Глава 36

В доме воцарилась такая тишина, что было слышно, как выстукивает моё сердце. Оглушительно. Набатом. Я кинулась было к Матвею, но мама Клима уже выхватила из его рук тест на беременность и всмотрелась в две полоски.

– Клим… – удивленно позвала она. – Ты ничего не хочешь мне сказать?

Щеглов перевел взгляд с кусочка пластмассы на меня. Мне показалось, или черты его лица потяжелели? Подбородок застыл, напряглись желваки. Что это: гнев, недовольство или разочарование? А может быть, всё вместе? Гремучая смесь из десятка эмоций, среди которых нет положительных.

Он молчал.

Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь! Отшутись или задай мне вопрос. Спроси, что происходит. Удивись. Выругайся. Хоть что-нибудь! Почему ты никак не реагируешь?

– Я сам впервые вижу это, – произнес он тихо.

Всё семейство изучало меня, и теперь в их взглядах сквозило холодом. Они перестали видеть во мне человека. Только хищницу, которая добилась своего.

– Послушай… – попыталась оправдаться, но Щеглов нетерпеливо перебил, отобрав у матери тест.

– Думаю, это предназначалось мне. Эх, вы! Испортили весь сюрприз. Варь, у нас наконец-то получилось?

Он так радостно посмотрел на полоску, что я опешила. В смысле, «наконец-то»? Мы пытались, что ли? Когда? Ты же сам сказал, что не собираешься в ближайшее время «плодиться и размножаться».

И тут до меня дошло! Да он разыгрывает сцену, только бы не выставлять меня плохо в глазах родни.

– Вы скрывали, что планируете ребеночка?! – ахнула матушка Клима, а какая-то из тетушек всплеснула руками.

– Чудо-то какое!

– Так вас можно поздравить?!

– Клим, ну ты даешь!

– Варенька, добро пожаловать в семью!

– Свадебку-то сыграете или как?

Щеглов принимал поздравления, нежно обнимал меня за талию и врал, что уже давно пытается заделать наследника, но не хотел спугнуть, поэтому никому ничего не рассказывал. Ему удалось – родственники прониклись «нашей тайной». Только сестра смотрела с не верящим прищуром и помалкивала. Мне показалось, что в этот момент между нами пролегла стена из арктического льда.

Ещё час назад я даже не знала о беременности, а теперь мне давали советы и велели беречь себя. Справлялись о самочувствии. Вспоминали истории из жизни.

Голова шла кругом от обилия информации, а на глаза наворачивались слезы. От благодарности к Климу и боязни, что как только родня покинет этот дом, наше счастье лопнет как мыльный пузырь.

Не может быть всё так гладко.

Как же страшно представлять, что Щеглов прикажет мне выметаться куда подальше.

Как же больно ждать конца нашей сказки.

Когда люди начали расходиться, сестра попросила брата помочь ей на кухне. Я проводила дядю Женю и направилась к ним, но застыла перед дверью. Изнутри доносились голоса.

– Тебе всё хихоньки да хаханьки! Клим, ты можешь обманывать кого угодно, но только не меня. До сегодняшнего дня ты знать не знал об этом ребенке, – выплюнула Катерина.

– И что? – с усмешкой отозвался Щеглов. – Это тебя смущает?

– Разумеется! Сколько вы встречаетесь? Три недели?!

– С чего ты взяла? Около года, – ответил он с ленцой.

– Вранье! До истории с блогершей ты даже не упоминал никакой Варвары!

– Мы проверяли свои чувства.

– Чувства с кем?! С бабенкой, которая вначале случайно устроила драку с бывшим и сняла её на камеру? Затем случайно выложила это в сеть? А теперь случайно залетела, хотя вы наверняка предохранялись? Не слишком ли много случайностей? Она работает в институте. Конечно, у неё нет денег. А тут такой прекрасный вариант, который ещё и влюблен в неё по уши! Ты реально думаешь, что она не узнала тебя при первой встрече? Ха-ха-ха. А мне вот кажется, что она сразу тебя вспомнила и решила сыграть на старых чувствах.

Сильнее всего мне хотелось убежать, куда глаза глядят. Так далеко, чтобы никто не нашел. Запереться на сотню замков и спрятаться под одеялом. Плакать навзрыд от жалости к себе.

Вместо этого я открыла дверь и решительно переступила порог кухни. На меня уставились две пары глаз. В одних застыло презрение, в других – усталость. Сама того не ведая, я опять добавила Климу проблем.

Милый, почему тебе достался такой рассадник неудач?..

– Катя, мне не нужны деньги Клима, – выдавила шепотом. – Никакие. Вообще. Конечно, проще всего думать, что очередная пассия твоего брата решила развести его на безбедную жизнь. Увы, так далеко я не заглядывала.

– Варя, давай мы разберемся сами, – попытался осадить меня Щеглов, но я была непреклонна.

– Пожалуйста, дай мне сказать.

– Действительно, не перебивай, – ехидно согласилась Катерина. – Мне интересно, что она выдумает в своё оправдание.

Я прикрыла за собой дверь и продолжила куда увереннее.

– До сегодняшнего дня я не догадывалась о беременности и сегодня бы не узнала о ней, если бы моя подруга не пошутила на эту тему. Я купила тест в торговом центре и тут же использовала его, чтобы убедиться, что это ошибка. Я пробовала дважды. Оба теста положительные. – Голос сорвался, и пришлось перевести дыхание, чтобы не заплакать. – Катя, ты считаешь, что я специально одурачила Клима. Это не так. Я никогда не любила никого сильнее, чем твоего брата. Но теперь я понимаю, что беременность, даже случайная, поставит точку в наших отношениях. Не только личных, но ещё и деловых. Ведь пузатая модель ломает всю концепцию, которую запланировал Клим. И я готова к такому исходу.

– Варя, – жестче пресек Щеглов, сокращая расстояние между нами.

– Нет, позволь мне высказаться. – Ком в горле стал острее, будто тысячи игл рвали моё горло на части. – Ты всегда решаешь мои проблемы. Думаешь за нас обоих. Спасибо тебе. Поверь только, я не хотела! Не нужно оставаться со мной ради ребенка. Тебе не нужны обязательства, я понимаю. Ничего страшного. Я готова написать расписку, что не предъявлю никаких требований. Если ты откажешься от отцовства, то не попрошу алиментов. Прости, что опять всё испортила. Господи, это случайность, не понимаю, как так получилось…

Я упала на кухонный диван и опустила лицо в ладони. Рыдать уже не хотелось. Только спокойствия и возможности осознать всё в тишине и покое.

Но покой нам только снился, потому что надо мной кто-то навис. Я подняла лицо и увидела Клима. Сосредоточенного как никогда прежде. Его кадык проступал через смуглую кожу, а брови были сведены на переносице. Казалось, ещё немного, и он встряхнет меня за плечи.

– Я не буду обманывать, – начал он пасмурно. – Я не был готов к детям.

Позади победно хмыкнула сестра.

– Но! – повысил голос Щеглов. – Раз уж так вышло, почему нет? Давай попробуем. Какая разница, планировали ли мы беременность?

– Какая разница?! – удивилась Катерина, наскакивая на брата со спины и молотя по ней кулаками. – Ты рехнулся, что ли?!

– Катя, успокойся. – Клим обернулся, обхватил запястья сестры, стиснул её в крепких объятиях. – Это. Мой. Ребенок. Что ещё нужно пояснять? Почему я не имею права хотеть его? Ты на нервах, понимаю. Остынь. Давай поговорим позднее, когда новость уляжется в головах.

Катерина недовольно отскочила, всё ещё не смотря в мою сторону.

– Как скажешь, братец. Надеюсь, ты не соврала о том, что не претендуешь на что-либо, – обратилась ко мне. – Иначе я сделаю всё, чтобы оставить тебя с голым задом, – прошипела напоследок.

Совсем скоро разошлись последние гости, и мы остались наедине. Я убирала посуду, а Клим скрылся в душе. Мне показалось, что ему нужно время, чтобы всё обдумать. Потому что с момента диалога на кухне мы не перекинулись ни словом.

Он вышел спустя полчаса. Завернутый только в махровое полотенце, что крепилось на бедрах. По коже стекали капельки воды, очерчивая каждый кубик пресса, выступившие вены. Влажные волосы вились у кончиков.

Совсем как в тот раз…

У меня замерло дыхание, и внизу живота потеплело от желания. Оно скручивалось тугим узлом в солнечном сплетении, лишая рассудка. Невозможно не хотеть этого мужчину. Каждую секунду, что нам отмерено (если ещё отмерено). Каждый вздох. Один на двоих. Каждый выдох порознь.

Да только на сей раз жарким сексом дело кончиться не грозило, потому что Клим сел за стол и сомкнул руки в замок. Повисла напряженная пауза.

– Варь…

– Ты всё-таки передумал? – горько усмехнулась я, машинально продолжив натирать помытую кружку полотенцем.

– Не надейся. – Он смахнул со лба влажную прядь. – Я просто думал, когда мы могли… ну… не заметить? Неужели тогда, в машине?

Кружка выпала из обмякших пальцев. Не разбилась, но покатилась по полу, весело позвякивая.

Точно! Недалеко от озера, перед тем, как поссориться, мы любили друг друга со всей неистовостью. Позабыв обо всем, в том числе о презервативе. Так вот какая мысль вертелась на кончике языка весь этот вечер!

Вот когда мы допустили оплошность.

Клим поймал кружку ногой и, наклонившись, поднял её. Встал и медленно дошел до меня. Неторопливо, словно боясь спугнуть. Застыл напротив. Такой высокий и невероятно красивый. Словно высеченный в мраморе бог.

– Вспомнила? – спросил мягко, грея в руках стекло.

– Д-да.

Я будто в забытье коснулась кончиками пальцев его твердого пресса. Смущаясь и краснея. Как в тот – первый – раз, ощущая себя школьницей перед местным хулиганом. Клим склонился к моей шее и аккуратно тронул губами кожу. Чуть закусил зубами, не причиняя боли. Скорее – распыляя желание. Разгоняя кровь по артериям. Мешая сосредоточиться на чем-либо, кроме него.

– Ты не злишься? – уточнила на выдохе.

– На тебя невозможно злиться, – сказал, нетерпеливо расстегивая пуговицы на моей блузке. – Мы со всем разберемся, обещаю.

Неужели это взаправду? Его движения, касания, слова. Мы сможем быть вместе даже после того, что произошло?

Блузка в итоге была сорвана за ненадобностью. Клим стянул чашечку бюстгальтера и тронул двумя пальцами набухший сосок. Нежно потер его. Я попыталась стянуть с его бедер полотенце, но Щеглов с ухмылкой завел мои руки за спину.

– Не торопись, – только и сказал, опускаясь губами к груди.

Он ласкал меня медленно, доводя до исступления поцелуями и горячим дыханием. Схватился за край юбки и задрал её до пупа. Огладил оголенные бедра. Пальцы медленно нащупали полоску трусиков. Провели поверх неё, вызывая у меня жар. Клим аккуратно отодвинул белье в сторону и скользнул внутрь. Одним пальцем. Двумя. Насадил меня на себя, не переставая исследовать грудь. Прикусывать её. Щекотать.

Я попыталась свести ноги, всё ещё испытывая непонятный стыд. Легкий. На грани осознания. Но Клим раздвинул их коленом и усадил меня на столешницу, смахнув оттуда помытую посуду обратно в раковину.

Возмутиться я не успела, потому что на смену руке пришли чуткие губы. Они коснулись набухшей горошины клитора, втянули её в себя. Дыхание всё ещё жгло мне кожу. Хорошо, что я полулежала, потому что ноги задрожали. Это было чем-то нереальным. Напряжение росло внизу живота, теплом растекаясь по нервным окончаниям.

Язык обвел клитор, а пальцы вернулись внутрь, двигаясь очень медленно. Перебирая внутри одному ему известные струны, от которых моё тело сводило судорогами удовольствия.

Я застонала, не сдерживаясь. Клим как-то сильнее выдохнул. Его движения стали жестче. Язык не оглаживал чувствительные точки – он двигался быстро. Мне перестало хватать дыхания, голос сорвался на хрипе.

Я уже не стонала, а скулила, умоляя не останавливаться. Пальцы задвигались в сумасшедшем темпе.

Время замедлилось, чтобы затем помчаться со скоростью света. Мне перестало хватать воздуха.

Если бы я и хотела выругаться от переизбытка эмоций, то не смогла бы – все слова позабылись, когда меня накрыла волна оглушительного оргазма.

– Иди сюда, – отдышавшись, я поелозила попой.

Взгляд Клима был подернут поволокой страсти.

– Какая же ты отзывчивая… – промурлыкал Щеглов, стаскивая полотенце.

Его затвердевшая плоть уперлась мне в бедро, высекая новые искры желания.

Короче говоря, следующие полчаса мы провели с особой пользой для обоих.

Последнее отчетливое воспоминание о том вечере, – это Клим, который перетаскивает меня в постель и укрывает одеялом.

– Ты заботливый, мне это нравится, – сонно пробормотала я перед тем, как провалиться в глубокий сон.

А утром проснулась с ясной головой и твердым осознанием: у нас всё получится.