Глава 27
Те же темные стены, арки и статуя. Магические светильники именно там, где она помнила, и опять нет людей. В Храм Ютаи заглядывают редко. Мужчинам здесь не место, а женщины… Что ж, в этом городе женщина быстрее окажется в борделе.
Арену их маленький отряд покинул без всяких трудностей. Паника набирала обороты, а охрана и бойцы… Те, кто трусливее — сбежал, самые жадные поспешили в покои Распорядителя поживиться дармовым золотом — тело мужчины осталось валяться рядом с телами Лордов и многих других.
— Мы с Мариком позаботимся о рабах, — на прощание сообщил ей Стэн. — Вчера как раз доставили новую партию — Хьюго расстарался. Много детей…
Голос мужчины дрогнул, и, отвернувшись, Стэн тоже поспешил уйти. Его не интересовали кошельки с золотом. И прощаться было сейчас трудно, да и не нужно. Может, Глория испытала бы тоску, глядя в широкую спину молчаливого охранника, оказавшегося человеком, но в груди слишком болело.
Эта свербящая боль росла с каждым шагом, ведущим их к храму. К ее сестре. Ублюдок-Хьюго все-таки сумел нанести ей удар, ткнув носом в правду, от которой не спрячешься. Не успела.
Те несколько дней, которые она провела в объятьях Ньяла, могли бы спасти Ариэллу. Но все вышло по-другому, и до боли знакомое тело лежало теперь на алтаре перед огромной статуей Богини.
— В прошлый раз ты была смелее, дитя, — раздался за спиной скрипучий голос.
Жрица будто соткалась из мрака, клубившгося по углам храма, но ни удивления, ни чего-то другого Глория не почувствовала — внутри плескалась лишь горечь.
Ноги прилипали к каменным плитам, но нужно идти. Заставить себя коснуться безмятежного и прекрасного лица сестры, а потом забрать ее из этого демонового места. На волю, как она всегда и хотела.
Алтарь приближался, а взгляд выхватывал все новые и новые детали. Бледная, но упругая кожа, свежие черты лица… Покойники так не выглядят! В два счета Глория очутилась рядом с лежащей девушкой
— Она как будто… спит. Она спит! — крикнула на весь храм. И уже обернулась, чтобы подозвать Ньяла, но за спиной уходила в никуда длинная дорога из колонн и арок.
— Не волнуйся, для твоего любимого пройдет лишь краткое мгновение. Он не заметит пропажи, — хмыкнула жрица. Да только жрица ли?
— Кто вы такая?!
Рука скользила к перевязи с мечом, но сталь под пальцами вдруг осыпалась мелкой ржавчиной. О, Боги…
— Ах, не надо поминать этих двух оболтусов — моих братьев. Им дела нет до происходящего, — опять засмеялась женщина. В тонкой щели рта не видно зубов. И лицо никак не разглядеть. Нет, быть не может…
— Ты хорошо справилась, дитя, — задумчиво склонила голову «женщина». — Привела самого вожака Снежных… Значит, я не ошиблась в тебе много лет назад.
— Что значит, не ошиблись? Что это за место?
— Мой храм.
По спине прокрался холодок. Так это что же выходит… Перед ней — Богиня?! И тогда, в детстве, амулетом ее наградила не просто старая жрица, а сама Ютаи?!
— Да, подарок ты приняла из моих рук. И это не просто амулет, что носят избранные девочки. Это оберег, который помог тебе выстоять в боях. Мы не имеем права вмешиваться в жизни наших детей — иначе бы я сама стёрла этот город с лица земли, но способны поддержать избранных. Упорство, храбрость и желание жить, а еще вытащить сестру, питали амулет и возвращались к маленькой Глории силой и удачей.
Но вместо благоговейного трепета за щедрый дар в груди расцвел жгучий цветок гнева.
— Ты! Ты могла спасти мою сестру! Мою мать! Но вместо этого…
— Вместо этого они получили то, что заслуживали, — скрипучий голос обрел силу и зазвучал из всех уголков храма. — Люди вечно ищут, кого бы обвинить в своих бедах. Не слушают голос разума и стараются закрыть глаза на правду. Твоя мать не захотела прогнать взашей смазливого ловеласа, хотя знала о его натуре. Но похоть — это не любовь, и вот итог. А сестра, что должна была оберегать тебя так же рьяно, опустила руки при первых же трудностях. Это ты пришла сюда, Глория. Тряслась от страха, стучала зубками на весь храм, но требовала еды, чтобы накормить близких. Храбрый маленький ребенок, который должен в куклы играть, а не красться по ночным улицам, полным опасностей. Конечно, я пришла на твой зов.
Ах, пришла! Какая честь!
— Ариэлла просто не могла…
— Она даже не пыталась! — махнула рукой Богиня.
— Она хорошая!
Глория чуть не плакала, бессильно сжимая кулаки. Ее сестру смешивали с грязью несправедливо! Не всем быть храбрыми и отчаянными! Не все могут постоять за себя, но это не повод так жестоко наказывать!
Ютаи вздохнула.
— Да, она хорошая, — голос зазвучал опять скрипуче и тихо. — Не думай, что я принижаю достоинства этих женщин. В них жил свет… Поэтому душа твоей матери давно в лучшем из миров, легка и свободна от страданий земной жизни. А сестра… Пусть же ты не упрекнешь меня в неблагодарности.
Богиня подняла руку вверх, и между сухих пальцев вспыхнул голубоватый шарик света.
— Душа Ариэллы. Я не могу отсрочить смерть — это не в моей власти, но могу вновь соединить духовное и мирское…
Глория онемела от счастья, во все глаза разглядывая сверкающую искорку. Ее Ариэлла будет жить!
— … Да только и воспоминаний о прошлом я стереть не в силах. Твоя сестра будет страдать от их тяжести.
Рвущееся из горла «да» умерло, так и не прозвучав.
— Страдать? — переспросила шепотом. — Она… она жить будет!
— Не всякая жизнь — это жизнь. Приглядись, что ты видишь?
И шарик поднесли ближе. Глория прищурилась, внимательно разглядывая дрожащий комочек, и не смогла сдержать тихого всхлипа. Черные проплешины и трещины густо изъели сверкающую поверхность.
— Что это?
— Вы зовёте их душевными ранами. Некоторые настолько глубоки, что остаются с людьми даже после перерождения. Ариэлла — нежная натура. И взять в руки яд или нож ей мешал только страх, а ещё ты.
— Я?!
— Она тоже любила тебя, дитя. И боялась оставить, хотя понимала, что не помогает, а лишь оттягивает момент неизбежного… Ариэлла не сможет избавиться от того, что случилось. Да, будет жить. Ради тебя, а не себя.
Казалось, не может быть хуже. Заходила в храм, чувствуя себя живым трупом, но и мертвеца можно заставить плакать.
— Я не смогу убить сестру…
Легче умереть самой! Как можно добровольно согласиться отпустить близкого тебе человека? Разрушить то, к чему стремилась половину своей жизни?
— Тебе не придется, дитя… Кое-кто тоже решил поучаствовать в моем маленьком предприятии. Верни амулет.
Глория выхватила из поясного кармана уже совсем обычный камушек, который так и не решилась выбросить. Богиня щелкнула пальцами, и амулет рыбкой скользнул к истинной хозяйке.
— У меня ведь тоже есть сестра… Мы с ней не виделись слишком давно. Волчица всегда любила бегать сама по себе…
Мать Волчица, которую почитают оборотни — сестра Ютаи?!
— …А что тебя удивляет? — хмыкнули в ответ. — Четверо Богов — братьев и сестер поровну…
Камень вспыхнул серебристым цветом и стал совсем прозрачным.
— …Знаешь, а ведь мы сначала смеялись над ней, — задумчиво проговорила Ютаи, нежа в пальцах яркую звездочку. — Но Волчица оказалась мудрее. Иногда нет иного выхода, кроме как наказать непослушного ребенка…
— Ребенка воспитывать надо, — огрызнулась Глория. — Тогда и без наказания можно обойтись.
Но дерзкое слово не разозлило Богиню. Наоборот, Ютаи звонко рассмеялась.
— Ах, дитя, если бы законы мироздания были так просты, то каждая девочка носила бы мой амулет. Полотно судеб — запутанная и опасная картина. Тронь не ту нить — и оборвешь жизни целого народа. Волчица рискнула, но ее риск оправдался. Мир несправедлив не только к людям, но и Богам… Однако у тебя все же есть выбор…
Камень вспыхнул так, что на мгновение Глории показалось — она видит лицо Ютаи. Строгие и совершенно потусторонние черты, не имеющие ничего общего с лицом статуи в храме, но мрак под капюшоном быстро уплотнился.
— … Пока Волчица не может явиться в земли людей, но наделила амулет каплей своей силы. Камень сохранит душу твоей сестры, и позволит донести ее в целости до двуликих. Волчица умеет зализывать душевные раны. Там, в лесах Айсвинда, Ариэлла получит вторую жизнь и желанное забвение. Не сразу, но родится вновь, под защитой более мудрой из нас.
Глория кусала губы, пытаясь сдержать слезы.
— И меня забудет?
— Забудет все. Итак, каков твой выбор? Жизнь с чистого листа или просто жизнь?
Глория подошла к алтарю. Ариэлла спала. Такая хрупкая и красивая. Воздушные черты лица, пушистые ресницы бросали тень на бледные щеки. Свежие полные губы… Даже грязь и шрамы не скроют гармонии черт. Лучше бы вся эта красота досталась другой, тогда бы никто не обратил внимания на девочку из трущоб.
— Значит, она будет под защитой?
Богиня молчала, но Глория знала ответ. Зачем лгать, если можешь стереть в порошок одним движением пальца? А время не остановить, как бы сильно этого ни хотелось… Наклонившись Глория коснулась губами прохладного лба.
— Новая жизнь. Я хочу подарить Ариэлле новую жизнь, под защитой Волчицы и того, кто окажется для моей сестры парой.
Ютаи вновь рассмеялась.
— Брать и требовать еще. Храбрая маленькая девочка. Что ж, пусть будет так.
Послышался тихий шелест опадавшей тленом плоти, и та, что была ее сестрой, бархатным пеплом перетекла в соткавшуюся из воздуха погребальную урну. А в руку лег сияющий голубоватым светом амулет. Камень был теплым. Как слезы, что струились по щекам, и еще капли крови, наполнившие рот. Глория очень старалась не реветь в голос.
— Ты поступила правильно, дитя, — вздохнула Богиня. — Ноша выбора тяжела, но она по твоим силам. Отнеси это к статуе Волчицы, шаманки укажут путь. Прощай, огненная девочка.
Легкий ветерок прошелся по храму, а следом ее подхватили сильные и уже такие знакомые руки.
— Глор-р-рия! Я чуял магию. Много!…
Уголки губ дрогнули в нервной усмешке. Да, магии было много. Но больше Глория не хотела иметь с ней ничего общего.
— …Где твоя сестра? — продолжал беспокоиться Ньял. — Я видел тело, а потом оно исчезло…
— Моя сестра… — язык не слушался, но слишком легко получилось развернуться и обнять встревоженного оборотня. — Моя сестра все-таки увидит Айсвинд. Только позже… Не хочу больше находиться в этом городе. И в Империи. Пойдем домой.