Трое в передряге, не считая собаки

Иван

– Витя, дай машину, – прошу совсем не вежливо, потому что у меня внутри все подрагивает от мысли, что Заноза опять ввязалась в какую-то авантюру.

Собаку она ворует! Ненормальная просто! Я поседею с ней раньше времени.

– Ого. Помчишь к своей девочке? Подгорает? – стебется брат, но бросает в меня ключ от машины, который я ловлю и сразу направляюсь на выход, промолчав на его ироничный вопрос.

Помчусь.

К моей девочке.

И никакие увещевания, что не она, а только Мариса имеет право так называться, не помогают. Уже спустя пять минут я мчусь по шоссе к городу, поглядывая на навигатор, который ведет меня в престижный район. Через сорок минут я на месте. Думал, приеду, когда все закончится. А оказалось, что самое интересное в разгаре.

Едва вспомнив нажать кнопку сигнализации на брелоке, бегу туда, где столпились люди. Проталкиваюсь сквозь зевак и наблюдаю картину: Ася и еще две девушки бросаются на мужика, который силится отобрать у одной из них скулящую собачонку. Тем временем трое полицейских пытаются одновременно разогнать толпу и утихомирить четверку ненормальных, которые выясняют, кому принадлежит собака. У Аси красным горит щека, и я чувствую, как мои челюсти напрягаются. Это он ее ударил?! Я ж порву его сейчас!

Надвигаюсь на эту компанию, когда вперед выскакивает Ася и упирается мне ладонями в грудную клетку. Ее глаза широко распахнуты.

– Ты тут откуда?

– Что со щекой?

– Горит.

– В смысле – «горит»? Он тебя ударил? – киваю на мужика.

– Нет. Брызнул перцовым баллончиком.

– Пиздец, – выдыхаю. – Постой тут.

Отодвигаю ее в сторону и иду к мужику, не замечая ничего вокруг. Все перед глазами заливает красным, а от напряжения может лопнуть голова. Кровь в висках пульсирует и, кажется, что кожа вот-вот треснет от того, как я сжимаю кулаки.

– Эй, ты куда? – дорогу мне преграждает полицейский.

– Туда, – киваю.

– Ты живешь в этом доме?

– Вы, – поправляю машинально.

– Что?

Перевожу взгляд на парня лет на десять меня младше. Худощавый и пока еще совсем зеленый, но уже преисполнен собственной важности от того, что надел полицейскую форму и носит кобуру.

– Вы, – повторяю. – К незнакомым людям нужно обращаться на «вы».

Он задирает подбородок.

– Сильно умный?

– Пропусти, – прищурившись, цежу сквозь зубы.

– Те, – добавляет он. – ПропустиТЕ.

– Я скажу тебе «те», когда ты скажешь мне «вы».

– Я ж могу и арестовать.

– И точно так же выпустить уже через минуту.

– С чего это?

– С того, что статьи Уголовного кодекса я знаю получше тебя.

– Юрист?

– Адвокат.

Бросаю взгляд на Асю, которая ошарашено смотрит на меня. Да, я немного не договорил. Например, не сказал, что у меня есть лицензия, и что я не просто консультант при суде. Теперь она знает почти все. Но я не думаю, что для нее это что-то изменит. Если я что и понимаю в женских взглядах, то эта ярость в Асиных означает, что ей не все равно. А с этим точно можно работать.

– Забираем, – вклинивается в наш разговор полицейский постарше.

– Не имеете права, – парирую я.

– Вас, – с нажимом произносит он, – не имеем, хотя докопаться можно было бы. А вот эту великолепную троицу – запросто. Дамочка, верните собаку, – он поворачивается к девушке, которая настолько крепко держит пса, что тот уже охрип от скулежа, и его глаза, кажется, сейчас просто вылезут из орбит.

– Не отдам! Он мой! Вот же его паспорт! – она размахивает книжицей собачьего документа. – Это он у меня забрал собаку! – тычет наманикюренным пальцем в сторону мужика с расцарапанным лицом.

– Крути всех, в отделении разберемся, – устало выдыхает мужик и машет рукой младшему сержанту. Тот сразу выхватывает наручники и двигается к девушкам.

Ася прячется за мою спину, и я делаю шаг к старшему.

– Может, замнем? – говорю так, чтобы меня слышал только он.

– В отделении заминай, – с презрением выдает он, и я понимаю, что с этими уже ничего не порешаю.

– Ванечка, не отдавай меня им, – судорожно шепчет Ася, встав передо мной. Ее глаза сейчас огромные, и в них страх. – Папа меня убьет.

– Пусть становится в очередь, я первый, – рычу на нее. – Я поеду за вами. Какое отделение? – спрашиваю старшего. Он быстро называет район, и я качаю головой. Сам там бывал пару раз за хулиганство. Ох, и доставалось нам с Витей тогда от мамы. – Ася, не сопротивляйся, наручники могут больно натереть. Без браслетов, – кидаю младшему сержанту. – Она добровольно поедет.

– Ваня! – вскрикивает она, когда сержант заводит ей руки за спину и хватает за локоть.

– Нежнее, не поцарапай. Ася, не ори. – Наклоняюсь к ней и шепчу у самых губ: – Не привлекай внимание, и папа не узнает. И голову опусти, тут мамкиных ютуберов с десяток.

Ася, словно очнувшись, бросает быстрый взгляд на толпу, в которой только ленивый не ведет стрим с события, потрясшего приличный с виду двор, а потом быстро опускает голову, прикрываясь завесой волос.

– Ты же заберешь меня? – шепчет.

– Заберу, – отвечаю твердо, и сержант уводит мою Занозу в машину.

Упираю руки в бедра и задираю голову, глядя на темнеющее небо. Как ей удается каждый раз попасть в какую-то задницу? Набираю Витю:

– Есть наличность?

– А что, без денег уже не дает? – ржет он.

– Асю загребли в кутузку, надо забрать.

– В какую?

– Нашу любимую.

Витя смеется громче.

– Я сейчас Филонову позвоню, выпустят твои тридцать три несчастья. Подъедь туда, чтобы объяснить им, кого забираешь.

– Там три девушки и собака.

– Блядь, я хочу знать все подробности.

– Узнаешь, я привезу ее к тебе. Слушай, чем убрать следы перцового баллончика?

– Спиртом или водкой. Перед этим можно промыть практически горячей водой с жидким мылом.

– Она ж печет.

– Ну, или ждать, пока не попустит.

– Ладно, дай знать, как разрулишь.

Запрыгиваю в машину и еду за паркетником полицейских до самого отделения. У меня уже чешутся ладони выпороть бедовую Асю, чтоб наконец начала сначала думать, а потом делать. И невольно закрадывается мысль, что вот послезавтра я улечу, и некому будет ее выдергивать из передряг. Отцу она ни за что не признается, вон как побоялась, что ее узнают. Надо будет дать ей номер Вити или даже лично установить его на быстрый дозвон на телефоне моей сумасшедшей. Но даже эта мысль не успокаивает, хоть я и знаю, что у Аси есть подруга, жена Романа, и здесь живет мой брат-судья и его жена-прокурор. Все равно тревожно за эту ненормальную, за которой приключения сами ходят следом.

Из отделения Асю и ее соратниц по преступлению я забираю уже спустя полчаса после прибытия. От мужика открещиваюсь, а благодаря Вите делаю так, что инцидент с собакой замят. Приходится дать этому наркоману несколько шуршащих купюр, чтобы отвалил от девочек и не писал заявление.

Стоя у крыльца, наблюдаю, как на улицу выходят эти трое и псина. Трое в лодке, блядь, не считая собаки.

Достаю из кармана сигареты, вставляю одну между губ и подкуриваю.

– Можно и мне? – спрашивает Ася, и я смеряю ее пренебрежительным взглядом.

– Тебе нельзя.

– Это еще почему?

– Не вырастешь.

– Так вот почему ты такой низкий?

– Ладно, с меня хватит, – произношу тихо и иду к машине.

– Ваня, я пошутила! – несется за мной Ася. – Ты что, обиделся?

– Я заебался, – рявкаю, резко развернувшись. Только расстояние между нами не позволило Асе налететь на меня.

– Возиться со мной? – тихо спрашивает она, притормозив. И смотрит так… Обнять хочется.

Распахиваю дверцу.

– Девки, бегом в машину! – ору на них, и, что удивительно, без единого писка они загружаются в Витину машину, даже Заноза не сопротивляется.

Мы молча развозим подруг Аси по домам. Когда остаемся в машине одни, она разворачивается и сверлит мою щеку взглядом.

– Болит? – киваю на ее лицо.

– Болит.

– Чего молчишь?

– Я терпеливая.

– Ты дура, – не сдерживаюсь.

– Хватит меня оскорблять!

– Ася, блядь, как можно было в это ввязаться?! – от переизбытка эмоций луплю ладонями по рулю. Я! Ладонями по рулю! Никогда так не делал. Я привык сдерживать свои эмоции. Ася, похоже, пробуждает во мне худшее.

Она хмурится, складывает руки на груди и, подпрыгнув на сиденье, демонстративно отворачивается к окну. Ну и славно. Мне нужны эти несколько минут до дома брата, чтобы из ноздрей перестал валить дым.

– Почему мы сюда приехали? – возмущается Ася, пока открываются ворота. – Отвези меня домой. Я не стану позориться перед твоим братом и Ирой.

– То есть на полгорода опозориться ты была согласна, а тут вдруг засмущалась?

– Скажут еще, что ты какую-то ненормальную привел!

– И в каждом слове будет правда.

– Останови! Я выйду и поеду домой!

– Завтра поедешь, сегодня надо спасти твою щеку.

– Тогда вези в больницу! Зачем в дом твоего брата?! Он врач?!

Ася дергает ручку двери, но я предусмотрительно заблокировал ее ровно до того момента, пока не закроются высокие ворота. Теперь для нее единственная возможность свалить – это перемахнуть через забор, но вряд ли и так потрепанная Заноза решится на такое. Хотя от нее чего угодно можно ожидать, поэтому надо держать ухо востро.

Открываю ее дверцу и протягиваю руку.

– Идем.

– Не пойду, сказала же, – нахмурившись, Ася пытается делать страшные глаза, чтобы, видимо, быть убедительнее в своем отказе.

– Ты сейчас ведешь себя, словно избалованный ребенок. Я могу вытащить тебя силой, но все еще надеюсь на твое благоразумие.

– Может, зря? – язвительным тоном отзывается она. – У тебя вон Мариса покладистая, от нее и ожидай благоразумия.

Я прищуриваюсь, не в силах поверить тому, что слышу. В словах и тоне Аси четко сквозит ревность, которую можно учуять за версту.

– Ты чего улыбаешься? – растерянно спрашивает Заноза, немного поумерив пыл.

– Ты ревнуешь.

– Ни черта подобного!

– Ревнуешь, – настаиваю я.

– Ты слишком самоуверен.

– А ты забавная.

– Как щеночек?

– Как детеныш гарпии. Выбирайся, Ася, идем лечить твою щеку.

Она отстегивает ремень безопасности и, игнорируя мою руку, наконец вылезает из машины. Сделав пару шагов к дому, Заноза поворачивается и тычет в меня пальцем.

– Но это не потому, что ты настоял, а потому что я и сама понимаю, что с этим уродством, – взмах рукой в направлении обожженной щеки, – надо что-то делать.

Сказав это, она задирает подбородок и твердым шагом направляется к крыльцу. А мне хочется догнать ее, замахнуться и так треснуть по этой заднице ладонью, чтобы горела ближайшие три дня.