уж и просто. Но я справилась. Потом, в академии, я заполнила жизнь учёбой, так мне было проще. А ещё цель, которая казалась самой важной – узнать, что произошло с сестрой. Теперь я знала – не для того, чтобы мстить, а чтобы понять. Я хотела правды. Это ведь не так уж и много.

А сейчас, глядя на своё отражение, я поняла одно – мне хотелось жить. Радоваться каждому дню, строить планы на будущее, мечтать, в конце концов. Казалось бы, ничего незначащие мелочи, но без них жизнь была как будто бы пустой. Серой и невзрачной.

Тряхнув головой, я взяла маленькую сумочку, оставленную модисткой, и зашла в лабораторию, чтобы забрать подготовленные пузырьки. А потом, поразмыслив, взяла и камень с воспоминаниями.

Вышла из комнаты, глубоко вдохнула и судорожно выдохнула, и только тогда направилась к лестнице. Оттуда слышался тихий голос Ингрид, Лестер же не отвечал ей. Даже с этого расстояния я чувствовала его напряжение.

Когда подошла к первой ступени, все звуки стихли, или они только для меня пропали? Не важно. Главное, я увидела восхищение в глазах Лестера Хайда. Восхищение в глазах человека, который не так уж и давно смотрел на меня, как на помеху и всячески пытался избавиться от навязанной целительницы.

Когда всё поменялось? Почему? Ответов на эти вопросы у меня не было.

Я спускалась медленно, не потому, что хотела продлить свой триумф. Вовсе нет. Просто ноги тряслись, и внутри всё сжималось, не то от страха, не то от предвкушения.

– Что же, пожалуй, мне пора, – пропела Ингрид и направилась к двери.

На её слова никто из нас не отреагировал, разве что Лео мяукнул, как бы подтверждая, что модистка и так задержалась, да дом со скрипом распахнул для неё входную дверь.

В наступившей тишине, я слышала лишь грохот собственного сердца.

– Ты… – севшим голосом произнёс Лестер и запнулся, а после, кашлянув, повторил: – Ты прекрасна.

Я никогда ничего подобного не слышала в свой адрес. И рада, что впервые это сказал тот человек, который сейчас стоял передо мной.

Лицо вспыхнуло от жара, и я так же с трудом произнесла:

– Спасибо.

На несколько мгновений повисла тишина, которую нарушил громкий сигнал магмобиля. Мы очнулись, вспомнив, для чего всё это, и Лестер с явным сожалением произнёс:

– Нам пора.

Пора…

Лео подошёл и осторожно боднул меня головой, словно и он боялся испортить наряд.

– Всё будет хорошо, – нагнулась, чтобы погладить любимца. Это были не просто слова, я верила в это.

Дом провожал нас напряжённым молчанием, а за калиткой нас ждал магмобиль, за рулём которого сидел Ким. Глаза парня округлились, когда он посмотрел на меня, но переведя взгляд на Лестера, тут же отвернулся.

– Поехали? – спросил с каким-то бесшабашным весельем.

– Да, – ворчливо отозвался Хайд. А потом спросил: – Ты всё помнишь?

– Обижаете, начальник, – протянул Ким и магмобиль плавно тронулся с места.