Глава 15

Мухаммед

Есения… Моя красавица так обрадовалась мне, несмотря на то, что я явился пешком и без слонов. Фрол Горин произвёл на меня неизгладимое впечатление. Ему бы в президенты – всё при нём! Уверенность, умный проницательный взгляд, харизма. Его жена – полный восторг, и моя Есения красотой в неё. Не успел разглядеть близняшку, но зато её боевую сестрёнку увидел во всей красе. Конан-варвар какой-то, а не женщина. Столько людей собралось меня встречать. Ещё предстоит разобраться кто есть кто. Несколько мужчин остаются на улице, а стайка девиц утаскивает в дом побитого парня. Есения с каменным лицом уходит за ними следом, унося венок.

У Фрола ладный дом. Поднимаюсь за ним по широким ступеням.

Мужчина с суровым лицом воина распахивает перед Фролом дверь, и хозяин дома радушно пропускает нас вперёд.

– Входите, гости дорогие! – у Фрола забавный акцент, но, возможно, он учил английский не с носителем языка.

Мой отец нанял учителей из Англии, Германии и Китая, когда мне исполнилось шесть лет. Сегодня я очень жалею, что не было среди них знатока русского языка. Но, слава Аллаху, в семье Фрола знают английский. Моего переводчика мало шакалам скормить! Хоть с цветами не промахнулся. Есения даже рот открыла от удивления.

– Анна, покажи людям, где раздеться, – командует Фрол высокой женщине в длинном синем платье. На вид ей не больше шестидесяти, и она не лишена грации. С изяществом балерины, пересекает холл и улыбается нам.

Шубу с плеч сбрасываю на руки помощнику и зябко сжимаю пальцы в промокших насквозь ботинках. Странный запах ударяет в нос. Даже не пойму, чем пахнет. Но в остальном дом очень уютный. Не чета особняку, где я остановился.

– Наша машина застряла на дороге, – обращаюсь к Фролу.

– Что вы говорите? – вскидывает брови Фрол. – Сейчас решим вопрос. Знаете, ваше высочество, в России две беды: дураки и дороги. Ну, дураки-то везде есть, а дороги – изюминка нашей страны. Давайте ключи.

– Мой водитель остался в машине.

– Добро! Сейчас отправим помощь, – Фрол поворачивается к своему суровому помощнику. – Егор Иваныч, возьми с собой Луку, если он кони не двинул, и Бяку, сгоняйте на дырчеходе.

Мне нравится, что Фрол в моём присутствии говорит по-английски со своими домочадцами.

– Дырчеход – это что? – с трудом выговариваю я.

– Дырчеход, – на лице Фрола расцветает ослепительная улыбка, – это дырчеход.

Маргарита, тем временем, поджав губы, разглядывает носы моих ботинок и что-то спрашивает у Анны. Та кивает на обувницу, и хозяйка достаёт оттуда разноцветные вязаные тапки.

Маргарита с улыбкой протягивает мне три пары и говорит на ломаном английском:

– Одеть это. Вы и ваши люди влажные…

Фрол едва сдерживает смех.

– Маргарита Сергеевна, не влажные. Мокрые, – окидывает нас внимательным взглядом и забирает у жены тапки. – Но моя женщина зрит в корень. Пойдёмте, ваше высочество, сразу в баню. Я вас там веником быстро согрею. Вы алкоголь пьёте?

– Нет. Но в баню я с удовольствием.

– Отлично. Там и отужинаем. Марго, что тогда предложим гостям выпить?

– Квас есть, кисель Анна варила с утра, – поводит плечами Маргарита.

– Квас и кисель будете? – осведомляется у меня Фрол.

– А что это?

Фрол чешет в затылке и поясняет:

– Дринк из слизи и брэд-вота.

– Что простите?

– Вода из прокисшего хлеба и жидкий крахмал с ягодами. Это вкусно.

Ни один мускул не выдаёт волнения на моём лице.

– Мы попробуем и то, и другое.

– Накидывайте обратно шубейки и за мной.

В холл выходит красивая темноволосая девушка, постарше Есении и, окинув меня оценивающим взглядом, представляется:

– Маруся, старшая сестра Есении.

– Очень приятно, – прикладываю руку к груди.

– Папа, – Маруся переходит на русский и дальше следует непереводимая игра слов. Русский очень мелодичный язык.

Фрол пресекает её речь строгим взглядом и улыбается мне:

– Иногда я жалею, что мы много позволяем нашим женщинам. У вас они вот где сидят, – Фрол показывает мне мощный кулак.

Мы выходим из дома, и я с облегчением вдыхаю морозный воздух.

– А Есения присоединится к нам? – едва поспеваю за Фролом, путаясь в полах длинной шубы. – Куда она ушла?

– Есения? Думать ушла. Ваш подарок сразил её.

– Но ведь это просто цветы.

Фрол оборачивается. В его синих глазах пляшут бесенята:

– Этими цветами покрывают могилы.

– Не понял. Мой дядя цитировал мне сегодня одного немецкого писателя. Цветы покрывают даже могилы… – неожиданно я вспоминаю, где видел такие венки. Кровь вскипает в жилах, и я поворачиваюсь к Али. Замахиваюсь, сжимая руку в кулак. – Молись сын гиены и шакала.

Марго испуганно вскрикивает, а переводчик падает на колени и прячет голову.

– Прости меня, повелитель.

– Только без кровопролития! – останавливает меня Фрол.

– Только из уважения к вашему дому, – стискиваю зубы и опускаю руку. – У вас есть в доме темница?

– В основном светлицы, – улыбается Фрол, но теперь взгляд его холоден. – И я не спешу их освобождать.

– Пошёл вон! – пинаю Али носком ботинка. – Ты уволен. Возвращайся в дом на Крестовском и жди дальнейших распоряжений.

– Руслан, проводи господина переводчика до ворот. Первый пошёл, – отдаёт приказ Фрол и берёт меня под руку. – Пойдёмте, ваше высочество, потолкуем о делах наших скорбных.

– Но мне нужно объясниться с Есенией, – пытаюсь вырваться из цепкой хватки.

– Сейчас попаритесь в русской баньке и придёте к ней как заново рождённый.

***

Руслан

Этот день никогда не кончится. Усадив переводчика в такси, я уже собирался шагнуть за ворота, но меня остановил свет фар. Вернее, три фигуры в длинных шубах, шествующих перед нашим дырчеходом. В слепящем свете они выглядели предвестниками очередного головняка.

Застёгиваю дублёнку, зябко ёжусь на ветру и замираю в ожидании. Есения говорила, что гостей будет шестеро. А я уже порадовался, что осталось двое. В распахнутые ворота выбегает Соня в собольей шубе. На шее чокер из драгоценных камней, пышные грудки навыкат в декольте красного блестящего платья. Огонь девка, но характер!

– Как тебе это нравится? Лука обосновался в Варькиной комнате и послал меня на три буквы.

– Разве он не поехал с Егорами?

– Ха! Моего муженька теперь калачом из этого цветника не выманишь.

– Ты очень кстати! Помоги мне встретить гостей, – хватаю Соню под руку и разворачиваю лицом к дырчеходу. – Улыбайся! За что послал-то?

– Ой, а кто это? – приосанивается Соня, забыв о семейных распрях. – Еськин же шейх уже тут.

– Ещё один шейх. Ходят и ходят.

– А серьёзно?

– Слышал что-то про дядю Мухаммеда. К нему вчера целый отбор в гарем был, а сегодня, похоже, Фрол проводит отбор шейхов.

– Смотри, какой представительный, – поправляет Соня выбившиеся кудряхи. – Хоть роста невысокого и уже в летах.

– Помнится, твой папа сватал тебя в своё время за представительного мужчину. Ты предпочла Луку.

– У каждого свои грабли, – фыркает она.

С подозрением кошусь на неё.

– Ты это… Такие дела с кондачка не решай. У вас с Лукой дети.

– Какие дела?

– Ещё спроси, какие дети?! В каждой семье случается непонимание. Почему Лука тебя послал?

– А что его пиджак у Вари в комнате делал? И рубашку его она держала.

– Насколько мне известно, он с твоим братом зашёл к девчонкам в Варину комнату, и там забился с Мэл поспарринговаться.

– Поспариваться он там забился!

– Эй, малышка! Думай, что говоришь.

– Всю жизнь по Горинским сохнет! Кобель несчастный.

– А кто его несчастным сделал?

– Не я.

– Извини, конечно, Соня. Но даже я уже устал от ваших скандалов.

– Да, я не ангел, – горделиво вскидывает Соня подбородок, – и не такая заучка, как Горины. Но в моём доме, когда я готовлю, пахнет изысканной едой, а не…

– Слушай, ты, – сжимаю Сонино плечо так, что она вскрикивает. – Ещё один плевок в сторону Гориных, и пойдёшь пешком в аэропорт!

Арабы уже близко. Переходим на шёпот и еле слышим друг друга из-за чихания дырчехода. Егор глушит мотор, оставив включёнными фары.

– Ладно! Замяли, – примирительно шепчет Соня. – Накипело просто.

Приложив руку к груди, чуть склоняюсь перед гостями:

– Рад приветствовать вас в усадьбе господина Горина. Меня зовут Руслан Молодцов. Я семейный юрист и партнёр Фрола.

Высокий крепыш указывает на коротышку и, набрав в грудь воздуха, представляет своего господина.

– Ибрагим Али-Басур Машхур Тумдан, правитель эмирата…

Невольно пропускаю мимо ушей все названия и титулы почтенного шейха, дивясь на Соню. Откуда взялся такой кроткий взгляд. Шейх, похоже, тоже забыл о цели своего визита. Стоит пожирает жену Луки чернющими как угли глазами.

Ибрагим быстро берёт себя в руки и коротко представляет своих спутников:

– Мой помощник Шукри и переводчик Рашид.

– Очень приятно, – киваю я.

Мы говорим по-английски, и Соня кусает губы. «Нужно было учить язык, девочка!» – усмехаюсь про себя.

– Господин Молодцов, представьте меня, пожалуйста, – с видом персидской царевны просит она.

– Софья Берая, наша гостья… – Не знаю, что ещё про неё сказать.

– Просто гостья? – удивлённо приподнимает брови Ибрагим.

– Да, проездом здесь.

– Что ты ему сказал? – светски интересуется Соня.

– У господина Ибрагима Али-Басура Машхура Тумдана есть переводчик, – у меня профессиональная память. Вроде не ошибся ни в одном имени. – Можешь через него передать, всё что хочешь сказать. Но давай уже проводим гостей… В баню.

– Разве женщинам прилично вместе с мужчинами мыться, – спрашивает Соня нарочито громко.

– А я тебя туда и не зову. Но можешь помочь своим подругам подать нам туда угощение, – улыбаюсь гостям.

Шейх что-то спрашивает у переводчика по-арабски и тот ему переводит. Тот одобрительно кивает.

– Прошу вас, господа.

Мы входим в ворота, и шейх оценивающе смотрит на дом Горина. В свете переливающихся весёлыми огоньками гирлянд, он смотрится великолепно.

– Прошу меня простить, – склоняется перед шейхом Соня и шествует к крыльцу. Её роскошная грива, зачёсанная в высокий хвост, отливает шёлковым блеском.

– Эта девушка родственница господину Горину?

– Что вы, нет! – улыбаюсь я.

В бане показываю гостям, где раздеться и провожаю в бар. Вокруг стола расположились на диване и в креслах мин херц, Адамур и Мухаммед. Сулейман стоит с каменным лицом возле своего хозяина. Мухаммед то и дело стирает пот со лба. Все трое сидят распаренные, закутавшись в белые простыни. При виде Ибрагима все встают. Обмениваемся с Фролом лишь нам двоим понятным взглядом, и тут же на лице хозяина дома расцветает улыбка.

– Добро пожаловать, гости дорогие!

Снова следует церемония перечисления имён и регалий. Фрол глазами ищет своего чихуахуа, досадливо вздыхает и представляется:

– Фрол Горин, – говорит коротко, но так словно произносит: «Просто Зевс!» и подмигивает мне: – Светлейший, подбавь-ка парку.

– Что есть «парку»? – переспрашивает Мухаммед слабым голосом.

– Будет ещё жарче! – ехидно поясняет Адамур. Интересно, как Фрол представил Мухаммеду конкурента. Как бы правда драки не вышло. Адамур сидит сам не свой.

– Ещё? – округляются глаза у Мухаммеда.

– Да, – кивает Фрол. – И потом сразу не в бассейн, а в пруд. Видели возле бани?

– Там же лёд и снег! – Мухаммеду уже с трудом удаётся сохранять спокойствие.

– Откуда лёд! – машет рукой Фрол. – Плюс два на улице.

– Плюс два, – закрыв глаза, повторяет Мухаммед. – О, Аллах!

Ибрагим садится за стол, и Фрол берётся за мобильник:

– Дорогая! В полку прибыло… А, Соня уже доложила… Помочь вызвалась?.. Бедные ёжики. Не иначе как не проснуться весной.