Глава 12

После встречи с Адель, которую даже встречей трудно было назвать, я отправилась домой. Успокаивала душу тем, что подруга обнимает подушку (не абы какую, а привезенную с Гоа), прикорнув на диване, и никакие мужчины-альфонсы её больше не домогаются. Или она их – не так важно.

Всё бы ничего, но злость на Антона никуда не делась. Не выпарилась. Не исчезла.

Я должна была ему отомстить. План родился в голове, стоило мне переступить порог.

Что может унизить мужчину сильнее прочего? Что брошенная им женщина нашла другого самца: лучше, богаче, интереснее. Например, красивого тренера, при виде которого девушки писают кипятком, а мужчины закипают от зависти.

Антон сказал, что вынужден стоять на раздаче в одной из своих точек? В парке аттракционов, если не ошибаюсь.

Значит, будет несложно застать его врасплох.

Я долго думала, как написать Климу сообщение. Ну, как начать непринужденный диалог? О погоде спросить? Или без прелюдии – как он сам любит – зазвать его в парк? А если у него сердечко слабое? А если окажется, что он рыдает как маленькая школьница, когда тележка американских горок совершает крутой переворот? Нужен ли мне такой опыт?

Ладно, попробуем пообщаться мягко, с капелькой юмора и без прямых намеков.

Может быть, закрепим наши неформальные отношения?

К тебе или ко мне?

Ответ был незамедлителен. Тьфу, блин! Я ж вообще не о том! Почему у мужчин всё всегда упирается в секс? Неужели с женщиной нельзя просто общаться? Некстати вспомнились жесткие волоски на груди Щеглова и то, как ненасытно он целовал мою грудь. Внизу живота разлилось томительное тепло.

Кажется, намекать надо гораздо толще.

Любишь парки аттракционов?

Предлагаешь сделать это на колесе обозрения?

Я заскрежетала зубами и настрочила долгую отповедь, в которой уверяла, что мы вообще-то не кролики, чтобы либо сексом заниматься, либо поедать морковку. Написала, что для начала мне хочется узнать персонального тренера поближе, углубиться в его внутренний мир – ну и пошлятина! – а уже потом сплетаться телами в каких-нибудь кустах.

То есть кусты все-таки предполагаются?

Какой же он невыносимый! На эмоциях телефон был отброшен в стенку. К счастью, силиконовый чехол ядрено-розового цвета выдержал удар. Мобильный завибрировал, лежа «лицом» вниз. Новое сообщение. Мне долго не хотелось открывать то, но любопытство оказалось сильнее.

Ладно, а теперь о серьезном. Я не планирую переносить наши отношения в другую плоскость. Спать – пожалуйста. Заниматься спортом – обязательно. Но давай обойдемся без неловких отношений, после которых мы не сможем нормально заниматься делом.

Ах так…

Никогда бы не подумала, что мужской отказ способен довести меня до истерики. Я и так была на взводе, а теперь ещё и это. Щеглов словно окунул меня в ледяную воду своим ответом. Мог бы написать что-то нейтральное. Но он предпочел честные слова, которые заставили меня разрыдаться. Глухо, горько, в полную силу.

Я подметала то, что осталось от любимого ноутбука, и глотала злые слезы. Никчемная, бесполезная толстуха. Одному мужику нужны только мои деньги, а второму – мои деньги и необременительный секс.

Некстати вспомнились слова, которые Антон бросил в меня несколько дней назад.

«Ты вообще в зеркало на себя смотрела? У кого на тебя может встать?»

Именно они послужили причиной того, что я понеслась на всех парах в фитнес-зал. Там был Клим, и от злобы и обиды меня выщелкнуло. Никогда бы не стала спать с первым встречным, но мне хотелось доказать Антону: у кого-то да встанет!

Тем более у такого красавца.

Но чего я могла ожидать? Что мужчина из женских фантазий, элитный тренер, гора мышц захочет встречаться с неприметной курицей вроде меня?..

Не удивлюсь, если таких глупых девиц, которые заглядывают тренеру в рот, у него вагон и маленькая тележка.

Нет, Клим точно извращенец. Решено. Ему нравятся пухленькие девочки. Это комплексы какие-то. Не удивлюсь, если в детстве он был тощий и застенчивый ботаник, поэтому всегда неосознанно тянулся к кому-нибудь громадному.

Типа меня.

Я лежала в обнимку с плюшевым медведем и всхлипывала. Всё пространство дивана вокруг было уложено носовыми платочками. Словно бутоны белых роз, они устилали собой покрывало.

Без ноутбука вся моя деятельность потеряла смысл. Я могу выкладывать текстовые посты через телефон, но как быть с основной частью? Как редактировать видео, как загружать их на сайт? Телефон не обладает всем тем функционалом, который был у моего компьютера.

Черт! Как же обидно!

Я включила на телефоне какую-то слезливую мелодраму и хлюпала носом всё громче, потому что главный герой – очкастый математик – весь фильм добавился толстую и некрасивую учительницу биологии, а та воротила от него нос, потому что была влюблена в физрука. Актерская игра оставляла желать лучшего, а на доске в кабинете биологии почему-то были написаны формулы по физике. Но сюжет мне нравился.

Я почти открыла запрятанную пачку чипсов, чтобы заесть свои переживания, когда на экране высветился входящий звонок. Клим Сергеевич.

Любопытно. Он чувствует, что я на грани срыва? Или повесил на меня «жучок», который оповещает, что я схватилась за запретное лакомство?

– Ну? – спросила, пытаясь заглушить хруст пакета.

Клим немного помолчал. Мне даже показалось, что номер он набрал ошибочно. Но затем раздался вздох и ровный, бархатистый голос:

– Я подумал, что мои слова могли тебя задеть.

– Нет, – выдавила сквозь подступающие рыдания. – Всё хорошо. Это же очевидно, что у нас не может быть отношений.

– Правда?

– Абсолютная. Клим, не надейся, я не планировала тебя захомутать. Мне хотелось пообщаться в обстановке, отличной от спортзала, где ты либо пихаешь меня на какие-то пыточные установки, либо пихаешь что-то в меня. Тебе самому это не кажется неправильным? Люди ведь разговаривают! А мы либо калорийность брокколи обсуждаем, либо глубину приседа.

Кажется, мои слова его убедили. Потому что Щеглов вновь помолчал, после чего ответил с меньшей уверенностью:

– Я не готов куда-то ходить… разве что по-дружески. Ты согласна пообщаться в качестве друзей? Не любовников?

Конечно же!!! Я вскочила с дивана, разбросав бутоны-платочки во все стороны.

– Об этом я и просила, – сказала равнодушным тоном.

– Тогда без проблем. Извини, что неправильно тебя понял.

Вообще-то понял он всё правильно. Мне до одури хотелось, чтобы Щеглов рассмотрел во мне что-то другое. Увидел, что во мне запрятан человек: со своими переживаниями, комплексами, достоинствами и недостатками.

Но зачем разубеждать человека?

Первостепенно – месть Антону.

Мы договорились, что Клим заедет за мной после утренних лекций, чтобы рвануть на аттракционы.

По случаю почти настоящего свидания я надела облегающие джинсы с высокой талией. Знаете, такие есть в гардеробы каждой женщины. Они зрительно удлиняют ноги, скрывают недостатки, каким-то чудесным образом подтягивают зад. Когда эти джинсы рвутся, мы рыдаем навзрыд и тщетно пытаемся найти им замену долгие месяцы. К джинсам добавила футболку кремового цвета. Влезла в неизменные кеды. И в таком виде отправилась сеять доброе и вечное среди лоботрясов.

Лекции прошли на одном дыхании. Обожаю чувство предвкушения чего-то масштабного. Когда сидишь и отсчитываешь минуты, нервно поглядываешь на циферблат наручных часов.

Как только закончилось последнее занятие, я вылетела на крыльцо института. Там, среди разношерстных студентов, обнаружился трёхголовый змей, который скептически осматривал окружающих и цокал языком. Это было местное развлечение. Змей не мог прожить день, никого не втоптав в грязь.

Увидев меня, преподавательницы обнажили желтоватые зубы в зловещей ухмылке.

– Как в таком виде вообще в приличное место пускают, а? Джинсы-то натянула! Как будто голая!

– Кого заманиваешь, а, Варвара-краса? Студентиков?

– Конечно, те за тройку в зачетке с любой престарелой кокеткой согласятся пойти.

Мой порог кипения был максимально превышен. Краснота залила щеки. Пальцы сцепились в кулаки. Черт, ещё немного, и я сломаю этим кикиморам челюсти!

Но когда у крыльца института затормозила белоснежная иномарка, плавная, текучая словно капля, челюсти у трехголового змея отпали сами по себе. Кажется, я слышала, как зубы загремели по асфальту.

Потому что тонированное стекло опустилось, и Клим Сергеевич ослепительно улыбнулся.

– Карета подана.

Под загробное молчание я продефилировала до пассажирского сидения. Конечно, было бы эффектнее, если бы Щеглов подержал мне дверь, а не сидел на месте, поигрывая пальцами по рулю. Но, извините. Что дают, тем и питайтесь.

Тьфу! Опять я про еду!

– Откуда у тебя деньги на такую тачку? – в лоб спросила я, устраиваясь удобнее.

Мамочки, кожаные сидения. Какой кайф! Я поерзала так и этак, но убедилась, что некомфортно на них попросту не бывает. В салоне пахло туалетной водой – что-то терпкое, жгучее, с кофейной горчинкой – и хозяином. Сложно объяснить, но от одного это аромата низ моего живота свело от желания.

Интересно, а сидения в иномарках хорошо откидываются?..

– Ты сама видела мои расценки, – беззаботно откликнулся Клим, разгоняясь до сотни километров и умело лавируя между сонными автомобилями. – Оклад тренера, персональные занятия, другие подработки.

– Например?

Клим дернул плечом.

– Да всякое по мелочам. Карбюратор могу разобрать, например.

– Нафига? – Моя бровь изогнулась, выражая максимальное удивление.

Щеглов рассмеялся. Его смех, громкий и заразительный, был настолько шикарен, насколько и его обладатель. Я рассматривала накаченные руки, обтянутые тканью рубашки, и думала о том, как прошу остановить машину… сажусь на колени Клима лицом к лицу… медленно расстегиваю пуговицы, касаясь ногтями загорелой кожи…

Варвара, отставить эротические фантазии!

– Нафига – вопрос другой. Главное, что могу. Я вообще в детстве мечтал стать автомехаником. Не сложилось. А ты? Какие у тебя были планы?

– Только не смейся. Хотела заниматься плаванием.

Щеглов глянул на меня с одобрением. Видимо, ожидал что-нибудь типа «домохозяйкой» или на худой конец «балериной», а тут профессиональный вид спорта, да ещё такой неженский.

– И что помешало?

– Мама запретила мне приближаться к воде. Она у меня адвокат, поэтому распланировала мою жизнь ещё в младенчестве. После школы засунула меня на юрфак. Пророчила мне карьеру нотариуса. Но я всегда любила обучать. Поэтому совместила приятное с полезным: отучилась на юриста и ушла работать со студентами.

– Звучит как-то нерадостно.

Хм, не ожидала, что он догадается. Я старалась отвечать ровным тоном, без всякого негатива. Но всё равно Клим уловил в моих словах плохо скрываемую горечь.

– Так и есть. В какой-то момент я поняла, что, кроме студентов, приходится иметь дело ещё и с преподавателями. А от них меня потряхивает. Теперь вот снимаю блог. Надеюсь, что когда-нибудь он станет достаточно популярным, чтобы я могла уволиться с работы. Не против, если с нами покатается экшн-камера?

Клим покачал головой. Снимай, мол, своё домашнее видео, сколько тебе вздумается.

Я достала из сумочки миниатюрный прямоугольник, за который заплатила баснословную сумму, но которым гордилась как своим ребенком. Картинка была не просто четкая – она улавливала мельчайшие оттенки цветов. Я носила своё «дитя» повсюду, каталась с ним по городам и странам. Видео-блог пока не пользовался особой популярностью. Почему-то подписчикам больше полюбился мой личный, с фотографиями и вопросами. Но ничего!

Когда-нибудь о моих приключениях заговорят.

Я закрепила камеру у себя на плече и уставилась в окно на проносящиеся мимо улочки.

– Кстати, – добавил Клим, – отлично выглядишь.

Я смущенно улыбнулась и подумала, что всё будет хорошо. Дружить с мужчиной, с которым спишь – почему бы и нет, если эта дружба столь приятная и сулит множество приятных вечеров.

Щеглов припарковался недалеко от парка, и вскоре мы прошли через арку, оформленную под средневековый стиль, в место, где люди визжали от страха и удовольствия. На цепочных каруселях под веселую музыку катались пухлощекие дети. Кружились чашечки. Огромное колесо обозрения прорезало собой облака. Я засмотрелась на него, и позвоночник сковало ледяным ужасом.

Так высоко…

Катапульта запустила ввысь кабинки, и до нас донесся истеричный визг.

– Хм, когда в последний раз ходил на аттракционы. И не вспомнить! – В глазах Клима зажегся огонь предвкушения.

Он подошел к кассе и протянул в окошечко карту.

– Два взрослых абонемента на весь день.

Сколько же он планирует кататься? В мои планы входило навернуть несколько кругов на чертовом колесе, залезть на американские горки и закрепить результат возле вагончика с блинами. Но никак не поседеть от страха где-нибудь на «шейкере» – это жутковатое устройство, в котором кабинка крутится вокруг своей оси, пока полотно под ней движется против часовой стрелки.

Надеюсь, Клим знает меру.

Началось всё довольно безобидно. Мы покатались на «Летающей тарелке», которая поднималась вверх и опускалась вниз точно маятник. Дух захватывало от ветра, летящего в лицо, но по-настоящему страшно не было. Скорее – волнительно.

Затем пришла очередь колеса обозрения, на котором мы расселись по разным углам кабинки – чтобы не было желания сплестись в страстных объятиях – и рассматривали округу.

Американские горки тоже были испробованы, и на каком-то особо крутом повороте я даже выругалась, за что получила щелбан.

– Ты же этими губами детей воспитываешь! – расхохотался Клим.

– Я этими губами и не такое способна делать, – ответила я вначале тихо, но с каждым новым словом повышая голос, потому что тележка зашла на новый вираж.

Кажется, мой пошлый намек был прекрасно понят, ибо Щеглов замолчал и как-то слишком уж задумчиво уставился вперед.

После американских горок я решила, что пора закругляться, но тут мой спутник заприметил какую-то новую штуковину, возвышающуюся в пяти метрах от нас.

– О, – Клим посмотрел на неё любовным взглядом. – Это же «Свободное падение»! Мы с друзьями как-то рискнули усесться на такое в Европе.

– Что за «Свободное падение»? – спросила я и тут же поняла, в чем смысл.

Люди рассаживались на сидения вокруг столба высотой с десятиэтажный дом. Работник проверял страховку у каждого, что намекало на особую опасность аттракциона. Затем всё замирало. Мгновение, и люди с гигантской скоростью поднимались вверх. Они кричали так громко, что у меня заложило уши. Полминуты тишины, и сидения обрушивались вниз.

– Я туда не пойду. – Попятилась от Щеглова.

– Всего один разочек, – елейно попросил он. – Гарантирую, тебе понравится.

– Я потеряю сознание.

– Тем более нечего бояться. Нет сознания – нет страха.

Помотала головой. Во рту стало так сухо, и коленки подкосились. Но Клим смотрел на аттракцион с таким азартом, что частица того передалась и мне. В самом деле, что может быть хуже, чем американские горки?

– Всего один раз… – шепнула онемевшими губами.

– Разумеется!

Вскоре мы заняли место в очереди, и я жмурилась всякий раз, когда новая партия «счастливчиков» визжала от страха, падая с ужасной высоты.

Наконец, очередь подошла к концу. Щеглов пропустил меня вперед – кажется, он подозревал, что я могу трусливо сбежать в последнюю минуту, – сел на соседнее кресло и по-мальчишески подмигнул мне. Сотрудник в фирменной жилетке парка проверил крепления, пожелал нам всем удачи.

Да тут не удача нужна, а…

Додумать я не успела, потому что сидение полетело наверх. У меня вышибло дух, душа не просто ушла в пятки, а прочно обосновалась там. Я закричала, но быстро охрипла и просто разевала рот. Мы застыли сверху, и над нами расстилался город. Если честно, в этот миг я замерла уже не от страха, а от восторга. Башни высоток, зеленые скверы, спокойная река, скованная с двух сторон асфальтом – я могла рассмотреть весь центр.

– Круто, да? – хмыкнул Клим.

Я бы и рада была ему ответить, но тут мы рванули вниз. Мои пальцы вцепились в подлокотники с такой силой, что чудом не выломали их с мясом. Ветер хлестал по щекам, волосы лезли в глаза. Это же сущий ад!

Когда ноги нащупали твердую землю, я была готова целовать её. Клим не выглядел напуганным, разве что встрепанным чуть сильнее прежнего. Он бы с радостью повторил жутковатый опыт, но оттащил полудохлую спутницу – то есть меня – на ближайшую лавочку и подал бутыль с водой.

– Всё нормально?

– Нет… да… не знаю. По-моему, у меня внутренности завернулись в узел.

Щеглов покачал головой.

– Н-да, видимо, я переусердствовал. Извини.

Меньше всего мне хотелось сейчас идти к Антону, но я понимала: ещё несколько таких аттракционов, и меня можно будет увозить с сердечным приступом. От нежного макияжа осталось только напоминание. Взгляд запуганный, глаза выпучены. Нет, бывший должен увидеть меня прекрасным ангелом. А не чудовищем, у которого дергается левый глаз.

– Ничего страшного. Может быть, перекусим? – спросила, сглотнув ком в горле.

– Прямо сейчас? – искренне удивился Щеглов.

– Ага. Не ела с самого утра, аж живот сводит. Сам же знаешь, что не присылала фото обеда.

– Сомневаюсь, что здесь можно найти какую-нибудь здоровую пищу.

Клим Сергеевич осмотрелся и покачал головой, увидев вывески «Разорвибургер!» и «Сосиски-гриль».

– Я бы не отказалась от блинчика.

– Сразу нет, – пресек властный тренер. – Никаких блинов. Даже не упрашивай. Ты б ещё пирожное предложила умять на радостях.

– Ладно-ладно. Мы не будем есть блины, – уговаривала я. – Но в том местечке готовят прекрасный лимонад!

– Лимонад тоже вредный, – нравоучительно изрек Клим. – Ты представляешь, сколько в нем сахара?

Какой же он всё-таки зануда!

– Слушай, я же согласилась пойти на «Свободное падение». Между прочим, это были худшие минуты моей жизни. Думаю, от стресса похудела килограмм на пятнадцать. Кроме того, я все эти дни питаюсь правильно. Неужели мне нельзя выпить стакан лимонада?

Щеглов пожевал губу, с сомнением оглядел меня, будто бы ища следы того самого похудения.

– Уговорила. Разрешаю съесть какой-нибудь легкий блин. Можешь с начинкой из овощей, если там такое бывает. Но никакого лимонада!

– Ты лучше всех.

Я хлопнула в ладоши и потащила его к выкрашенному в оранжевый цвет вагончику, над которым пестрела вывеска «Солнцепёк».