Пункт 6: Введение одной неизвестной

У меня была комната в академии, но я далеко не всегда ночевала именно там. Чаще я сбегала в город, в Дом Удовольствий, чтобы приготовить еду и получить за это деньги. В отличие от богачей, которых содержали родители, мои желания никто, кроме меня самой, не оплачивал. И хотя сегодня девочки не рассчитывали на мою стряпнину, но они точно меня ждали с отчётом. Да и оставаться в академии, так близко ко всему, что я сегодня натворила, не хотелось. Максимально незаметно я прошмыгнула в комнату. Сначала планировала разобраться с шаром желаний и лишь потом держать ответ перед строгой комиссией, сплошь состоящей из ночных бабочек. Именно сейчас хотелось верить в чудо, которое решит разом все мои проблемы. Знать бы ещё, как открыть эту штуку. Я крутила шарик, придерживая его полотенцем – вдруг он активируется от заинтересованного касания. Пусть я и держала его уже голыми руками, но рисковать не хотелось. Нужно ли в него влить магия? Надо ли говорить своё желание вслух. И если да, то что же мне пожелать? Место в практической экспедиции ректора было самым желанным подарком. Но как это можно получить практически? Прямо сейчас передо мной не возникнет письмо из академии, в котором я значусь среди зачисленных студентов. Потому что берут на практику после успешно сданного экзамена. Так, может, пожелать сдать его? Да, это интереснее. Но как я узнаю, что сработало? Приду на следующую назначенную дату и вдруг не сдам? Это будет полнейшее фиаско, такого допустить было нельзя. Нужно было что-то, что прямо сейчас можно проверить. И чтобы одновременно это приближало меня к главной цели. Я негромко рассмеялась. – Вот глупая, – сказала я сама себе. – Где гарантии, что это вообще шар желаний? Таких всего десяток, и нет гарантии, что нужный достался именно тебе. Это же может быть просто шар-сюрприз. Выпадет пачка конфет, и всё. «Но если нет? – внутренний голос был полон надежды. – А если всё же это тот самый?» И я решила рискнуть. Скатила светящуюся сферу себе на ладонь и сказала: – Уважаемый шар! Я Лири Робертс, и я прошу вас в своей магической мудрости меня одарить… Тем, что мне сейчас нужнее всего! Я выпалила это, вдруг поняв, что готова довериться этому артефакту. Ну вдруг он знает, чем мне помочь лучше меня? Шар засветился. Я слегка зажмурилась, опасаясь, что он раскалится и обожжёт ладонь. Но нет, он сразу же погас. Сначала мне показалось, что ничего не изменилось. Но потом взгляд упал на кровать, и я выронила шар, потому что в ужасе зажала себе рот руками, сдерживая рвущийся крик. На покрывале лежала и сверкала вязью магического узора глефа Доджа Боумана. Та самая, из закрытого зала. Это было не исполнением желания. Это было воплощением моих самых жутких кошмаров. Если обнаружат оружие из закрытого зала в моей комнате, я вряд ли смогу объяснить, откуда оно тут взялось. Ну кто поверит, что шар с благотворительного бала украл для меня клинок? Я так и стояла – зажав рот руками и не шевеля даже пальцем. Словно своей неподвижностью я смогу убедить время одуматься и откатиться немного назад. Чтобы выбросить этот шар ко всем плесеням в окно. Но источник моих бед ещё раз сверкнул из-под кресла, куда закатился, выпав из рук. Словно сообщал мне: «Я вообще-то не договорил». Крадучись. Я приблизилась, нагнулась и вытащила шар на ковёр. Внутри него светилась надпись. Буквы были такие мелкие, что пришлось поднять его и поднести к глазам. Я смогла прочитать эти четыре горящие строчки: «И клетка она и ключи от запора Решишься войти – жизнь изменится скоро Настрой своё сердце на шифра биенье И новое ждёт тебя в жизни рожденье» Шар погас. Я аккуратно положила его на ковёр и закрыла лицо руками. Истерический смешок вырвался через плотно сомкнутые руки. Затем ещё. Ещё. И вот я уже не могла сдержать хохот, который сотрясал меня до самого основания. Я пыталась зажимать рот, но он всё равно с фырканьем вылетал наружу. Слёзы текли из глаз. Повода для веселья не было, но и остановиться я не могла. Я хохотала, пока вдруг не услышала совсем рядом язвительный голос: – Конец у истерики будет, или скорее наступит утро? Я в ужасе подскочила и стала судорожно озираться. В комнате никого не было. Я проморгалась: изменений не было, по-прежнему пусто. Но голос явно звучал, я слышала! – Да я это! – Ты ж плесень! Звук шёл от лежащей на кровати глефы. Я на цыпочках подошла и оглядела оружие. Ни глаз, ни рта на нём не появилось. Нормальное оружие никогда не разговаривало. А раз заговорило это, вывод напрашивался лишь один: это всё галлюцинации, внушённые шаром. – Ну всё, – упавшим голосом сообщила я, – допрыгалась. – Не допрыгалась, а получила невероятный шанс, – пафосно сообщила глефа. – Какой? Внеочередные каникулы в Доме Скорбных? – Великие Луны, ну за что мне это? – в тоне глефы звучала усталость всего мира, не меньше. – Ну за что? С вами, начинающими, так сложно… Садись, рассказывать буду. Сопротивляться собственному безумию я не видала смысла, поэтому покорно присела на кровать рядом с лежащим клинком. Голос зазвучал снова: – Итак, девочка, ты, вероятно, не знаешь, но раньше, во времена великих войн и великих воинов, оружие и человек составляли единое целое. Они выбирали друг друга, и это был идеальный союз. Такие бойцы были почти непобедимы. С годами люди мельчали, и оружие всё реже откликалось на их зов. Как я понимаю, сейчас таких вообще раз-два – расчёт окончен. – Я о таком не слышала, – осторожно заметила я. – А как вы побеждаете в битвах? – Эммм… А у нас сейчас нет особо битв. Мир у нас везде почти… – Ну вы и одичали, конечно, – с неодобрением сказала глефа. – Ладно, так тоже неплохо. У тебя конкурентов меньше будет, значит. Голова немного кружилась, но я решила, что могу себе позволить поплавать на волнах проснувшегося безумия, уж больно приятно оно звучало. – Конкурентов у меня много. И намного более успешных. Меня вон даже в экспедицию не берут в опасные земли. – А кто не берёт? – уточнила глефа. – Ректор… Ну, тот, ты видела, был со мной в оружейном зале. – А, тот, драконистый? … Ну, он передумает. Они неторопливые, им обмозговать сначала всё надо… А так нормальный вроде. Себе берём? – В смысле? – Ну, в мужья. – Как в мужья? – всполошилась я. – Он же ректор! – А это что значит? Священник? – Нет! – Обет безбрачия? – Вроде нет… – Тогда почему не взять? – Так он же не баран, чтоб его за верёвочку увести можно было… а сам он не захочет. Он студенток вроде меня стороной обходит. – Ну, конечно, не захочет. Видела я, как он тебя чуть прямо через платье не… – Нет! – В шоке от того, что язык у оружия оказался намного грязнее любой из девчонок Дома Удовольствий, я прижала ладони к алеющим щекам. Скрип, раздававшийся в ответ на мой отчаянный вопль, был поразительно похож на хихиканье.