Глава двадцать седьмая

Верный, словно цепной пёс, Серый кардинал, он же глава Тайной канцелярии, Генри Хардман прибыл незамедлительно. Эдриан доверял этому человеку безоговорочно. Доверял, как и Элиоту, от которого не было секретов. Хардман был и остаётся верен Короне. Как и его сын, его невестка. Прекрасный род, продолжение которого демон ждал с нетерпением. Если на свет появится мальчик, то он непременно возьмёт его под своё покровительство, чтобы тот, когда вырастет, продолжил службу при дворе …

В присутствии кардинала можно было вести себя естественно. Чем Эдриан регулярно пользовался.

Снял бронзовый венец с головы, положил его на край стола и взлохматил волосы.

— Ваше Величество, — лорд низко поклонился, на что демон лишь отмахнулся.

— Давай без этого… — скривился в ответ. Расстегнул верхние пуговицы расшитого серебряными нитями камзола и тяжело вздохнул. — Узнай, кто сегодня направил отряд зачистки по моему поручению в академию Тьмагов. Ещё проследи за тем, кто подаст жалобу на Данка, за всеми кто будет подстрекать других против него. И… — в груди давило. Потёр это место ладонью, но лучше не стало, только разум продолжала сверлить назойливая мысль: «Что же там произошло?..» и за ней крылось беспокойство. Беспокойство за одну девчонку, с которой по сути, кроме крови, ничего не связывало…

— Вас что-то тревожит? — невозмутимый голос кардинала заставил вернуться в реальность. Эдриан рассеянно моргнул, потирая пальцами переносицу. — Вы хотели дать мне ещё какое-то поручение, но вдруг замолчали. Что-то произошло? Вы можете положиться на меня в любом вопросе…

— Дело не в этом… — утомлённо прикрыл глаза ладонью, вдруг иронично усмехнувшись. — Нет ничего, с чем бы я не справился, ничто не может выбить меня из равновесия, но есть одна вещь… — демон опустил руку, поджимая губы. — Скажи, Генри… ты ведь забрал сына в семилетнем возрасте, кажется… то есть не нянчил его с рождения?

Кардинал едва заметно дёрнулся, но виду, что удивился, не показал.

— Да, Ваше Величество. Я не воспитывала Тэя с рождения, пропустил первые годы его жизни…

— Ты можешь говорить открыто, — произнёс, видя неловкость кардинала. — Садись, не стой.

— Благодарю, — он кивнул и сел напротив, расслабленно опустив плечи. — Если говорить откровенно, я наделал много ошибок. И временами жалею о том, что не был нормальным, достойным родителем с самого начала. Вы ведь знаете, мои отношения с Тэем наладились только после его двадцатилетия, на третьем году обучения. Но… — кардинал прочистил горло. Его прямые, тонкие губы дрогнули в улыбке. — Но я надеюсь всё исправить, когда на свет появится внук. Или внучка. Неважно. Я… планирую уйти в отставку, как только это произойдёт и полностью посвятить себя ему. Ребёнку, что появится на свет от моего сына. Правда… если бы я не изменил свои взгляды, а упорно продолжил гнуть свою линию, мне бы не позволили этого сделать. Я бы остался совершенно одинок…

Эдриан молчал. Взвешивал в уме слова, сказанные кардиналом. Выходит, нельзя упускать возможность и время, чтобы потом ни о чём не сожалеть? Чтобы не остаться одному в этом мире? Только, как это… не быть одному?

Все, с кем Эдриан рос, с кем сражался бок о бок, кому слепо доверял, кого называл семьёй однажды предали. Предали, посмеявшись над его наивностью.

«У демонов нет семейных уз… — очень явственно отпечатались в памяти слова, брошенные «матерью». А была ли он ей вообще? — Ты всё также слаб и глуп… никогда не повзрослеешь. От демона у тебя разве что сила: ни характера, ни коварства, ни воли…»

Воспоминания отозвались глухой болю в затылке, вынуждая поморщиться…

— Я так и предполагал, — усмехнулся невесело. — Знал, что однажды вы оставите службу и не скажу, что рад этому. Мне будет вас не хватать, я уже привык во многом полагаться именно на вас. Генри… — признался, машинально перейдя на уважительную форму общения. В горле образовался вязкий ком…

— И я ценю это, — почтительно отозвался кардинал. — Я ведь ещё никуда не ушёл, поэтому буду и дальше служить вам как раньше. Сделаю всё, что в моих силах.

Эдриан кивнул, прогоняя тревогу. Годы жизни среди людей сделали его мягче. Как не старалась «мать» закалить его, словно сталь, сделать жестоким и беспринципным — ничего не вышло…

— Тогда возьмите канцлера Росса, устройте проверку в Гильдии магов и Гильдии тьмагов, всех кто будет заподозрен в шпионаже, в пропаганде против Короны или академии Тьмагов, кто не пройдёт проверку профессиональных качеств, всех доставьте ко мне. Пора устроить очередную «чистку»…

— Да, Ваше Величество, — кардинал поднялся со своего места и поклонился, хотя это было вовсе необязательно. Но этот человек словно специально старался не переступать невидимую черту, если перешагнуть которую, отношения между людьми менялись. Но при этом… он всегда оставался верен и предан.

… мысли невольно снова скользнули к Юнне.

— Последнее… — демон хрустнул костяшками пальцев. — Это займёт больше времени, но… я хочу сделать так, чтобы инквизиция больше не подчинялась Церкви, а подчинялась Короне. Хочу, чтобы во главе каждого Ордена стоял мой человек, только так я смогу их контролировать.

Кардинал приподнял тронутую сединой бровь.

— Вы ведь знаете, что договориться с Церковью будет непросто, поэтому… поэтому я хочу знать, какие у меня полномочия? Рамки дозволенного…

Эдриан небрежно махнул рукой.

— Делай, что считаешь нужным. Плевать на методы, у меня есть все основания подозревать, что Инквизиция давно творит бесчинства, прикрываясь благими делами и борьбой якобы с нечестью.

— Тогда… можно я сначала проведу проверку, о которой незамедлительно вам сообщу? Мне нужны детали и факты, нужно будет чем-то оперировать. Всё-таки… вражда с верующими — это не то, что нам сейчас нужно…

— Рассчитываю на тебя, — благосклонно произнёс Эдриан. — Надеялся на твоё благоразумие и не ошибся…

«А с Торасом Рамом я могу и сам разобраться…» — мелькнула кровожадная мысль, неожиданно воодушевляя…

Простившись с кардиналом, Эдриан отправился в свои покои. Переоделся в более простую, неброскую одежду, выпил чая… и поспешил в академию, воспользовавшись порталом. Охрану брать не стал, всё-таки он с неофициальным визитом.

В приёмной ректора уже ожидали адепты. Человек десять. Все юные и почему-то пришибленные. Эдриан никогда не принимал участия в подобных разбирательствах и сейчас бы не принимал, если бы дело не касалось Юнны.

… в душе снова всколыхнулась тревога. И вот странность… неясно было чем она вызвана. Тем, что Юнна полукровка и её могли раскрыть или тем… что она могла пострадать?

Эдриан ответил слабым кивком, когда адепты поклонились, приветствуя Короля, и прошёл в кабинет. Элиот пил…

— Ты с ума сошёл? — недоумённо поинтересовался, садясь в удобное, обитое синим бархатом кресло.

— Всего лишь безобидный отвар. Ни капли алкоголя, — серафим брезгливо поморщился, будто бы сожалея о том, что не может напиться нормально. На самом деле… спиртное не брало ни серафима, ни демона и было абсолютно бесполезно.

Эдриан огладил колючий подбородок, водя по скудной обстановке кабинета задумчивым взглядом.

— Ты не выглядишь раздражённым… встреча с аристократами прошла нормально?

Серафим глотнул отвар, поставил стакан на подоконник и отвернулся от него, как от прокажённого.

— Ну… меня не разорвали на куски, никто не полез в драку, но многие… начали связываться со мной и кричать о том, что в академии небезопасно и они забирают своих драгоценных чад. А когда здесь было безопасно? Пытались обвинить меня в халатности, хотя отчасти они правы…

Эдриан лишь безразлично отмахнулся.

— Нештатные ситуации случаются… ты не можешь контролировать абсолютно всё, ни на кого не полагаясь, но можешь ссылаться на подписанное родителями же соглашение, в котором прописаны все риски.

— Так и делаю, — невозмутимо хмыкнул серафим и крикнул: — Дарил, давай запускай семерых. Борн, Гааш и Лаяна пригласи последними.

… за дверью послышалась возня. Секретарь даже не показался, но приказ выполнил. В помещение скользнула семёрка боязливо озирающихся адептов. Закрались подозрения, что Элиот их бьёт, но приглядевшись понял, что боятся не серафима, а его самого…

Адепты мялись, сиротливо поглядывая на ректора, будто в поисках защиты и поддержки. Эдриан сдержанно произнёс:

— Не стоит обращать на меня внимания, я сторонний наблюдатель, не более. Что бы вы не сказали, это никак на вас не отразится, — хотел сгладить возникшую тяжёлую атмосферу, но, кажется, сделал только хуже.

… адепты побледнели.

— Хватит робеть, рассказывайте уже, — произнёс Элиот и никто… никто, кроме демона не смог бы уловить скользнувшее в его голосе раздражение. Его усталость. Его нетерпение.

«Куда же ты так рвёшься, серафим?» — Эдриан задумчиво склонил голову набок, пристально вглядываясь в лицо друга. Почему начало казаться, что его грызёт изнутри, словно чумной червь, беспокойство?

— Мы… мы пришли к реке, как и велел магистр Филч, — промямлила рыжая девчушка. — Лаян проводил разминку, а потом…

— Мардж первая сказала, что Мрак приближается, — перехватил слово высокий, поджарый мальчишка. Самый обычный, ничем непримечательный: тёмные волосы, тёмные глаза, драконорожденный каких много, но под рёбрами ощутимо кольнуло. Завозилось в груди мерзкое чувство неприятия. Эдриан впервые видел этого юношу, но отчего-то уже терпеть его не мог, что совсем на него не похоже… — Её глаза сверкали, как… не знаю даже как у кого. Может, она нечисть какая или меченая? Откуда ей про Мрак было известно?

— Тамао, — рыкнул Элиот. Атмосфера стала ещё мрачнее. — Я просил рассказать о произошедшем, а не поделиться вашим ценным мнением. Меня интересуют только детали, а не ваши предположения.

— Если Мардж была меченой, зачем ей предупреждать нас о приближении Мрака? — игнорируя слова ректора, поинтересовался ещё один паренёк. Эдриан перевёл на него заинтересованный взгляд: светло-каштановые волосы, бледное лицо, будто рыжие глаза. Ничего выдающегося, но почему-то он не вызывал отторжения, как вызывал Тамао… — Господин Данк, Алиса Мардж, может, и не совсем обычный человек, но точно не имеет отношения к меченым, к тому же вы можете это легко проверить. Она искренне переживала в тот момент и хотела, чтобы мы убрались. Она просила Лаяна увести нас, но никто её слушать не стал, вот и всё…

— Что было дальше, Кидо? — утомлённо поинтересовался серафим, будто и так зная. Зная, что скажут эти дети. Знает, что произошло «от» и «до». Он всегда таким был… проницательным, сдержанным, вездесущим. Творение Света — ангел.

В такие минуты Эдриан немного завидовал. Какого это быть любимчиком Богов? Быть защитником людей? Но стоило вспомнить, кто именно спас его в той войне… гнилое чувство мигом улетучивалось.

Парень передёрнул плечами, но по лицу скользнула тень. Тень сожаления.

— Дальше Мрак схватил и попытался утащить Зейна. Мы ушли, а Лаян, Борн и Мардж остались… — на острых скулах дрогнули желваки.

— Не кори себя, — отмахнулся Элиот, тоже это чувствуя. — Нет вашей вины в том, что вы испугались. Бояться — это нормально. Особенно для тех, кто ещё не начал обучение. В будущем вы тоже будете бояться, но научитесь преодолевать свой страх. Научитесь сражаться, станете увереннее в себе… Страх закаляет. Делает нас сильнее. Запомни то, что произошло сегодня, сохрани в памяти, и если тебя гложет это, сможешь поступить иначе в следующий раз…

— Спасибо, магистр Данк, — поклонился парнишка. Косая чёлка съехала ему на глаза… — Скажите… с Алисой ведь всё будет хорошо?

— Конечно, — тепло улыбнулся серафим.

Эдриан завороженно наблюдал. Ему были непонятны многие чувства, присущие людям, но он раз за разом учился этому у друга. Элиот был и остаётся его проводником в чужом для него мире…

«Ангел-хранитель для демона…» — усмехнулся про себя, сознавая и принимая тот факт, что без серафима давно был бы бесполезной грудой мышц, просто сгусток пламени, влачащий жалкое существование на просторах Хаоса…

— Хорошо, можете ступать, — произнёс Элиот, отпуская адептов. — Дарил! Зови следующих, — подпёр щёку ладонью, уставившись на Эдриана тусклым, измождённым взглядом. — На зимних каникулах уеду в отпуск, — заявил со всей серьёзностью.

Эдриан вопросительно вскинул бровь.

— С чего вдруг? Ты никогда не пользовался отдыхом, да и не рвался туда.

— А теперь рвусь, — загадочно улыбнулся серафим и перевёл взгляд на дверь.

… в кабинет вошла троица хмурых адептов. Энергетика, исходящая от них, немного отличалась от той, что была у предыдущих ребят. Сильная, вибрирующая, мрачная…

Дочь герцога Борн была очень похожа на самого герцога. Тот же разрез глубоких, пронзительных глаз, которые сейчас немного припухли и покраснели, та же бледная кожа. Та же непоколебимая уверенность. Сила воли.

Девушка не боялась смотреть прямо и было сложно почувствовать её эмоции. В то время как парень рядом с ней был настроен враждебно. Его тонкие губы были сомкнуты в ровную линию, взгляд прозрачно-голубых глаз казался отсутствующим, но Эдриан видел, как напряжены мышцы мальчишки. Почему? Чего он опасается? Чего ожидает с таким беспокойством?

Ещё один паренёк: невысокий, довольно невзрачный, но чувствовалось, что дерзкий, прихрамывал, переводя подозрительный взгляд с ректора на Короля и обратно.

«Занятно…» — подумал Эдриан, возвращая внимание к светловолосому мальцу, который казался старше и сдержаннее товарища.

Элиот откинулся на спину кресла, качнув ногой.

— Ну? Давай, Лаян, поведай нам о произошедшем. Магистр Филч уверял меня, что ты единственный сохранял относительное спокойствие и здравомыслие.

Мальчишка ничем не выдавал волнения, но Эдриан его чувствовал. Слышал, как дрогнуло сердце этого Лаяна, как оно встревоженно забилось быстрее.

— Ничего такого я не видел, сэр. На берегу царила неразбериха, мы защищались, как могли.

— Да? — серафим насмешливо выгнул бровь. — А ваши товарищи сообщили, что у мисс Мардж светились глаза, что она нечисть, — словно издеваясь, произнёс он.

… Эдриан понимал. Понимал замысел друга: видел такие провокации неоднократно и всегда поражался тому, как серафим легко играет словами, как оборачивает ситуации себе на пользу, как вынуждает людей рассказать правду, показать истинные чувства.

— Я ничего такого не заметил, — ровно произнёс Лаян, старательно глядя ректору в глаза.

«Он защищает Юнну?» — подумал с некоторым недоумением.

— Мисс Борн? — Элиот перевёл взгляд на аристократку.

— Я была не в себе, господин Данк, — безжизненным тоном отозвалась она. — Мне было страшно, и я ничего не смогла сделать, когда щупальца Мрака схватили Зейна, а потом… потом появилась эта тварь в облике моей сестры. Думаете… мне было дело до чьих-то светящихся глаз? — голос девушки дрогнул, будто от едва сдерживаемых слёз.

— Хм… вот как? — притворно удивился Элиот. — А Тамао утверждает, что ваша сокурсница демон. Разве, мистер Гааш, Мрак не вытравили из вашего организма пламенем?

«Когда он такое утверждал?» — отрешённо подумал Эдриан и тут…

— Да какая разница?! — воскликнул хроменький паренёк, не выдержав. Наверное, это и есть пострадавший Зейн Гааш… — Светились её глаза или нет, каким образом ей удалось спасти меня… Разве важен не результат? К чему вообще этот допрос?! Алиса защищала нас, она сражалась на нашей стороне, я только жалею, что не послушал её сразу. Я бы не сбежал, но был бы готов к атаке, не потерял бы сознание так позорно…

— Ну ты и дурак, — закатывая глаза, выплюнула аристократка. Её вид менялся на глазах: из невинной, робкой жертвы, она вдруг стала уверенной в себе стервой… — Господин Данк, это официальный допрос? Если Мардж подозревают в том, что она связана с нечестью разве не должен присутствовать кто-то из Ордена Инквизиции? В любом случае, на допросе под запись наши слова останутся неизменны: мы ничего не видели. Не тратьте время.

Элиот звучно рассмеялся. Немного хрипло, зато со вкусом. Но адепты не улыбались, напряжённо застыли: им смех ректора казался зловещим, Эдриан чувствовал это. За эти несколько столетий жизни среди людей, он довольно хорошо научился различать эмоции, понимать реакции.

— На самом деле, — серафим наконец прекратил смеяться. Повернулся и снова взял стакан с ненавистным отваром, — я давно знаю, кем является Алиса Мардж, более того, знаю её настоящее имя и почему она скрывается в академии. Но для меня так же было важно знать отношение других адептов к ней. Интересно было посмотреть, как за столь короткий срок она сумела завоевать ваше доверие, что даже мисс Борн… приятно удивила.

… аристократка молчала, сверля ректора подозрительным взглядом. Не верила… думала, его слова — это часть проверки.

Эдриан, словно оцепенел и в этот момент его будто окатило волной незнакомых чувств. Он… он будто испытывал гордость. В голове мелькали обрывки странных мыслей, которые немного настораживали. Что-то вроде: «Молодец…», «Дочь…», «Увидеть…» и вместе с ними грудь щемила радость…

— Гм… вам не о чем волноваться, — сдержанно произнёс он, совладав с собой. Юнне нужны союзники, поэтому можно позволить себе быть немного откровенным. — На кабинет наложено шумоподавляющее заклинание: никто не услышит наш разговор. Более того, я был в курсе происходящего. Мы полагали у нас есть время, чтобы решить, как лучше прикрыть Юнну, как объяснить её способности, но прорыв внёс коррективы в наши планы. И мы пытаемся понять, что нам делать дальше, — почти искренне произнёс демон. Нет, это опять была игра на чувствах этих ребят, но правда в том, что он действительно думал, как сделать силу Юнны законной. Оправдатьдемоническое пламяещё одним проклятием, как в случае с Элиотом и Сарой, было бы глупо и неправдоподобно.

Лаян взволнованно облизал губы.

— Ваше Величество… вы сказали Юнну? Это её настоящее имя?

— Юнна Гарси, — кивнул Эдриан. План по раскрытию личности внезапно свалившейся на голову дочери проходил успешно. — Она была вынуждена изменить внешность с помощью артефакта и скрываться под чужим именем. Но сейчас… ей больше нечего бояться. Поэтому нет смысла скрываться дальше. Надеемся, вы отнесётесь к ней с пониманием и не станете осуждать за то, что утаила от вас правду.

— Можно подумать имя и внешность что-то меняют… — довольно спокойно произнесла аристократка, хоть и выглядела немного сбитой с толку. — Она как была вздорной, наивной девчонкой так ей и останется. Такие простачки не умеют притворяться…

— Пока не распространитесь об этом, — лениво протянул серафим, подавив отчаянный зевок. — Мы подумаем, как лучше представить Юнну и сделаем это в ближайшее время, но о нашем разговоре никто не должен знать.

— Можете положиться на нас, господин Данк, — за всех ответил Лаян. Смышлёный парень, далеко пойдёт.

— И ещё, — вздохнул Элиот. — Тамао будет распускать слухи, надо сделать так, чтобы ему никто не поверил. Всё-таки детали произошедшего знаете только вы и для всех остальных: Юнна должна пока оставаться самой обычной драконорожденной.

— Можете не сомневаться, сэр, никто Тамао не поверит, — многозначительно произнёс Зейн. Его решительность вселяла уважение.

Серафим удовлетворённо кивнул.

— Хорошо, спасибо за вашу честность. Вы очень достойно проявили себя сегодня, отдыхайте. А… мисс Борн, задержитесь на минуту.

Ребята переглянулись, но послушно вышли, не забыв поклониться Королю. Амелия подошла ближе к столу: в тёмных глазах сверкнуло беспокойство.

Элиот сел, уперев локти в стол.

— Вы уже поговори с отцом? Что вы решили, мисс Борн? Я ведь знаю, что ваше якобы желание выйти за меня замуж лишь предлог, которым вы воспользовались, чтобы попасть в академию. И даже Кайл Айрот не является вашей основной целью. Хотя… вы, наверное, надеялись с ним объясниться.

По лицу аристократки пошли багровые пятна. Неловко, когда думаешь, что удачно всех вводишь в заблуждение, а на самом деле… кто-то давно знает правду.

Аристократка шумно сглотнула, стискивая ткань чёрного платья, в которое успела переодеться.

— То, что сегодня случилось… сильно повлияло на меня. Я не ожидала такого… знала, что новообращённые принимают облик наших страхов или тех, кто нам больше всего дорог, но…

— Но это всё равно оказалось жутко, — закончил вместо неё серафим, верно поняв. — На втором курсе вас научат, как противостоять новообращённым, как отличать этих тварей от реальных людей. Да, будет всё так же жутко, но вы уже будете готовы, будете знать, как действовать…. А знаете, Амелия, поговорите с Кайлом, — после секундной заминки, произнёс он. — Он уже пережил то же, что и вы во время практики. Одна из тварей приняла облик его больной матери… Уверен, ему есть, что вам сказать.

Глаза аристократки широко распахнулись и заблестели от слёз.

— Правда? Кайлу пришлось пережить такое? — судя по тону, она хорошо знала, что для парня значит его мать. Была в курсе ситуации.

— Правда, — вяло улыбнулся серафим. — Как будете готовы, сообщите мне о своём решении, свяжусь с вашим отцом.

Губы девушки дёрнулись в измученной усмешке.

— Если я буду готова, то сама сообщу отцу. В конце концов, это была моя идея отправиться в академию и только я смогу убедить его, позволить мне здесь обучаться. Всего доброго. Ваше Величество, — она исполнила безупречный реверанс и чинно удалилась.

Эдриан проводил спину девушки задумчивым взглядом.

— Из неё бы вышла превосходная герцогиня.

— А выйдет превосходный тьмаг, — хитро оскалился серафим. Потянулся и расслабленно обмяк в кресле. — Что будем делать дальше?

— Представим Юнну на вечере Посвящения, — произнёс Эдриан. — Поступим, как тогда с Сарой. Объясним причины, почему она была вынуждена скрывать свою настоящую личность. Выставим её героиней, спасшей товарищей, люди любят такие истории…

— И слухи о её происхождении сами собой отойдут на задний план, — подхватил Элиот и вздохнул. — Мне тоже не нравится, что Волчонок скрывает свою прелестную мордашку, но ещё больше не нравится то, что она не умеет регенерировать… — красноречиво добавил он, покосившись на демона. — Исправь это. Научи её нормально скрывать свою сущность, научи пользоваться силой, что дана ей при рождении. Как отец ты должен…

— Я понял, — прервал Эдриан, выставив ладонь. — Дай мне время… — он и сам не понимал, чего опасается. Может, того, что Юнна может отвернуться от него? — Если мы закончили, пойду проведаю её и займусь своими делами.

— Посвящение придётся перенести на пару дней, — произнёс Элиот, растирая лицо ладонями. — Пока не закончится проверка и не уляжется шумиха. Я сообщу тебе, выступишь с речью.

— Хорошо, — безразлично отозвался Эдриан и вышел, на ходу ослабляя узел шейного платка, который, будто бы душил его.

Новые непонятные чувства порядком утомляли. Причиняли дискомфорт. Злили. Хотелось вернуть всё на свои места, вернуться к прежнему состоянию, но… Эдриан не привык сдаваться так просто. Его, как и любого демона, раздражало всё новое, незнакомое, но в отличие от других, Эдриан не боялся учиться и страстно желал стать лучше своих собратьев…

Девчонка мирно спала.

Пожилой лекарь немного настороженно отнёсся к визиту Короля, но не смог бы запретить ему проведать адептку.

… хрупкое тельце, прикрытое тонкой простынёй, казалось безжизненным. И только нездоровый румянец на впалых щеках свидетельствовал о том, что в девчонке ещё теплилась жизнь.

— Лихорадка спадает, но силы будут долго восстанавливаться, она потеряла много крови. Чудо, что осталась жива, — осторожно произнёс, топчущийся за спиной лекарь.

— Оставьте нас, — ровно попросил Эдриан, беря стул.

Лекарь замялся, но ослушаться не смел.

— Да, Ваше Величество, — поклонился и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Эдриан подавил тяжкий вздох и… расстегнув рукав камзола, укусил себя за запястье. Отросшие клыки легко вспороли кожу.

Одним пальцем приоткрыл рот девчонки и поднёс свою руку, с которой уже стекала тонкая струйка тёмной, почти чёрной крови…

— Этого достаточно, — прошептал, убирая руку. Проколы тут же затянулись. Не осталось и следа. — Когда проснёшься, будешь полной сил. А потом… со временем, я научу тебя всему, что знаю сам. Тебе больше не придётся страдать… — убрал несколько серых прядей со лба девчонки и, поддавшись порыву, снял с её шеи артефакт.

… по подушке рассыпались золотые локоны. В точности такие же, какие были у Анны, когда та ещё была молода. Но вот странность… Эдриан не испытывал раздражения, видя явное сходство между своей любовницей и дочерью. Наоборот. Юнна казалась невероятной. Её хотелось… защищать? Да, пожалуй.

Веки девушки затрепетали, медленно открываясь.

«Слишком рано…» — подумал Эдриан, но скрыться не успел. Или не захотел. Остался сидеть, ожидая, пока её взгляд сфокусируется.

— Привет, — произнёс как ни в чём не бывало.

— Ваше… — вместо слов девчонка слабо улыбнулась. Она долго водила взглядом по стенам, будто пытаясь понять где находится. Эдриан поднялся, налил стакан воды и вернулся, молча протянув его. Подумал и помог Юнне приподняться, чтобы попить. — Спасибо, — сипло вымолвила она, снова опускаясь на подушки. — Знаете… я испортила платье, которое вы мне подарили…

Эдриан недоумённо моргнул. Он ожидал, каких угодно слов, но не этого. В груди снова щемило…