Глава 13

Это ведь мой первый поцелуй, мой первый раз… Именно эта мысль меня отрезвила, позволила сбросить пелену наваждения!

Дернулась в его руках, протестующе замычала, вцепилась зубами в нижнюю губу…Блэкберн зарычал, но словно вовсе не от боли…

Он все же оторвался от меня, обжег жадным взглядом лицо, шею, прикрытую предплечьем грудь… Я быстро присела, подхватила полотенце и прижала к себе прикрываясь.

Кириан стиснул челюсти, побледнел, вена на шее забилась быстрей. Тьма в его глазах билась так яростно, прорываясь наружу, будто собиралась поглотить меня целиком.

Я сглотнула и замерла, боясь пошевелиться. Просто вспомнились слова ректора. Что будет, если Блэкберн прямо сейчас потеряет контроль над своей темной половиной? Он и в обычном-​то состоянии не сильно дружит с головой…

— Ты просчиталась, — сдавленно прохрипел он и сделал шаг назад, отпуская меня. Я вздохнула, обретая землю под ногами. Крепче стиснула многострадальное полотенце. — Тьма убьет любой яд или зелье в моей крови. В том числе и приворотное. А за попытку воздействия на члена знатной семьи можно лишиться головы.

— Не было никакого приворота, — процедила я. — Да и будь у меня такое желание…ты последний человек в Алаене, которого бы я захотела приворожить!

— Последний человек, — выдохнул он зло и надменно. — Поэтому ты стонала и извивалась в моих руках?

— Ничего подобного! — я задохнулась от возмущения и стыда. — Это ты ко мне вечно лезешь!

— Я бы никогда не прикоснулся к такой, как ты, по своей воле, — он окинул меня презрительным взглядом.

К такой, как я? Гнев удушливой петлей сдавил горло, подпитывая черную часть моей души, о существовании которой я даже не подозревала. До поступления в эту проклятую академию!

Невыносимо захотелось ударить его, растерзать обидчика, уничтожить! Если не делом, то хотя бы словом.

— Боги покарали тебя за паршивый характер! — выдохнула я. Пояснять не пришлось, Кириан сразу понял, о чем я. Единственное его уязвимое место. Первый Блэкберн, не сумевший приручить тьму…

Ноздри наследника раздулись, скулы заострились.

— Боги? — выплюнул он, снова наступая. Я ловко метнулась в сторону, и теперь нас разделяла высокая лавка. Мне все-​таки удалось вывести его из себя. — Да что ты вообще знаешь о магии? Ты!

И в этом его «ты» было столько желчи и ярости, что я даже успела пожалеть о своем неумении держать язык за зубами.

— Кир, — раздалось сбоку от нас.

Мы оба порывисто обернулись. Майлз вопросительно вскинул брови, разглядывая представшую перед ним картину. Меня полуголую и взъерошенного Блэкберна, сверкающего глазами. От его многозначительной ухмылки я покраснела до корней волос…но это было еще не все…За его правым плечом я заметила вытянувшееся от удивления лицо Камиллы.

— Нас вызывает совет, — лаконично пояснил Майлз. — Срочно.

Кириан расправил подвернутые рукава рубашки, прикрывая следы от моих ногтей, и двинулся к выходу.

— Идем. Я здесь закончил.

И сказано это было так, будто он закончил дрессировать бездомную непослушную собаку, и та теперь должна скулить от счастья. Но я поджала губы и молча проглотила это оскорбление. Хотя бы на это у меня хватило ума.

Камилла положила руку на предплечье Блэкберна, явно собираясь на нем повиснуть, улыбнулась кокетливо. Но тот то ли не заметил ее порыва, то ли просто не захотел отвечать взаимностью. Просто прошел мимо. В этом весь он...

Королева зло поджала губы, сверкнула на меня гневным взглядом и поспешила за парнями.

Я прижалась к стене и безвольно съехала вниз. Колени до сих пор дрожали, губы горели от чужой страсти, а в груди зародилось странное чувство опустошения…

Ненавижу гада!

***

Кириан

Чернильное небо пустоши разрезал яркий всполох стихийной магии. Края свежего разлома, шириной в четыре человеческих роста, неохотно стянулись, оставляя на земле уродливый шрам. Последний на сегодня.

Я выдохнул, опуская руки, и с силой сдавил виски. Боль нарастала волнами, предупреждая о том, что магический резерв мой почти на исходе.

Отступил назад и откинулся спиной на широкое дерево. Майлз и Бран привалились рядом.

— Я в ноль, — прохрипел Майлз, крепко жмурясь. Лицо его покрылось лихорадочной испариной. — Бран?

Бран слегка мотнул головой, неотрывно следя за тем, как мой отец скрепляет свежий разлом темной печатью. Я тоже смотрел. Руны послушно выстроились кругом и вспыхнули черным пламенем, выжигая на истончившейся ткани миров словозапрет.

Это был четвертый разлом за последнюю неделю и четвертая же печать, сотворенная моим отцом. Слишком много их стало в последнее время… Два соседствующих мира сближались все сильнее, практически вплетаясь в друг друга.

Никто из нас не сомневался, что однажды иные воспользуются новым проходом и снова нападут. Но пока жив мой отец, у нас еще есть шанс помешать им. Вот только он не бессмертен, и сменить его на этом посту некому…

Уверен, и Бран, и другие присутствующие маги сейчас задаются одним вопросом: почему печатями до сих пор занимает ближайший советник короля, а не его совершеннолетний сын?

Отец сменил деда, едва ему исполнилось восемнадцать. Своеобразный рекорд среди всех Блэкбернов. Жаль только, что с сыном вышла осечка. Если я выпущу свою тьму, боюсь, в радиусе нескольких миль не останется ничего живого.

— Выглядишь бодрым, — посетовал Майлз и глухо простонал, поднимаясь с земли.

Мой лучший друг и главный соперник по жизни. Майлз всегда завидовал моим успехам в освоении стихий, считал, что те достались мне слишком легко…Глупец. Он не знал и сотой доли того, через что мне пришлось пройти, чтобы достичь этого уровня.

И уже тем более он не знал о моей «маленькой» проблеме с тьмой. В эту тайну были освящены лишь четверо: отец, мать, ректор и Рой. Точнее, уже пятеро…теперь еще и мелкая выскочка.

Я так и не смог понять, как она сумела взломать сложнейшую печать на двери в ректорскую…До прошлой недели это заклинание числилось в списке нерушимых.

Что-​то было в этой девчонке…странное, необъяснимое, притягательное. Я хотел разгадать ее, и чем больше думал о ней, тем сильнее меня накрывало темное безумие…

… О-​ли-ви-я…возьми ее…хочу обладать…

Что же это? Приворот? Но меня нельзя одурманить или подчинить! И уж тем более нельзя одурманить мою темную половину...

Я тряхнул головой, и боль тут же сдавила ее раскаленным обручем. Слава богам, это заглушило настойчивый шепот тьмы.

— Почему мы вообще этим занимаемся? — добавил мой словоохотливый друг. — Два дня шатаемся по лесу. Грязные, голодные, обессиленные. Почему мне раньше никто не сказал, что быть наследником золотого круга так накладно?

— Вообще-​то, я предупреждал, — прохрипел Бран, ероша свои огненные волосы. — Просто ты не слушал.

Отец и остальные маги нависли над огромной картой пустоши и о чем-​то негромко спорили.

— Я должен проводить свои ночи иначе, — перебил Майлз. — В лучших питейных столицы! Или в объятиях красотки! Длинные белые волосы той первокурсницы на черных шелковых простынях... Что скажешь, Кир?

Что хочу убить тебя за один лишь намек! Я на мгновение прикрыл глаза, призывая все свое самообладание. Оливия…не думать о ней, не думать…Тьма заворочалась под кожей, готовая в любой момент сорваться с ослабевшего поводка и сожрать этого придурка со всеми потрохами. Она шептала, уговаривала, угрожала…

…Майлз истощен…не сможет сопротивляться…все случится быстро…он не будет страдать…

Представленная картина была такой яркой и будоражащей, что я вздрогнул и крепче стиснул зубы, возвращая контроль.

— Крепкие напитки плохо влияют на стабильность потоков, — изрек Бран.

— Да что ж ты такой душный, — скривился друг и бросил в рыжего ветку. — Кир, ну хоть скажи ему…

Я дернул плечом и шагнул навстречу приблизившемуся к нам наставнику.

— На сегодня все, детишки, — съязвил Рой. — Вы свободны.

— А вы? — спросил Бран, отряхиваясь от налипшей земли.

— Мы прочешем лес, вдруг какая тварь вылезла.

— Я с вами, — кивнул я.

— Нет необходимости, — отбрил Рой и перевел на меня рассеянный взгляд. Зрачок его резко расширился и вспыхнул светом. Видимо, уровень моего резерва его удовлетворил, и он чуть расслабился. — Валите-​ка по домам, выспитесь как следует, наберитесь сил. Кир, на минутку.

Майлз и Бран довольно бодро поплелись к пролеску, где стояли наши мобили. Рой проводил их настороженным взглядом.

— Ты как? — тихо спросил он.

— В порядке, — отмахнулся я. Наставника мои слова не убедили, он требовательно вздернул бровь. — Тьма не поглотила мой разум, и я не превратился в кровожадного монстра. Все под контролем. Пока.

Рой был единственным, кто еще не списал меня со счетов. До сих пор верил, что меня можно спасти.

— Вот и славно, — он ободряюще хлопнул меня по плечу. — Выше нос, боец, прорвемся!

— Сомневаюсь, — выдохнул я. — Разломы появляются все чаще. Мне это не нравится.

— Они случайные, — с сомнением протянул наставник. — Ткань между мирами здесь совсем истощилась, вот и рвется. Если бы их открывали сами иные, здесь бы уже стояла их длинноухая армия, и так просто мы бы не отделались.

Прозвучало не слишком убедительно, но я кивнул.

— Кириан, — командный голос отца едва не вынудил меня вытянуться по струнке. Я поборол в себе эту тягу и медленно обернулся. — На пару слов.

С советником Блэкберном, который по совместительству являлся моим отцом, я виделся крайне редко и только по делу. Он уже давно смирился с «утратой» наследника, и мое присутствие, казалось, лишь раздражало его, напоминая о том, что я все еще существую.

Возмутительная наглость с моей стороны.

В глазах наставника на миг мелькнула неприязнь — с отцом они не ладили, хоть и были когда-​то друзьями. Ухмыльнувшись, он еще раз хлопнул меня по плечу прощаясь. Тьма, живущая во мне, вспыхнула яростно — она ненавидела чужие прикосновения. Ради уважения к Рою я готов был потерпеть.

…девчонка…ей можно касаться нас…она не чужая…забери ее себе…

Я поморщился, вытесняя из головы все лишнее. Отец окинул меня раздраженным взглядом и поджал губы.

— На следующей неделе званый ужин, твое присутствие обязательно, — вместо приветствия начал он.

— Кто еще будет?

Аарон Блэкберн цыкнул, недовольный тем, что я посмел задать лишние вопросы. Этот ужин мне заранее не нравился, особенно после слов о моем обязательном присутствии.

— Кэррингтоны, — снизошел он.

Вот оно что. Значит, и Камилла будет…это могло означать лишь одно.

— Будет объявлено о вашей помолвке, — отец прищурился, отслеживая мою реакцию. Я давно научился держать лицо, даже если внутри бушевала буря. — Свадьба через три месяца.

— Посреди учебного года? — удивился я. — Это вызовет много вопросов.

— Мне нет дела до чужих пересудов, — холодно отрезал он.

Кто бы сомневался. Интересно, что думает чета Кэррингтон о такой спешке?

— А мои будущие родственники в курсе, что их будущий зять не жилец? — все-​таки не удержался я.

Взгляд отца пригвоздил к земле, он качнулся ко мне, раздувая ноздри. Моя тьма хлестнула по сердцу, обожгла веки, прорываясь наружу. Аарон Блэкберн лишь презрительно ухмыльнулся. Представлял ли он хоть раз, чем закончится прямое столкновение наших сил? Я представлял…

— Ты щенок, — прорычал он, — обязан выполнить свой долг. Загладить вину!

— Тебе нужен новый ребенок, — сложил я два и два. — Неиспорченный наследник. Правильный Блэкберн.

— Рад, что ты осознаешь всю важность, — бросил он, теряя интерес к разговору. — Точную дату мероприятия тебе сообщат позже.

Я еще долго смотрел ему в спину, ощущая, как взбешенная тьма выворачивает все внутренности. Физическая боль — мой давний друг и спутник, но эта боль была иной.

Исполнить свой долг?

Родиться Блэкберном — это не привилегия, это проклятье. И я бы никогда не пожелал такого своему ребенку.

Загладить вину?

Будто это я был виновен в том, что случилось в день моего рождения. Будто это не я положил всю свою жизнь на то, чтобы все исправить...

Следы от чужих ногтей на предплечье укоризненно заныли, напоминая о себе. Я задрал рукава и уставился на метки. Они давно должны быть зажить с моей-​то регенерацией…но я сам этого не хотел. Девчонка сумела мне навредить. Дважды обошла все мои щиты, которые не могли пробить и лучшие студенты академии.

…сладкая…

— Заткнись! — рявкнул я и тряхнул головой.

Нельзя думать о ней. Нельзя вспоминать о нежных губах и белой, нежной коже. Нельзя наслаждаться ее манящим запахом и звонким голосом…

Каждая наша встреча лишь сильнее приближает мое безумие.

Мне ее нельзя.

***

Майлз