Глава 10

Ангелина – Я хочу знать, что произошло, – произнес декан, присаживаясь за стол. Уже минут пять мы находимся в кабинете отца. Дан все это время не сводил с меня яростного взгляда, а я делала вид, что кроме меня здесь никого нет. Сидела себе спокойно и рассматривала маникюр, который, к сожалению, так и не успела обновить. – Она испортила мою машину! – повторил ранее сказанное Дан. Так тебе и надо! Хотелось съязвить, лишь для того чтобы позлить его сильнее, чтобы увидеть бешенство в глазах того, кто посмел тронуть меня. Но если я сделаю это, то признаюсь в преступлении, за которое потом последует наказание, поэтому молчала. – Не груби! – осадил его декан. – Почему ты думаешь, что это сделала Ангелина? – Геля, – исправила отца, – и я этого не делала. – Я знаю, что это сделала ты! – выкрикнул Белецкий, вскакивая с кресла. – Докажи, – ответила спокойно, послав ему самую обворожительную улыбку. – Успокойтесь, оба! – прикрикнул отец, чем немало меня удивил. Обычно спокойный, рассудительный, и вдруг нервничает. Это могло бы быть смешно, если не было б так грустно. Поскольку уверена, отец считает, что это сделала я. Обидно, конечно, но не смертельно, ибо это действительно сделала я. Только сначала пусть докажут. – Итак, я спрашиваю еще раз, Дан, почему ты думаешь, что это сделала Ангелина? – Геля, – вновь поправила его, но никто на это не обратил внимания. – Потому что уверен в этом! – ответил Белецкий. – Для этого должны быть какие-то основания, – задумчиво проговорил декан этого «чудесного» заведения. – Или, возможно, месть? – Что? Какая месть? Вы что, шутите?! – взбесился Белецкий. – Она испортила мою собственность! Нанесла моральный ущерб! И это я еще молчу про угон!!! Вот только отцу было глубоко плевать на его гнев и крики, он продолжал восседать в кресле и свысока на нас смотреть. Было что-то непривычное в его взгляде, безысходность или обреченность, а может быть, усталость?.. – Какая-то причина же должна быть, раз Ангелина это сделала, – проговорил задумчиво он спустя пару минут молчания. – Геля, и я этого не делала! – заявила им, поднимаясь. Этот разговор стал надоедать, я вообще не видела в нем смысла. Я хотела отомстить этому негодяю, дать понять, что он не с той связался, и я это сделала, теперь пусть разбираются кто, зачем и как это сделал, а я, пожалуй, пойду. – Сядь, – проговорил отец, понимая, что я намереваюсь покинуть их «веселую» компанию. – Но… – мне хотелось возразить, сказать, что не собираюсь сидеть тут и выслушивать, как какой-то недоделанный мачо обвиняет меня в том, чего я не делала, но отец не позволил этого сделать, грубо перебив: – Я сказал, сядь! И сказал ведь это не как декан, а как отец. Даже взбешенный Белецкий удивленно бровь вскинул. Так что делать было нечего, пришлось выполнять просьбу, точнее приказ, поскольку спорить с отцом при постороннем не хотелось. – Ну что ж, давайте разберемся, кто прав и кто виноват, – и прозвучало это как-то недобро, даже Белецкий это понял, поскольку вся ярость в его глазах вмиг растворилась. – А я еще раз повторяю, что не делала этого! Да я просто физически не могла это сделать! – прокричала в ответ Белецкому на очередное обвинение. – Да мне плевать, что ты говоришь, это твоих рук дело! – огрызнулся он. – И вообще, я требую, чтобы вы сейчас же вызвали полицию! Этот спор длился на протяжении часа. Я никак не могла отвязаться от них и наконец-то покинуть институт. У меня, между прочим, через пару часов начинается смена, а мне еще нужно подготовиться! – Обязательно, – спокойно ответил отец. Он вообще старался не лезть в нашу перепалку, лишь наблюдал и чему-то изредка усмехался. – Только для начала разберемся, кто на самом деле виноват. – Это она сде… – Хватит! – перебил отец Белецкого, сбрасывая маску и наконец, превращаясь в декана. – Скажи, Дан, когда ты в последний раз видел свою машину, до того как ее… испортили? – Утром, когда приехал, – нехотя ответил он. – Нет, после второй пары, – тут же исправился Дан. – Я выходил покурить, и машина стояла там, где ее припарковал. – Ага, значит, это произошло во время пары, – проговорил отец. – Ангелина, где ты была в это время? – обратился он ко мне. – Ну естественно, на паре, – ответила, строя из себя оскорбленную. – Я проверю, так ли это, – сказал отец. – А теперь предлагаю вам разойтись, а я, пожалуй, пообщаюсь с полицией. – Что значит, разойтись? – возмутился Дан. – Это что, все? Его удивлению не было предела. Не знаю, на что он надеялся, но явно не на это. Ну да, будь сейчас перед нами не мой отец, то простыми разговорами это дело явно не обошлось, а так… – А что я еще могу сделать? – удивился отец. – Я декан, а не следователь, поэтому предпочитаю оставить это дело профессионалам. – То есть, вы ее сейчас отпустите? – спросил Белецкий, угрожающе нависая над отцом. – Дан, успокойся, она же не покинет страну из-за такого пустяка,– хмыкнул отец, поднимаясь. – Все данные находятся в ее личном деле, и если полиция посчитает нужным, эта информация попадет им в руки, а пока… – Ну что ж, думаю, мне и правда, пора, – проговорила, хлопнув в ладони, поднимаясь. – О нет, – осадил меня отец. – Пожалуй, тебе лучше задержаться, а вот Дану… – Я понял, – недовольно выплюнул Белецкий. – Но учтите, я серьезно настроен, и виновный будет наказан по всей строгости закона! – проговорил он перед тем, как покинуть кабинет. – Кто бы сомневался, – устало произнес отец, опускаясь в кресло. – Ангелина… – Геля, – исправила его, нехотя снова заваливаясь в кресло. Мне не терпелось выскочить вслед за Белецким, чтобы еще раз увидеть его разочарованный вид, когда он посмотрит на машину. А вообще, автомобиль мне было жалко. Всегда неровно дышала к подобному транспорту. Мощный, красивый, дорогой… Это главное качество, которое не всякий может себе позволить. Трогать автомобиль хотелось меньше всего, но иного выхода я не видела. На войне как на войне. Впрочем, ничего серьезного с ней не сделали. Подумаешь, краска, в любом салоне ее приведут в порядок. – Что же ты со мной делаешь?! – выдохнул отец, потирая ладонями лицо. – Когда же это все закончится? Когда ты, наконец, повзрослеешь? – Не начинай, а? – бросила скривившись. – А что толку? Можно подумать, это что-то изменит, – хмыкнул он. – Ну вот видишь, иногда мы все же друг друга понимаем, – заметила я, поднимаясь. – Ладно, маме привет, а мне пора… – сказала, направляясь к выходу. – Геля, – остановил он меня в дверях. – Я все же надеюсь, что это сделала не ты. Я не стала ничего на это отвечать, просто улыбнулась. Мне было жалко родителей, даже порой приходила мысль прекратить эту вражду, но в последний момент я гнала чувство вины прочь. Не я начала эту войну, и не мне ее заканчивать.