Глава 16

У меня было два варианта: сбежать или с невозмутимым видом подойти к столику, взять Адель за руку и удалиться вместе с ней, гордо подняв голову.

Но вышло нечто среднее.

Я пригладила волосы (вернее, то, что осталось от причёски после объятий с унитазом) и направилась к столику. Шла не торопясь, но и не тормозила, голову приподняла, чуть покачивала бёдрами и кокетливо стучала каблуками туфель.

Мне не хватало только подиума, света софитов и вспышек камер, чтобы почувствовать себя настоящей звёздной леди.

Увы, звездой в своём пьяном воображении я пребывала недолго.

На середине пути передо мной внезапно оказался стул, хотя по всем параметрам моего внутреннего навигатора между стулом и мной оставалось не меньше метра.

Однако стул всё же был быстрее, чем мой навигатор.

Зацепив ногами препятствие, я эпично повалилась на пол, опрокинув за собой ещё и чужой стол вместе со всем его содержимым: бутылками, бокалами, тарелками и столовыми приборами.

Даже громкая электронная музыка не смогла заглушить этот армагеддон.

Те, кто сидел за столом (две женщины и мужчина), хором заголосили. Потом чуть поодаль кто-то завизжал, а кто-то захохотал во весь голос.

Хорошо, что от стыдливого побега меня спасло опьянение. Я уселась на полу, не в силах даже подняться, ноги разъехались, пространство продолжало плавать и крутиться. Сама собой возникла глупая улыбка: о, неужели это я? Упс.

Надо мной нависла женщина и что-то начала мне орать. Я слышала только некоторые фразы:

«Корова».

«Смотри, куда идёшь!».

«Стерва косая!».

К истеричке присоединилась её подруга. Вдвоём они обрушили на мою голову нескончаемый словесный поток.

А потом чей-то голос чётко произнёс:

– Я всё оплачу.

И гомон разом стих, словно по взмаху руки.

Я подняла голову и встретилась глазами с Климом. Потом ощутила на своих плечах ладони, и взволнованный голос Адель пробормотал мне в ухо:

– Ты не ушиблась? А ну поднимайся. Разлеглась. Тебе срочно нужно выпить еще успокоительного.

Адель помогла подняться, поправила мне задранную юбку, смахнула с блузки виноградины, что упали на меня со стола, и повела к креслу.

– Что он здесь делает? – прошептала я, цепляясь за подругу, чтобы не упасть: ноги еле меня держали.

Подруга состроила виноватую мину.

– Когда я не смогла вытащить тебя из кабинки, я в панике вызвала тренера. Воспользовалась твоим телефоном.

– А как ты нашла его контакты? Ты даже имени его не знаешь, я не говорила.

– Элементарно. Посмотрела твои сообщения. Какой дурак будет спрашивать у тебя, что ты съела на завтрак?

– Действительно, где найти такого дурака. – Я надула губы.

– И ещё кое-что… – Адель закусила нижнюю губу (господи, это означало, что она натворила что-то безумно чудовищное!).

– Адель?.. – выдохнула я.

– Я перепутала капли… это было не успокоительное. Ты же знаешь, я в сумочке ношу много чего, в том числе, того, что может пригодиться в самый неожиданный момент… и я случайно взяла не то… я не посмотрела…

– Адель… нет…

– Так вот, – продолжала бормотать подруга, отводя глаза, – у меня в кармашке всегда лежат две бутылочки с каплями. Одна – успокоительное, а вторая… вторая… ну… афродизиак, если можно так выразиться. На основе чили и какао, ну и ещё всяких ингредиентов. Это мне делал один шаман, когда я путешествовала по Тибету…

– Какой шаман?! – вскрикнула я, схватившись ладонью за лоб.

Мне показалось, что внизу моего живота уже бушует шаманское пламя. Чили и какао смешались с текилой и теперь готовятся устроить мне прекрасный вечер.

Я уже собралась плюхнуться в кресло и налить себе ещё текилы, чтобы упиться вусмерть и не видеть злорадной физиономии тренера, чтобы забыть то, что я выпила очередную волшебную микстуру от Адель, но тут появился Клим и сгрёб меня в охапку. Обвил ручищами и поволок к выходу из клуба, бросив напоследок Адель.

– Всё, мы уезжаем.

– Но ей нельзя, она капли выпила… не те… – ахнула Адель.

– Оставь меня! – заголосила я, пихая Клима рукой. – Ты не имеешь права! Мы расторгли контракт!

– Расторгли, да, – кивнул он, крепче обхватывая меня за талию. – Но будет лучше, если я отвезу тебя домой, чтобы больше не оплачивать очередной поваленный тобой стол.

– Ах, тебе денег жалко, да? А я возьму и ещё что-нибудь повалю!

Повалить обещанное что-то я была не способна, ноги не слушались, а Клим практически нёс меня, приподняв над полом.

Моё бешенство продолжилось у него в машине. Он пристегнул меня ремнём безопасности и попросил:

– Не бушуй.

– Хочу и буду бушевать! – объявила я, алкоголь придал мне смелости и наглости (а чили с какао, казалось, сжигают мои внутренности). – И вообще, я тебя сюда не звала! Это Адель!

– Где ты живёшь? – уточнил он вместо ответа на мои выкрики.

– По прописке, – буркнула я, разом успокаиваясь.

– Ясно. – Клим завёл мотор и выехал с парковки.

Я нахмурилась.

– Ты знаешь адрес моей прописки? Это очень подозрительно.

– Да, Шерлок, я видел адрес твоей прописки в карточке клиента. Ты лично заполняла эту графу, когда оформляла договор в фитнес-клубе.

Я хмыкнула, но ничего не ответила. Да и бушевать было как-то не слишком уместно. Я молча следила за плывущими за окном огнями улиц, Клим так же молча вёз меня домой.

Под тихую музыку и мерное покачивание автомобиля я благополучно задремала, и не сразу сообразила, где нахожусь, когда кто-то дотронулся до моего плеча и сказал:

– Приехали.

– А? – Я разлепила глаза, вгляделась в лицо человека, нависшего надо мной.

И признав в хмуром человеке Клима, замерла. Воспоминания вернулись, как и стыд. Кажется, я покраснела: волна жара окатила меня с макушки до пят. Хорошо, что на улице стояла ночь, а в салоне не горел свет.

– Отведу тебя, – сказал Клим.

Я не сопротивлялась, когда она помог мне выбраться из автомобиля, приобнял за плечи и повёл в подъезд.

Уже в лифте я осмелилась поднять на него глаза.

– Ты не имеешь права вот так врываться в мою жизнь, когда мы разорвали…

– Варя, не нужно, – перебил он меня, подошёл ближе.

Настолько близко, что, казалось, тесная кабина лифта стала ещё теснее, а стены накалились до предела. Совсем не вовремя я вспомнила о порции афродизиака, и меня снова бросило в жар.

Я отвела глаза и прижалась спиной к стене кабины.

– Дальше я сама. Спасибо, что помог.

– Я не уйду, пока не увижу, что ты дома, в своей постели, и с тобой всё в порядке.

Я поморщилась.

– Говоришь так, будто это для тебя важно… что со мной, и где я.

– Ты моя клиентка.

– Бывшая, – поправила я тут же, с ноткой презрения.

Клим не ответил. Двери лифта распахнулись, и мы вышли. Я направилась к двери своей квартиры. Невольно вспомнилась встреча с Антоном, и то, как он сидел на ступенях в ожидании. Мне стало не по себе.

– Не угостишь чаем? – тихо спросил Клим, когда я вынимала из сумочки ключи.

На меня навалилось навязчивое и неприятное чувство дежавю. Да, точно. Это уже было, только с другим мужчиной и буквально вчера.

Я махнула рукой и устало ответила:

– Второго ноутбука у меня нет, разбивать нечего… проходи, если хочешь.

Мы вошли в тёмную квартиру. В прихожей я скинула туфли и с облегчением опустилась на усталые ступни. Клим не сводил с меня глаз.

– Варь, ты же понимаешь, что я не хотел тебя обидеть? – сказал он.

Ах вот в чём дело, его мучает совесть.

Я закрыла дверь, но свет включать не стала: на глаза неожиданно навернулись слёзы, а мне не хотелось, чтобы Клим их видел.

Алкоголь постепенно отпускал мой организм, но вот афродизиак… В голове крепко засели два слова: чили и какао. Было в них что-то… сладко-жгучее.

Я повернулась к Климу, провела по его груди ладонью, ощущая, как тут же напряглись его мышцы. Он убрал мою руку.

– Нам не нужен необременительный секс, – напомнил он мои же слова.

Но афродизиак был согласен на любые разновидности секса. Рука устремилась к его плечу, пальцы провели по изгибу шеи, запутались в волосах.

– Варя, – шепнул он, – думаю, чай нужно отменить.

– Я выпила сегодня не те капли, – пробормотала я.

– Ты называешь текилу каплями? Интересно.

Мне безумно захотелось его поцеловать, как показывают в кино: страстно и одновременно невинно. Просто поцеловать.

Я прильнула к нему всем телом и обвила его шею руками. Я даже не могла припомнить, целовались ли мы вообще. Кажется, нет.

– Клим, поцелуй меня. И больше ничего… пожалуйста. А то этот чёртов чили…

– Чили?

Клим меня не понял, да я и не собиралась ему разъяснять.

Я прижалась губами к его губам, и он перестал себя сдерживать. Крепко обнял, отвечая на поцелуй. Наши языки встретились, и от удовольствия мне хотелось застонать, словно я пробовала что-то невероятно вкусное. Настолько вкусное, что становилось невыносимо.

Наш безумный поцелуй продлился, наверное, целую вечность. Мы не могли оторваться друг от друга. Мои пальцы расстегнули на Климе рубашку, ладони юркнули к его телу, блуждали по нему, жадно и медленно, по рельефам его крепких мышц, пока не устремились к животу, ремню брюк и ниже.

Член моего тренера стоял столбом, натянув ткань.

– Варя… остановись, погоди, – выдохнул Клим мне в ухо. – Ты пьяна.

Он схватил меня на руки так неожиданно, что я охнула.

– Где спальня?

– Там. – Я махнула на дверь дальше по коридору, уже предвкушая бурную ночь с тренером моей мечты в собственной постели.

Но в спальне Клим опустил меня на кровать, накрыл одеялом и… вышел. Он просто вышел из моей спальни! А как же то, что встало у него в штанах? Он снова отказался от меня. Просто красота.

– Ну и проваливай! – выкрикнула я ему в спину. – Проваливай! Чили я оставлю для кого-нибудь другого! И какао ты тоже не получишь!

Я разревелась, закусив уголок одеяла, чтобы не издать ни звука, ни всхлипа – ничего, что расскажет бессердечной твари о моей боли.

Вдоволь наревевшись, я задремала. Наверняка, так и уснула с одеялом во рту.

Что ж, вечер стыда удался на славу, Варвара. Ты провалилась по всем фронтам: утопила в текиле свою репутацию, собственно, как и честь приличной женщины.