Глава 19

Этим вечером я влетела в фитнес-зал, окрыленная и готовая на любые подвиги. Десять подходов приседаний по десять раз? Да запросто! Адский темп на беговой дорожке? Вынесу без проблем! Когда рядом тренер – персональный тренер, – нет ничего невыполнимого. Да, черт возьми, мне нравится заниматься спортом! Обожаю физические упражнения, особенно те, в которых наши тела сплетаются, а по коже растекается тепло.

– Привет! – Я помахала Оле как старой подружке, а та изумленно приподнялась из-за стойки. – Как настроение?

– Х-хорошо, – ответила нетвердо. – А вы к кому?

– В смысле к кому? – Я опешила, поудобнее перекинула лямку спортивной сумки. – На тренировку. У меня забронировано место у Щеглова на восемь ноль-ноль.

Бегло глянула на циферблат наручных часов – сорок минут восьмого. Вроде не опоздала. Откуда тогда такое удивление, будто я приперлась не в тот день и вообще перепутала спортивный клуб с шашлычной?

– Так это… Клим Сергеевич… его нет сегодня.

Она произнесла это с такой долей трагизма, будто Клим Сергеевич как минимум отравился своими же овощными блинчиками и мучился желудком, а как максимум – почил с миром (тоже, видимо, от блинчиков). Оля опустила взор, принялась комкать рекламную брошюру «Лав-Боди».

– А где он ходит? – Я надвинулась на неё аки монументальный айсберг на худосочный «Титаник»

– А он не ходит… он лежит, – разоткровенничалась администратор. – Совсем лежит.

«До чего ж ты довела мужика, Варвара, – подумалось мне с долей скептицизма. – После утра, проведенного с тобой, человек неспособен встать с кровати. Отменил занятия. Ушел в затворники. Финита ля комедия тебе и совместным тренировкам».

– А подробнее?

– Нельзя, – взяла себя в руки девушка и разом посуровела, становясь похожей на учительницу младших классов. – Свяжитесь с Климом Сергеевичем лично. Думаю, он перенесет тренировку на другое время. В настоящее время могу предложить вам посетить групповую тренировку под руководством инструктора Марины.

О нет, только не Марина с её садистским «Раз-два-три-четыре»! Я попятилась от Оли как от прокаженной, позорно скрылась в раздевалке. Вообще интересно, конечно, что случилось с Климом такого, что он пропустил занятие? Неужели загулял?

Щеглов долго не отвечал на телефонные звонки, но я была назойливее. Стрелка на настенных часах перекочевала на «двадцать часов ровно», когда трубку всё-таки подняли.

– Как дела? – спросила я, не ожидая прямого ответа.

– Нормально, – сонно отозвался Клим. – Руку сломал.

– В смысле сломал?

– Шел-шел и сломал.

Он сказал это так просто, будто бы не видел ничего особенного. Что за бред?! Здоровым же уходил от меня! Целым и невредимым! Когда умудрился-то?..

– Щеглов, что происходит?! Говори?! Живо! Почему ты молчишь? Когда сломал? Как? Зачем?

Вопросы посыпались из меня пулеметной очередью.

– Да пошутил я, не ломал ничего. – Кажется, до Щеглова только сейчас дошло, что надо было молчать.

– Поздно, Клим Сергеевич. Я выезжаю.

– Куда ты выезжаешь? Я не скажу тебе свой домашний адрес даже под пытками.

– Это мы ещё посмотрим… – проворчала я, но из динамика уже донеслись гудки.

Щеглов нагло повесил трубку! На последующие звонки он попросту не отвечал. Ах так?! Я вернулась в холл к скучающей Оле, которая строила в мобильном телефоне башенки из разноцветных кубиков.

– Итак, – сказала, смотря ей в глаза, – либо ты называешь мне домашний адрес Щеглова Клима Сергеевича, либо…

– Персональные данные не разглашаются, – поджала администратор надутые губки.

Я кивнула. Ещё раз. И ещё. Со стороны казалось, будто впадаю в транс, переходя на бесконечные кивки. Оля расслабилась. Потеряла бдительность. Это и стало главной её ошибкой, ибо я выхватила мобильный телефон и свернула игру.

– Охрана!!! – заверещала девушка, но, по-моему, больше от неожиданности, ибо охранников в клубе я не видела.

Я же действовала по наитию. Адресная книга. Клим Сергеевич. Набрать номер. Отбежать подальше от разгневанной девушки, которая перепрыгнула через стойку. Поставить на громкую связь.

– Слушаю, – четко и без малейшего промедления.

Вот паршивец! А меня морозил по полчаса!

– Щеглов, у меня в заложниках администратор твоего клуба. Называй свой адрес, иначе ей не поздоровится.

– Клим Сергеевич, она врет! Я не в заложниках! Со мной всё в порядке! Ничего ей не скажу! – верещала Оля, носясь за мной по всему холлу.

Врагу не сдается наш гордый варяг, ага.

– Гороховая дом тридцать, корпус «а», квартира двенадцать, – устало откликнулся Клим. – Отпусти Ольгу. Чокнутая.

На нас уже озирались клиенты, позабывшие и про становую тягу, и даже про выпады с отведением ноги назад. С видом победительницы я вручила девушке её мобильный телефон и направилась к выходу. Только на крыльце клуба вспомнилось, что сумка осталась в женской раздевалке. Да и черт с ней. Не возвращаться же, испортив всё впечатление от ухода.

Вскоре пыхтящий автобус примчал меня к новенькой многоэтажке, весь вид которой кричал о том, что её жильцы не выплачивают ипотеку и не ютятся в студиях. Я беспрепятственно вошла в подъезд, втиснувшись туда вместе с заходящим мужчиной. Лифт поднял меня на шестой этаж – на каждом располагалось по две квартиры.

Я давила на дверной звонок так долго, что занемел указательный палец. Наконец, щелкнул замок. Победа! Я хотела было влететь в квартиру и обрушиться на Щеглова волной претензий, но на пороге стояла пышнотелая женщина за шестьдесят (лет) и девяносто (килограмм). Она напоминала мне еврейскую тетушку Сару из анекдотов. Необъятная, волевая дама, которой палец в рот не клади – откусит по локоть.

Женщина отряхнула руки о фартук, усыпанный мукой, и поинтересовалась:

– Вы к кому, душенька?

– Это Варвара. Я к…

– А, Клим говорил, что к нему должна прийти гостья! Да ты не стесняйся, туфельки-то сымай, тапочки надевай. Чего топчешься на пороге как неродная, – квохтала женщина.

«Так я вроде и есть неродная», – пронеслось у меня в голове, но спорить с женщиной непонятного статуса я не стала.

То ли мне показалось, то ли в квартире воняло жареным салом и луком. Несколько странное вкусовое сочетание для места, где обитает поборник здорового питания.

Сама квартира, кстати, была восхитительно строга. Оформленная в черно-белых тонах, без единой лишней детали, аскетично выдержанная. Сразу видно, что дизайнер вложил в неё кучу времени, а хозяин – денег.

– Я Климу… суп принесла… диетический, – почему-то поделилась я, всучив женщине пакет с контейнером. – Из цветной капусты и индейки.

– Какой ужас! – Женщина понюхала моё варево (вообще-то не моё, а магазинное) через крышку и брезгливо отставила подальше. – Моему сыну нужно полноценное питание. О каком выздоровлении может идти есть, если он будет есть всякую гадость?!

Значит, насчет сала мне не показалось.

Получается, предо мной предстала мать Щеглова. Если честно, картинка не складывалась. Как у подтянутого мужчины с обложки эротического журнала, который питается исключительно полезной пищей, могла оказаться такая мама?! Да она же олицетворяла собой любовь ко всему вредному, жирному и невероятно вкусному.

– Руки вымой, горемычная, да кушать садись, – словно уловив направление мыслей, матушка подтолкнула меня в сторону приоткрытой кухни. – Я картошечки нажарила с лучком, котлетки накрутила. Давай-давай, не стесняйся. Киселя сейчас налью, только-только отварила.

Представляю, как мой желудок обрадуется и картошке, и луку, и котлетам. А если ещё и с бутербродом – прощай, здоровый образ жизни. На моё счастье из комнаты вышел изрядно помятый Клим. Точнее – вывалился, ковыляя на правую ногу и поджимая к груди забинтованную руку. В этот момент он вызвал во мне волну жалости. Острый приток сочувствия.

Кто ж его так?..

Явно не просто «упал».

– Мам, отстань от Вари, – вздохнул Клим и поманил меня за собой.

Надо сказать, что хозяйская спальня не выбивалась из общего настроя квартиры. Строго, аскетично, стильно. Кровать (я бы назвала её траходромом), платяной шкаф, тумбочка, да напольная вешалка, на которую накидана одежда. Вот и всё великолепие.

Клим со слабым стоном присел на край кровати, неестественно прямой, будто проглотил стальной прут. Было видно, как тяжело ему дается каждое движение.

– Кажется, наши тренировки придется отменить, – сказала я, плюхнувшись на широченный подоконник.

– Как отменить? – притворно ужаснулся Щеглов. – Даже те, в которых я забираюсь к тебе под юбку?

– Те – особенно, – важно кивнула я. – Рассказывай, кто тебя разукрасил. Ты сказал какой-нибудь элитной клиентке, что у неё бока как уши у спаниеля?

Главное, что он жив, а остальное – ерунда. Рука срастется, синяки заживут. Некоторым полезно иногда держать язык за зубами. Уверена, все беды Щеглова от неумения промолчать.

Он только хотел ответить, но в дверь трижды постучались, а затем мама торжественно внесла в спальню противень пирожков. Да-да, не блюдце, не миску, даже не поднос. Противень! Запах стоял умопомрачительный, но от груды мучного подурнело даже мне.

– На домашнем сальце, с капустой.

– Мам, я не ем пирожки лет десять, – уныло отозвался Клим и скорчился так, будто у него заболели все зубы одновременно.

– А никто и не заставляет их есть, – подбоченилась матушка. – Попробуй, и всё. Принесу вам киселя.

Мы проводили фантастическую во всех смыслах этого слова женщину взглядами и вспомнили о присутствии друг друга.

– Рассказывай.

– Я помогал одной богатенькой фифе подкачать зад, а её женишок оказался слишком ревнивым. – Клим дернул плечом. – Вот мне и намекнули, что негоже хватать чужих баб за попу. Уяснил.

Врет или говорит правду? Непонятно. Впрочем, с легкостью верю и в то, что Клим может лапать за задницу всяких красоток, и в то, что их кавалеры не особо довольны этим фактом.

– Никогда бы не подумала, что работа тренером столь опасна и трудна, – я присвистнула и схватила пирожок, но получила от Клима по рукам и положила обратно. – Как ты умудряешься оставаться подтянутым? С такой-то мамой?

– Годы тренировок и воздержания. – Я прыснула, но Щеглов покачал головой. – Я серьезно. Если откроешь верхний ящик стола, то найдешь там фотографию. Доставай.

Я дернула за ручку, предвкушая с головой окунуться в постыдные тайны Клима Сергеевича. Увы, на первый взгляд, их не обнаружилось. Какие-то ежедневники, заметки, записки, схемы, ручки и карандаши. Творческое безобразие. О, а вот и фотография. Со снимка на меня взирал пухлощекий паренек лет шестнадцати. Пузатый, неуклюжий, с мясистыми подбородком и надутыми губками. Его лицо было усыпано прыщами, а рубашка едва сходилась на огромном животе. Мальчишка сидел на скамейке, и было видно, как ему некомфортно таращиться в камеру и изображать радость. Половина лица была скрыта за кепкой, которая бросала тень, смывая очертания.

– Ты хранишь этого толстячка в качестве напоминания, каким можешь стать, если перестанешь питаться брокколи? – кольнула я, убирая фото обратно. – У нас в параллельном классе такой же учился, вылитый колобок. Так смешно бегал на физкультуре, с отдышкой.

– Почти угадала насчет напоминания, – ухмыльнулся красавец-Щеглов. – Это я в восемнадцать лет.

– ЧТО?!

Мне пришлось вновь достать фотографию и всмотреться в неё заново. В мальчике со снимка слабо угадывались черты Клима. Ни надменности, ни самоуверенности, ни ехидства. Толстый подросток, затюканный и несчастный. Он вжимал голову в плечи и сутулился. Ну а лица вообще толком не видно – из-за глупой кепки. Я переводила недоуменный взгляд с Клима на этого паренька, вглядывалась, ища сходство.

– Климушка, ты поел пирожочки? – Матушка поскреблась в дверь. – Угостил Вареньку? Ещё принести?

– Мам, этими пирожками можно накормить футбольную команду, – проворчал Клим, отламывая-таки кусочек теста и рассматривая его будто запретный плод. – Не хотел рассказывать ей, так сестра сдала. Попросил, называется, довезти меня до больницы. Всё, теперь мама здесь поселится.

Судя по всему, выгонять матушку Щеглов не планировал, скорее – смирился с ней, как мирятся со стихийными бедствиями. Сопротивляться бесполезно, а потому ищи укрытие и пережидай.

– Вообще она у меня неплохая, – словно оправдывался он. – Только считает, что смысл жизни в еде.

– А в чем ещё смысл жизни? – хмыкнула я, присаживаясь рядом с Климом и осторожно укладывая голову на его здоровое плечо.

Щеглов крепко задумался.

– В постоянном усовершенствовании своего тела? – шутливо предположил он.

– Какой кошмар! – я прыснула. – Да ты помешался на фитнесе! У тебя вместо мозгов – протеиновые коктейли!

– Ну а по-твоему, в чем он заключается?

«Возможно, в любви», – чуть не сорвалось с языка, но я вовремя сомкнула губы, не позволив губительной правде вырваться наружу.

Щеглов – не тот мужчина, который готов полюбить среднестатистическую клиентку спортзала. Иногда секс – это просто секс. Я это понимаю, он – несомненно – тоже. Между нами пропасть из диет, физических нагрузок и интересов. Но сегодня я сижу рядом с Климом и смотрю, как он ковыряет несчастный пирожок.

На короткий миг наши вселенные пересеклись.

Что ж, самое время воспользоваться этой ошибкой судьбы.