ГЛАВА 8

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая белоснежные облака в жёлто-красные цвета. Глава Академии с тоской посмотрел на высокие горы и, оценив, что совсем скоро дневное светило спрячется за ними, ускорил шаг. Занятия у адептов давно уже закончились, и они отправились отдыхать, лишь некоторые оставались на тренировках до позднего вечера. А вот ректору отдых только снился. Казалось бы, в боевой Академии дисциплина и порядок на первом месте, но гормоны у адептов не дают им жить спокойно. И не только им, а всему преподавательскому составу. – О, лорд Ровьен, вы уже здесь? Отлично! – Преподаватель по боевой магии встретил ректора у входа на один из закрытых полигонов. – Эти оболтусы… Посмотрите сами, что они натворили. Ровьен и посмотрел. Весь полигон представлял собой отвратительную картину. На земле, стенах и даже на защитном куполе были размазаны останки нечисти. Небольшая группа адептов, опустив плечи, стояла в эпицентре всего этого ужаса. – И что здесь было? – флегматично поинтересовался глава Академии, осматривая полигон. – Эти деби… адепты, – кашлянул преподаватель и бросил на поникших парней злой взгляд. – Они решили поэкспериментировать и смешали несколько стихий, а усилили это артефактами. Вот и итог. Глаза ректора наполнились Тьмой, и парни непроизвольно сделали шаг назад. – Что вы сделали? – нарочито спокойно спросил Ровьен, едва сдерживая ярость. – Мы не хотели, – осторожно начал третьекурсник. – Не думали, что так получится… – Ключевое здесь – «не думали»! – едва не зарычал ректор. – Вы понимаете, что могли натворить? – Ну-у-у… мы это… Вы же сами говорили – пробовать новое, лучше изучать свои силы и возможности. Вот мы и… – развёл руками второй адепт и под взглядом ректора сник. – Верно, – как-то совсем зловеще улыбнулся Ровьен, и несчастным парням совсем стало дурно. – Нужно пробовать новое, экспериментировать, изучать свои силы и возможности. Верно. Но что я ещё говорил, адепт Жухьен? – Э-э-э… – многозначительно выдал он. – Прежде чем отклоняться от стандартных схем, нужно их тщательно изучить и рассчитать новые данные, которые мы хотим внести, – ответил третий парень, хмуро посмотрев на своего друга. – Почему вы этого не сделали до того, как решили использовать артефакты и смешивать стихии? – уточнил Ровьен таким тоном, что можно было заморозить нашкодивших мальчишек на месте. – По нашим расчётам не должно было, – он развёл руками, как бы указывая на весь ужас вокруг, – произойти такого. – А вы рассчитывали или примерно прикинули? – приподнял чёрную бровь ректор. Преподаватель, что стоял рядом, хмыкнул. Он-то точно знал, что в головах этих адептов ветер дует и никаких расчётов они не делали, а решили попробовать наобум. Вдруг что-то прикольное выйдет, и их по головкам погладят, да и весело будет. – Да, расчётов было… маловато, – поджал губы адепт и с просьбой о помощи в глазах посмотрел на своих дружков. Но те ответили ему обречёнными взглядами. Они уже понимали, что наказания не избежать. – Маловато? – улыбнулся ректор, и у адептов пополз липкий страх по позвоночникам. – Маловато для того, что вы чудом остались живые и не покалеченные? Вы понимаете, что могло здесь произойти, если бы удача отвернулась от вас? Вы осознаёте, что если бы область удара вышла за пределы, то ваши щиты разнесло бы на мелкие осколки, и с останками нечисти мы отскребали ещё и ваши. А родителям послали бы письма с примечанием, что Академии не удалось вбить в ваши пустые головы элементарные меры безопасности и вы решили самоубиться путём баловства с опасными игрушками. Ведь в детстве не наигрались и решили продолжить, но уже со взрослыми. А на ваших похоронах я бы в своей речи сказал о том, что мне очень жаль глупых адептов, однако я рад, что они не унесли с собой ещё кучу своих одногруппников за компанию, ведь если бы они решили поэкспериментировать на паре или в условиях практики, то жертв могло бы быть гораздо больше. А так только сами себя угробили. И надеюсь, что они не переродятся, чтобы продолжить свои эксперименты в новой жизни. Парни синхронно сглотнули вставший комом в горле страх. Только сейчас до них окончательно доходили последствия необдуманного поступка. – Простите, ректор, – понурил голову третий адепт, что заявил о малом количестве расчётов. Остальные последовали примеру своего друга и проблеяли сухие извинения. – Если бы это вытворили первогодки, то я бы ещё понял. Ведь они совсем мало соображают и не понимают все последствия. Но вы третий курс. Третий! Вы на боевую практику ездили со второго и видели, что бывает в условиях реального боя и к каким последствиям ведут необдуманные поступки. – Ректор тяжёлым взглядом обвёл провинившихся и заключил: – Для усвоения мер безопасности вы пересдадите зачёт у преподавателя Тробуша. Троица чуть не взвыла в голос от досады. Это был один из самых жёстких преподавателей, сдать у которого могут только те, кто выучил его предмет на отлично. А пересдача будет очень тяжёлой. Ведь Тробуш расстроится, что третьегодки, которые сдали его предмет, сумели так накосячить и забыть вдолбленные в них знания. А Тробуша адептам лучше не расстраивать. Он обидчив, злопамятен и очень щепетильно относится к своему предмету. – Помимо этого, естественно, очищать этот полигон вам! Да, мальчики, за собой нужно убрать. И завтра к восьми вечера вы должны его сдать вашему куратору. – Ректор повернулся к стоящему рядом мужчине, что так же зло продолжал смотреть на провинившихся. – А за нарушение правил безопасности вы наказаны уборкой в столовой. Месяц отработки! – Ну как мы тогда сможем подготовиться к зачёту у Тробуша? – взвыл первый из троицы. – Подготовиться? – наигранно удивился ректор. – Вы должны знать весь материал назубок. Ведь как-то же сдали уже этот зачёт на первом курсе? И адепты едва вновь не взвыли. Сдать-то они сдали, но многое уже подзабыли. А чтобы пересдать, им нужно весь учебник вызубрить и ни на буковку не ошибиться. Тробуш не простит. – А теперь вон мыться! – скомандовал ректор и развернулся к куратору неудачников. Мимо них пробежали адепты, желая как можно быстрее скрыться с глаз злого ректора, пока тот ещё отработок не назначил. – Если посчитаете нужным их дополнительно наказать, против я не буду. – Да, лорд Ровьен, – тяжело вздохнул преподаватель, и они, ещё раз всё осмотрев, последовали к выходу с полигона. Жаль, что эти недоучки ещё и учебные экземпляры угробили так, что восстановлению не подлежат. Одни убытки. – И ещё… – остановился Ровьен, и куратор нашкодившей троицы остановился вместе с ним, внимательно глядя на главу Академии. Но ректор не успел сказать, что хотел. Ему на плечо с защитного купола упал кусок нечисти, заляпав шею и часть одежды мужчины чёрной жижей. Вонь ударила в нос так, что у ректора защипало глаза, которые заволокла яростная Тьма. – Понял, – мрачно заявил преподаватель. – Назначу им ещё наказание. – Назначьте, – процедил сквозь зубы глава Академии, и куратора как ветром сдуло. Преподаватель помчался отчитывать нерадивых адептов и назначать им дополнительную отработку за то, что довели ректора. Ровьен сбросил с плеча воняющий кусок какой-то части туловища нечисти и, бросив злой взгляд в сторону душевых, где сейчас мылась троица, решил, что видеть их больше сегодня не хочет. Благо полигоны прилегали друг к другу, и в каком-нибудь из соседних сейчас душевые свободные. Нужно было смыть с себя зловонную жижу, от которой едва не слезились глаза, и ополоснуть рубашку. Лучше в мокрой дойти до своих покоев, чем в грязной и вонючей. Но ближайший полигон, на удивление, оказался занят. На нём ещё шла тренировка целой группы с четвёртого курса, и отвлекать их ректору не захотелось. Хорошо отрабатывали атаки и защиту. Пусть продолжают. Поэтому глава Академии вышел на ближайший открытый полигон, на котором, естественно, уже никого не было. Неудивительно, ведь столь поздние тренировки адепты старались проводить под закрытым куполом, где нет холодного ветра и дождь не помешает, а зимой и снег. То, что полигон оказался открытым, ректора не удивило, ведь здесь нечисти не было, а значит, и особого смысла в дополнительной защите тоже. Он быстро прошёл к небольшому зданию с раздевалками и душевыми, расстёгивая ряд мелких пуговиц на рубашке. Открыл дверь в душевые, прошёл внутрь. Яркий свет после полумрака на полигоне и в самом помещении ослепил на секунду, и Ровьен зажмурился, но по инерции, помня расположение в душевых, сделал ещё несколько шагов. А когда он вновь открыл глаза, то замер, рассматривая открывшуюся картину. Под струями воды в мужской душевой стояла голая девица с белоснежной пеной на длинных, цвета молочного шоколада, волосах. Она, совершенно не замечая чужого присутствия, смывала мыльную пену, проводя тонкими длинными пальцами по шелковистым волосам. И от каждого её движения Ровьен чувствовал, как пробуждалась в нём Тьма. Она, словно спящая хищная кошка, приоткрыла глаза, приподнялась и с интересом уставилась на девицу. Ей однозначно нравилось увиденное. Что скрывать, Ровьену нравилось ничуть не меньше. Возможно, даже гораздо больше, но позволить он себе ничего не мог. Это была его адептка. Да и вся ситуация не та, чтобы можно было себе что-то позволить, кроме того, чтобы ещё несколько секунд понаслаждаться видом голой девушки. Но через мгновение Тьма резко взбунтовалась, потянулась к этой девушке, желая заполучить её, овладеть ею. И это было так сильно, так резко и непонятно… что ректор непроизвольно сделал шаг назад и наступил на что-то под его сапогом. Это что-то хрустнуло и выдало его присутствие адептке. Но за долю секунды до того, как она повернулась к нему, Ровьен уже знал, кого увидит. Ведь именно на эту девушку так реагировала его Тьма. Необъяснимая злость на самого себя и свою Тьму заставила его резко и со сталью в голосе спросить: – Адептка Ворн, что вы забыли в мужских душевых?