Глава 30

Прикрыв глаза, женщина задремала и очнулась, лишь когда экипаж остановился. Она помнила, что в билете указывалось четыре станции до Сариссии. Вероятно, это одна из них. Значит, можно выйти, размять затекшие ноги, может быть, и перекусить… Дверь распахнулась, вежливый служитель в зеленой форме опустил маленькую лесенку и поинтересовался:

– Будете ужинать, леди?

– Буду, – согласилась Алла Николаевна, осматривая станционный двор.

Тут суеты было меньше. По периметру и над крыльцом горели магические фонари, окна отражали более теплое свечение масляных ламп и каминов. Ее проводили в маленькую комнатку с нарисованным на двери силуэтом дамы в длинном платье и с зонтиком в руках. Там можно было умыться, поправить прическу, а сидящая за маленьким столиком женщина предложила подшить, если вдруг что необходимо, или приобрести у нее гигиенические средства, дамские журналы и сладости.

Мастер-библиотекарь не стала отмахиваться. Она купила дамский журнал, ведь мода – это интересно в любом мире. Взяла жестяную коробочку фруктовых леденцов, совсем крохотных, но ароматных. Еще были кубики из ягодной массы с добавкой чего-то похожего на агар-агар, сушеные фрукты, посыпанные мелкими семечками, по виду похожими на кунжут, а по вкусу – на грецкие орехи. Нашелся бумажный пакетик с сухими колбасками и еще один – с шариками сухого сыра. В общем, дорожный провиант для путешественников в ассортименте. Женщина решила не экономить и попробовать все. Довольная продавщица упаковала покупки в легкую щепную коробочку, оклеенную бумагой и пожелала приятного путешествия.

После посещения уборной Алла Николаевна прошла в небольшую круглую столовую. Тут стоял один стол, накрытый на пятерых. Других путешественников еще не было, зато возле тележки с кастрюльками и судками стоял официант в привычной уже зеленой форме, но в белом фартуке и шапочке. Он предложил куриный суп, жаркое из кролика, овощное рагу, пирожки и три вида горячих напитков.

Хотелось супа и чая, а лучше – кофе. Но за неимением земных радостей она согласилась на бульон и пирожки с яйцами, а малиновый напиток, к которому полагалось еще маленькое пирожное с удивительно вкусным кремом, и вовсе примирили её с действительностью.

И когда от пирожного остались только крошки, в столовую вошли еще четыре обладателя «золотых билетов». Три дамы и мужчина. Алла Николаевна была уже сыта и благодушна, поэтому лишь попросила у официанта вторую чашку напитка, пока путешественники, утомленно переговариваясь, усаживались за стол и пробовали суп. Ко второй перемене дамы оживились, начали разговаривать, и стало понятно, что они едут в столицу на праздники, чтобы навестить родных и повеселиться. Мужчина молча съел суп, потом жаркое, затем, игнорируя любопытные взгляды дам, взял большой кусок сладкого ягодного пирога, а когда доел и собрался вставать, в столовую заглянул служащий:

– Дамы и господа, дилижанс в Сариссию отправляется через пять минут!

Алла Николаевна тотчас встала, подхватила свой журнал и коробок с перекусом, попросила официанта наполнить флягу малиновым напитком, который ей понравился, и спокойно вышла в морозную тьму. Пока она ужинала, пошел легкий снег. Служащий с фонарем проводил ее до экипажа, помог сесть. Свежая грелка, новая фляга, тусклый фонарик, чтобы не мешал спать, но позволял листать журнал… Не успела женщина вытянуть ноги, как дверь снова отворилась, впуская того самого мужчину.

– Доброй ночи, сударыня, прошу прощения за беспокойство, я еду в Сариссию.

Голос звучал вежливо, но твердо. Неужели путешественник полагал, что дама может устроить скандал? В шестиместном дилижансе? Мастер вежливо улыбнулась:

– Рада, что у меня появился попутчик. Я удивлялась, почему никто не присоединился раньше.

– Неудобный маршрут, – пояснил мужчина, усаживаясь напротив. – Позвольте представиться: мастер Мур, Лесли Мур.

– Мастер Алла Смирнова, – представилась женщина.

– Мастер? – мужчина приятно улыбнулся.

– Библиотекарь, – скромно ответила она, опустив ресницы.

Служащий предложил мастеру Муру грелку и плед, а убедившись, что пассажиры устроены удобно и не имеют жалоб, сообщил, что следующая остановка будет около двух часов ночи в маленьком городке под названием Гирейс.

Хлопок двери, сигнал отправления и мягкое покачивание экипажа дали возможность спутникам присмотреться друг к другу. Алле Николаевне хватило одного взгляда на плотную шелковистую ткань дорожного костюма, чтобы понять, что перед ней не просто мастер, а скорее всего, владелец собственного дела, а то и нескольких мастерских.

Руки крупные, мужские, но очень ухоженные, с прямоугольными розовыми ногтями. Похожие руки были у профессора с кафедры алхимии. Чуткие, сильные пальцы, как у хирурга, но никаких порезов или ран от ожогов. Она еще так удивлялась этому, ведь алхимики работают то с кислотами, то с едкими солями, а у него руки, словно только что в салоне побывал.

Она вспомнила, как на первых своих лекциях землянин Виктор Петрович пытался внедрить понятие защитных перчаток для лабораторных работ, и тогда ему показали кольца. Десяток одинаковых тонких ободков: по одному для каждого пальца. Сделанные из магинейтрального лунного серебра, расписанные защитными рунами, они заменяли алхимикам и артефакторам перчатки. На пальцах мастера Мура не было колец, он снял теплые кожаные перчатки с меховой опушкой, но наметанный женский глаз определил легкие, едва заметные светлые следы у основания пальцев. Значит, работает руками и много…

– Я мастер-ювелир, – сказал попутчик, заметив пристальное внимание к своим рукам, – решил съездить в Сариссию, присмотреть подмастерьев.

– Разве в Академии Искусств есть кафедра ювелиров? – удивилась Алла Николаевна, уже открыто рассматривая его.

Не красавец, лицо умное и волевое, морщинки вокруг серых глаз, волосы подстрижены довольно коротко, однако стрижка ему идет, сбавляя несколько лет.

– Там есть Школа при Академии, после её окончания подмастерья ищут себе мастера-наставника, учатся в мастерской, а предоставив в гильдию шедевр, получают звание мастера, – объяснил господин Мур, в свою очередь рассматривая женщину.

– Наверное, в праздники там будет выставка работ? – догадалась библиотекарь.

– Совершенно верно. Выставка и несколько выпускных работ с полной разработкой от эскиза до шедевра.

– Это, наверняка, очень интересно, – вежливо сказала Алла Николаевна, подумав, что ей самой стоит заглянуть в ювелирные залы. Хотелось бы обновить сережки, докупить пару красивых заколок, так как волосы отросли. Хотя алые пряди в них никуда не делись, стричься у местных мастеров она пока не решалась. А для работы удобнее было делать пучки и хвостики, нежели мудрить с местными укладками, которые имели множество смыслов и значений.

– А Вы в Сариссию к родственникам на праздники или по делам? – поинтересовался ювелир, откидываясь назад.

– На праздники и по делам, – улыбнулась в ответ библиотекарь, – Тоже ищу себе помощницу, – вдруг сказала она, понимая, что так оно и есть.

– Да, зимой в Сариссию многие приезжают присмотреться. Сейчас можно договориться с перспективным выпускником, присмотреться к будущим конкурентам или просто оценить рынок искусства. Вот увидите, аукционы пойдут один за другим!

– Аукционы? – заинтересовалась Алла Николаевна.

– В Сариссии самый большой закрытый рынок. Даже драконы не чинятся сами приехать туда, чтобы купить старинную картину или статую, приобрести артефакты древних родов или части кладов, найденных на дне Мертвого моря.

– О, боюсь такие покупки скромному мастеру не по карману, – отмахнулась женщина, – меня интересуют книги, возможно, праздничные представления, горячее вино, оригинальные украшения, если они не будут слишком дорогие для моего кошелька, и, пожалуй, чуть-чуть студенты.

Они еще немного побеседовали, старательно придерживаясь праздничных тем, а потом как-то одновременно зевнули и решили подремать. Под сидениями нашлись подушки, пледы были достаточно длинными, чтобы укрыться и, пожелав друг другу спокойных снов, путешественники уснули.

Разбудил их громкий треск, шум, крики, а потом стремительное превращение потолка в пол. Алла Николаевна громко вскрикнула, когда ее голову вдавило в угол кареты, следом лицо накрыло юбками, а затем она с сиплым выдохом приземлилась на довольно твердого мастера Мура.

– Сударыня, – простонал он, – у Вас очень острые локти!

– Вы тоже не слишком-то мягкий, – парировала женщина, пытаясь вернуть юбки на место и отползти в сторону.

– Тогда мы квиты, – неожиданно засмеялся мастер Мур.

– Кажется, мы больше не падаем, – сообщила Алла Николаевна, чувствуя неловкость.

– Это радует. Полагаю, нам нужно выбираться, – решительно произнёс мужчина и, оглядевшись, надавил на ближайшую дверь. Та не шелохнулась. – Магическая защита от внезапного открывания в пути, – пробормотал мастер, ощупывая затянутую тканью поверхность. – Амулет утоплен глубоко, руками не достану, а инструменты в багаже… Он попытался рывком вытолкнуть дверь, но снова напрасно.

Алла Николаевна отползла в сторону и не вмешивалась в план спасения. В конце концов, она дама, и ее задача – вдохновлять на расстоянии. Покрутившись, Лесли лег на спину и отжал застрявшую дверь ногами. Получилось! Медленно створка приоткрылась, и он, удерживая ее ногами, как мог расширил щель:

– Мастер Алла, попробуйте выбраться. Боюсь, если я отпущу дверь, она захлопнется.

Женщина без лишних слов подобралась к двери, оценила размер щели, сдернула красивый плащ, скинула его вниз. Туда же полетели пледы, фляга и подушка. Наконец, уверившись, что внизу достаточно мягко, Алла Николаевна выпала из кареты в глубокую, чуть присыпанную снегом канаву. Вслед за ней ужом вывернулся мастер Мур. Он не удержался на ногах, прокатился, но быстро встал и с достоинством отряхнулся, а потом взглянул на дилижанс.

Огромная темная туша кареты нависла над канавой, опасно кренясь. Дверь, через которую они выбрались, вновь захлопнулась. Вокруг было темно и тихо. Однако с другой стороны слышалось ржание коней, крики людей и слабое искрение ловчей петли: кто-то магией удерживал экипаж от падения.

– Нужно отойти подальше, – коротко сказал мастер, хватая за руку женщину. Она не возражала и молча последовала за ним.

Они выбрались из канавы на дорогу и увидели, что произошло: их дилижанс столкнулся с другим, почти таким же. Вокруг стояли люди: пассажиры, служители, другие путники, застрявшие на дороге, потому что два экипажа полностью перегородили путь.

– Что случилось? – строго спросил мастер Мур, подходя к людям.

– Ночной дилижанс в столицу, – ответил недовольным голосом служитель со значком кучера. Кажется, это был водитель их дилижанса. – Опаздывали, неслись не разбирая пути, зацепили нас, снесли с дороги. Теперь вот надо пассажиров вытащить да узнать, живы ли.

– Мы уже выбрались и живы, – сухо сказал Лесли, – хотелось бы узнать, сможем ли мы ехать дальше?

Кучер потрясенным взглядом осмотрел ювелира, потом перевел взгляд на алый плащ библиотекаря и, запинаясь, сказал:

– Колесо слетело… Если до утра починим, успеем по расписанию. Если нет, передадим пассажиров следующей карете.

– Отлично! – выдохнул ювелир. – Чем я могу помочь?

Убедившись, что мужчины заняты делом, Алла Николаевна увидела место на обочине, куда перенесли снятый с дилижанса багаж. Она подошла к тюкам и корзинам, осмотрелась, выбрала большой сундук с ровной крышкой, постелила на него пледы, кинула подушечку, завернулась в плащ и задремала, не обращая внимания на шум и скрежет инструментов. Стресс, свежий воздух и осознание, что специалистам лучше не мешать, позволили ей выспаться с чистой совестью, пока служители вместе с ювелиром чинили карету.

Ближе к рассвету мастер Мур предложил перебраться в карету:

– Боюсь, грелки уже остыли, зато у меня есть фляжка отличного вишневого вина, – добавил он, с гордостью рассматривая колесо, которое после ремонта ничем не отличалось от своих собратьев.

Сладко зевнув, женщина вспомнила про прикупленный на станции перекус и предложила мокрым от пота служителям всего понемногу. Те смутились, но подношение взяли с благодарностью, пробормотав, что последний час трудились втроем, поскольку дилижанс-виновник давно уехал, увозя спешащих пассажиров.

Остаток пути до Гирейса прошел в приятной беседе, слегка сбрызнутой крепким вином. Фруктовый мармелад оказался неплохой закуской, а уж колбаски так просто таяли во рту, вызывая желание выпить еще глоточек. После третьего или четвертого серебряного стаканчика Лесли Мур начал вслух восхищаться попутчицей:

– Право, мастер Алла, если бы я не видел, с какой невозмутимостью вы предоставили решать все мужчинам, я бы не поверил! Любая благородная дама устроила бы истерику, а женщины попроще нашли бы повод упрекнуть служителей и потребовать компенсации, Вы же… преклоняюсь перед вашей выдержкой и тактом!

Алла Николаевна лишь улыбнулась и пожала плечами. Долгие поездки с мужем сначала на старенькой «копейке», потом на вполне приличной «тойоте» научили ее не паниковать и пользоваться любым поводом для отдыха.