Глава 16

— Тебе нравится? — звучит вопрос ласковым голосом.

Всматриваюсь в яркое окружение. В переливающийся свет на темном фоне. Яркий. То красный, то желтый, то синий. Цвета меняются по радужному спектру. Меня словно переместили за границу облаков, где не существует понятия «проблема».

— Как же тут здорово, — отвечаю вникуда, потому что лицо собеседника мне не видно, как и самого мужчину. Да, это именно он, потому что голос мужской. Очень знакомый.

— Если хочешь, мы задержимся здесь.

Поясницы касается что-то теплое, но чуть шершавое. Ладонь. Мужская. Широкая. Она мягко распространяет энергию по всему телу. В каждую клеточку от кончиков волос до кончиков пальцев. Хочется закрыть глаза и наслаждаться приятным ощущением, вдыхать запах хвои и слышать приятный мужской голос. Не тот, который улавливаю на парах, а мелодичный, пропитанный лаской, нежностью.

— Готова к приключениям, Яна?

— Да, — выдыхаю ответ в чьи-то теплые губы. В те самые, которые нежно касаются моих и захватывают меня в свой плен.

Не хочу останавливаться. Не хочу открывать глаза и встречаться с прохладой в зеленых глазах. Не хочу, чтобы он отпускал меня. Не надо. Не сейчас. Пожалуйста…

Вот черт! Приснится же такое? Прямо в выходной день, именно в тот момент, когда я хотела забыться и… Так, стоп!

Почему я голая?!

Где моя одежда?

Почему тут так холодно?

Ладно, вру. Мне тепло под пышным одеяльцем, но проблема в том, что оно какое-то… большое, что ли. На ощупь мягче, чем мое, пахнет не цветочным кондиционером, который купила недавно Лидка, а чем-то мускусным. И кровать слишком просторная, ноги вытянуть можно.

Быстро открываю глаза и сажусь на кровати. Ай! Не стоило так резко вставать, моя головушка и без того ужасно болит. Медленно окидываю расплывшимся взглядом светлую комнату. Просторную, с панорамными занавешенными окнами. Хороший дизайн, кстати, как в пабликах Инстаграма.

Только здесь одна неточность.

Это не моя комната и не моя квартира. Даже плазма на стене мне не принадлежит. Я вообще телек не смотрю. Зачем, когда Ютьюб есть? Интересно, а где я вообще? Ой-ой-ой. Что-то мне страшно. А если это маньяк какой-то? Я же ничего не помню со вчерашнего дня. Вот, я была в отчаянье, пошла в клуб к Лидке, затем два брата-акробата угостили меня пойлом и… Пусто.

Черт возьми! А все из-за Сокола! Если бы он не довел меня своими словечками, то я бы не оказалась в такой ситуации, не стала бы переживать по поводу его мнения. Да и вообще не проснулась бы черт знает где! Я даже не у Лидки дома! Где я? Может, ребята пристроили мою пьяную попу к себе? Все! Больше никакого алкоголя! Никогда! Не умею я пить! Тем более…

Мои мысли прерываются, когда за дверью из светлого дерева внезапно раздаются шаги. Как в ужастике. Шаг-скрип-еще шаг-еще скрип. Мамочки! Эй! Спасите меня, слышите? Не хочу я погибать от рук этого… Маньяка? Джека-Потрошителя? Чикатило? Я скоро всех убийц вспомню, но… дверь внезапно открывается.

Слушайте, а мужчина-то ничего. В самом расцвете лет. Примерно я так и представляла себе Андрея. Или Гену? А, неважно.

Ступни у него широкие, мужицкие такие, ноги скрыты под черными штанами, но я уверена, что они накачанные, со спортивными икрами, а дальше… Вау! Марио Касас нервно курит в сторонке. Такие банки доктор не поставит. Широкие плечи, четкие восемь кубиков, крепкая грудная клетка. С него наверняка лепили статую «Давида». Однако стоит нашим глазам встретиться, я сразу же вспоминаю вчерашний день. От начала до конца.

Только не это! Не могла же я так влипнуть! Черт! Черт! Черт!

— Доброе утро, Орлова, — серьезным тоном здоровается Феликс Владимирович, облокотившись о косяк.

— Здр-расте.

Нет, все-таки могла. Только я додумалась оказаться с утра после пьянки в постели своего преподавателя по английскому. Сокол смотрит на меня, будто мысленно пытается отчитать, ибо в словах невозможно выразить всю степень негодования. Что, решили меня окончательно добить, да?

— Таблетки выпила?

— Какие таблетки? — смотрю в смеющиеся глаза цвета свежескошенной травы.

— Справа от тебя.

И правда. На тумбочке лежат две таблетки антипохмелина и стакан воды. А это точно антипохмелин, а не какая-то гадость?

— Пей смелее, хуже точно не станет.

Ага, прямо сейчас и выпью. У меня, между прочим, не так сильно голова болит, так, кружится слегка. А он еще ухмыляется, когда я неуверенно хватаю стакан и все же выпиваю лекарство. Черт с ним. Он же чертов педант, воспитанный, всегда следует правилам. Вряд ли хуже сделает. Если что, я на него и в суд подам за растление студенток. И вообще…

— Не смотрите на меня! Я голая!

— Ты в моей майке, — отвечает он устало.

Серьезно? А мне почему-то кажется, что… Действительно. Приподнимаю одеяло и вижу на себе белую хлопковую ткань. Странно, что я ее не почувствовала, когда проснулась.

— Почему она такая свободная? У вас длинных футболок нет?

— Ты сказала, что футболки похожи на удавки и они тебя душат.

Что? Я и правда так сказала? Черт! Как же стыдно! Что же я еще наговорила в пьяном угаре своему преподавателю? Вроде ничего особенного. И вообще, я не помню, как мы встретились. Я пила с ребятами, жаловалась на конфликт с куратором, с тем самым, который сейчас испепеляет меня взглядом. А потом я вышла из VIP-зоны и наткнулась на широкую спину Феликса Владимировича и…

— Ну что, вспомнила?

Боже, я поцеловала своего преподавателя! Я поцеловала Сокола и попросила его сфотографировать нас в качестве доказательства! Я рассказала о споре, о том, как он мне противен, и как я его ненавижу. Черт возьми, да я его за самые неприличные места трогала! Мамочки…

Мужчина отрывается от косяка и надвигается на меня. Опасно так. И паркет, кстати, сейчас не скрипит, по-звериному ходит, смотрит, как хищник на добычу. Эй, перестаньте! Мне страшно! Я ни в чем не виновата! Всего лишь выпила лишнего. И сказала много лишнего. И сделала тоже.

— Фел-ликс Влади-ди-ди…

— Ты же хотела оказаться здесь? — спрашивает слегка охрипшим голосом. — Для этого поспорила на меня, да?

— Нет! Нет! — активно мотаю головой из стороны в сторону.

— Не ври.

Мужчина шагает в сторону кровати, хитро приподняв уголки тонких губ. Отползаю назад и судорожно натягиваю одеяло до подбородка. Он же не тронет меня, да? Не тронет?

— Я знаю твои мысли наперед.

Расстояние до кровати сокращается с ужасающей скоростью. Сердце от страха бьется где-то в горле, поджилки дрожат. Даже через одеяло заметно. Божечки! А где ваши правильные поступки, Феликс Владимирович? Где ваша педантность? Где нотации?

— Твоя мечта сбылась, ты в моей кровати, — еще один шаг, я стараюсь вспомнить, когда это я о нем так сильно мечтала. Точнее о его кровати. Она мягкая, не спорю, но… — Одна, — с этим согласна, подушки и одеяло союзниками не посчитаешь. — Почти голая.

«Почти» смущает, а когда он садится на кровать, подтягиваю коленки к груди. Мамочки, почему его глаза так опасно смотрят? У меня прям мурашки по коже от его колдовского взгляда.

— Я могу сотворить с тобой что угодно, — мой преподаватель упирается руками о матрас по обе стороны от меня. — Ты очень плохая студентка, Орлова. Пропускаешь много моих пар, появляешься черти в чем, язвишь. Тебя надо наказать.

С ужасом смотрю на Феликса Владимировича, пытаясь хоть на секунду представить, как он будет меня наказывать. Сглатываю. Ох черт! Все же он —родственник известных маньяков.

Свежее мужское дыхание опускается на мою кожу. Пахнет хвоей. Свежестью. Поднимаю глаза на него. А он красивый такой, с естественным загаром, с этими жгучими глазами, готовыми превратить меня в ничто, с тонкими, но четко очерченными губами, сомкнутыми в ниточку. С полностью набитыми рукавами. До запястий. Рисунки почти скрывают кожу рук.

Интересно, откуда они вообще у него взялись? Я почему-то считала, что этот зануда презирает подобное «украшение» тела. Даже под его костюмом не было видно рисунков. И вообще, он красивый, они ему идут. И глаза красивые, и небрежность на голове, с которой стекают капельки воды, и…

Так, соберись, Яна! Тебе должно быть страшно! До недавнего времени ты терпеть его не могла, а вчера даже сбежала!

— Ну что, поиграем, Орлова? Готова исполнить свою часть спора?

Матерь божья, я попала по самые колокольчики! Я не готова к его «игре». Ни вчера, когда он одними словами опустил на самое дно, ни сейчас, когда серьезное лицо без очков находится так близко к моему.

— Не-нет, — мотаю головой в разные стороны для пущей достоверности.

— Уверена? А спорить со мной была готова, так?

— Феликс Влади-димирович, — черт! Что же ему сказать? Что же… — Мы не специально. Просто она сама меня спровоцировала.

М-да, Яна. Лучше ты ничего не придумала.

— Кто она?

— Кравец!

— А я-то думаю, почему две мои студентки ведут себя, как полные дуры.

Так вот, как о нас думает этот педант! Дуры мы, значит! Ладно, Барби Кравец еще можно так назвать, а меня за что? Я одна из лучших студенток, между прочим! Все задания вовремя сданы, никаких нареканий от преподавателей, даже на его парах показываю знания! Вот она — несправедливость на лицо. Хотя… если поразмыслить…

— Я тебе не интересен, значит? — внезапно ошарашивает вопросом.

— Разумеется нет! То есть… вы, конечно, в самом расцвете сил, но у меня есть парень и…

— И я нужен был только для спора, — заканчивает за меня.

Киваю головой, но ничего не отвечаю. Опускаю глаза вниз, мну пальцами одеяло изнутри. Оно и правда мягкое, как облачка, мне не зря показалось, что я на небесах и в тепле. Только внутри сейчас разрастается дико неприятное чувство. Слишком стыдно признаться в содеянном. Чертова Барби Кравец!

Лицо, наверное, багровыми пятнами покрыто, да и выгляжу я не очень после вчерашнего дебоша. Только Феликс Владимирович все равно нависает надо мной, как… Сокол. М-да, хорошее сравнение, Яна, молодец. Вчера опозорилась по полной, и сейчас продолжаешь.

— Знаешь, у меня есть одна идея, — начинает он внезапно, заставив меня поднять глаза на мужчину. — Ты помогаешь мне, а я тебе.

— В смысле?

— Мы целуемся, благодаря мне выигрываешь спор, а ты помогаешь мне избавиться от одного человека.

Не поняла? В смысле избавиться? Лопатой грохнуть и в лесу закопать? Знаете что, я не хочу в чьем-то убийстве участвовать! Даже в качестве свидетеля не пойду! Чего он удумал? Да пусть тогда Кравец выигрывает раз на то пошло, мне такая победа не нужна.

— Ты чего побледнела? — спрашивает на полном серьезе, но на мужском лице виднеются маленькие морщинки в уголках глаз.

— Я… я же не убийца…

— Боже, Орлова, не тормози! Я тебя целую на камеру, а ты притворяешься моей девушкой.

Фух! Пронесло. Только я не особо поняла…

— Как это девушкой?

— Вот так. Мне от бывшей надо избавиться. Но только вне университета, не хватало, чтобы обо мне дурные слухи ходили.

Вы серьезно сейчас? Я стану вашей девушкой? Буду ходить с вами на свидания? Мило улыбаться вашей грозной физиономии? Целоваться на людях? Ах да, в университете же нельзя распространяться о наших отношениях. Вот только…

— Где у вас туалет? — быстро тараторю, чувствуя неприятные позывы организма.

— По коридору напра…

Сокол не успевает договорить. Я отталкиваю мужчину и несусь по указанному направлению. Боже! Вот это меня угораздило вчера напиться. Как же голова кружится, мамочки…

— Выпей, — звучит позади, когда организм сделал все дела за меня. Возле лица тут же возникает прозрачный стакан с водой, протянутый моим куратором. Надеюсь, там действительно вода, а не нечто другое для «похмела».

— Спасибо.

Смотрите-ка, действительно, вода. Вкусная такая. Почему ее так мало? Я еще хочу.

— Еще? — спрашивает так, будто только что мои мысли прочитал. А вы точно обычный преподаватель английского?

— Буду благодарна.

Феликс Владимирович приносит еще один наполненный стакан. Мне его мало, но просить еще как-то неловко, неудобно. Да мне стыдно, черт возьми, когда куратор стоит надо мной и смотрит на мои «дела» в собственном туалете. А нет, больше не стоит. Садится напротив меня, закрывает крышку унитаза и говорит с усталостью в голосе:

— На что поспорили?

Блин. А ему точно нужно отвечать на этот вопрос? Может, не стоит? Он не будет в восторге от такой новости. Наверное. Или…

— На пять тысяч, — признаюсь честно. Терять все равно нечего.

— Когда я так продешевился? — а теперь усмехается.

— Это большие деньги, между прочим!

— Твой родственник владелец многоммиллиардной компании. Пять тысяч это капля в океане.

Ага, только Мишины деньги никак со мной не связаны, да и не хочу я, чтобы они вечно меня с Лидкой баловали. Хотя… Айфон мне нравится, дорогущее платье на выпускной заставило всех девчонок подавиться собственной слюной, да и сейчас я не жалуюсь на жизнь, сестра прилично оставляет на карманные расходы, даже лишнее остается. Только одежду не разрешает самой покупать, пока я не наберусь самостоятельности. Ну и ладно, у Лиды хороший вкус. Только вот с туфлями у меня вечная проблема.

— Я не транжира.

— Ага верю, — отвечает саркастично.

— То есть вы…

— Значит, наш план таков. Сейчас ты собираешься, красишься, все свои манипуляции проделываешь, а потом мы идем целоваться. Телефон твой где?

— Эм…

Каков наглец! Быстро отвлек от нужной темы. Нашел, что спросить. Мне бы самой вспомнить, куда я засунула телефон. Я вчера была так разбита, что отключила его, вытащила симку и…

Черт возьми, меня же Дима потерял! И Гера! И Лидка! Наверняка дозвониться не могут, а я тут сижу почти голая в туалете своего куратора и обсуждаю, в каком ракурсе буду целоваться с ним для победы в споре! Докатилась!

— Дома.

— Значит, едем домой. Продумаем, где и что заснять.

Вы такой простой, Феликс Владимирович. А меня спросить? Между прочим, у меня голова кружится, подташнивает. И вообще, я сейчас не готова для поцелуев с собственным преподавателем — на камере будут видны следствия вчерашнего вечера. Хотя… Фотошоп все замажет.

— И все?

— Может, после университета разыграем пару спектаклей, а потом разойдемся. Согласна?

Ну знаете…

— Без проблем, Феликс Владимирович, — слетает с уст раньше, чем я подумала над его предложением. Ну и ладно, я все равно спор выиграла.

— Можешь называть меня просто Феликс, раз ты такая смелая. Только рот прополощи, тебя знатно понесло.

Что? От меня… Что? Да вы… Да я… Да… Что он вообще себе позволяет?

— Вас не учили быть вежливым? — мой голос, как у умирающего лебедя не звучит так бодро и иронично, как голос Сокола. Но я стараюсь, честное слово. На парах обычно получалось, вы и так знаете.

— Меня учили быть практичным. Голодна?

— Немного.

— Тогда вставай и пошли завтракать. Я чай сделаю.

Мужчина поднимается с пола и выходит из ванной. Но вместо того, чтобы последовать за ним, я замечаю одну деталь, которую вчера не могла вспомнить. И сейчас, стоит глазам опуститься на достоинство преподавателя, подтверждаю. Ну знаете, чисто для себя. У него действительно крутой попец.