Глава 71. Георг

— Дамиан, — качает головой Таирий, — да, ставки были очень высоки. И, надеюсь, когда однажды ты займёшь мой пост, твой путь к нему не будет столь тернист и опасен. Всё же ты идёшь на это добровольно. И ты в кругу друзей и родных.

— Я тоже заплатил сполна, — горячо возражает Дамиан. — Я предал девушку, которую люблю. Я оставил свой род без наследников. Я разбил сердце матери. Так что не говори, что мне всё досталось даром. И в том, что прежний архиепископ хотел посадить меня на трон Абсинтии, чтобы преподнести Филиппу страну на блюдечке — не моя вина.

— В этом нет ничьей вины, — вступает в разговор Роб. — И Тай не виноват, что брат Август оказался фанатиком.

«Настолько влюблённым в него мстительным фанатиком, — добавляю я про себя, — что, когда Тай отправил его в лучший, по его мнению, приход настоятелем церкви при моём дворе, он посчитал, что это ссылка. Что Тай променял его на другого. И решил отомстить: избавиться от моей жены и ребёнка, а потом и от меня самого самым безжалостным образом. Принести в жертву младшего брата Тая и тем искупить не только свой грех мужеложства, но и его грехи. Можно подумать, наших богов когда-то это волновало. Кто бы мог подумать, что щедро подбадриваемый прежним архиепископом, он искренне верил, что делает благое дело».

— И всё же ты понятия не имеешь скольким пришлось пожертвовать и через что переступить Таирию, чтобы у тебя была красивая и ровная дорога, — продолжает поучать Дамиана Роберт. — И лучше тебе не знать.

— Нам всем пришлось несладко, — встаю я, усмиряя эти споры. — Но не будем меряться потерями. Каждый знает, что ему делать. И я здесь именно затем, чтобы показать всему миру, что вера у нас одна. Что нам нечего делить. Но если кто-то считает Абсинтию лёгкой добычей, то сильно ошибается.

И только вечером, оставшись с Дашкой наедине, я вдруг осознаю, что завтра всё и решитсяэ, и начинаю нервничать.

— Сказочка моя, — обнимает она меня, когда битый час проворочавшись сбоку на бок, я так и не смог заснуть. — А знаешь, я согласна. Назовём его Пётр. Первый.

— Что? — выныривая из своих дум, не сразу понимаю я о чём она говорит.

— Нашего старшего сына, — приподнимается она, чтобы заглянуть в мои глаза. — Я считаю, чудесное имя для будущего короля.

И что-то светится в её глазах. Нет, не вопрос, не загадка, не предположение…

— Не может быть, — качаю я головой, совершенно ошарашенный своей догадкой.

— Да, — кивает она. — У нас будет ребёнок.

Что-то падает внутри меня, а потом как поплавок поднимается, подступая к горлу. Я не могу вдохнуть. Я не могу пошевелиться. Я не могу ничего сказать.

— Я… О, боги! — закрываю я глаза, обхватывая её руками. — Повтори.

— Скоро ты снова станешь отцом. Я беременна, Гош. Беременна. У нас будет сын. И не спорь, это мальчик.

— Родная моя, — выдыхаю я, едва справляясь с голосом. — Как же я рад это слышать. Ты даже не представляешь себе…

— Нет, я очень хорошо это представляю, — улыбается она. — Поэтому завтра пойди и порви их всех. В клочья.

— Я порву их на такие мелкие куски, — шепчу я, заваливая её на спину, — что никто и никогда не соберёт.

И целую, целую, целую, сползая вниз до самого низа живота. До ещё такого плоского, такого маленького животика, но в котором уже растёт наш сын. Наш! Сын!

— Малыш, — прижимаюсь я губами к тёплой коже. А потом не могу устоять, чтобы не спуститься ниже. Заставить её выгнуться, заверещать. — Или нам больше нельзя? — поднимаю я голову.

— О, нет, продолжай, продолжай, — улыбается она, раскрываясь. А потом резко закрываясь. — Ты колешься.

— Я всегда колюсь, — улыбаюсь в ответ. И прокладывая дорожку поцелуев обратно, вверх по её телу, кажется слишком увлекаюсь.

Настолько увлекаюсь, что переворачиваю её рывком, и прижавшись к ягодицам, кладу руку туда, где только что побывали мои губы. Там влажно, горячо, маняще. Там всё настолько заточено под меня, словно для этого и было создано. Под мою руку, мой темперамент, мой размер.

И орт побери, как же это возбуждает — женщина, зачавшая от меня.

Орт побери, как же она желанна — женщина, стонущая подо мной.

Та, что всегда знает, чего я хочу. Та, что делает меня счастливым каждый день. Та, что одна умеет так шептать моё имя, что я кончаю в два толчка. А ещё она знает те самые волшебные и только наши с ней слова.

— Да! — выдыхает она. — Спасибо. Пожалуйста. Пошёл на фиг.