5

Клим.

Это слишком сложно. Быть рядом с ней и пытаться оставаться равнодушным. Думаю. Ухмыляюсь собственной несдержанности и без всяких заморочек тяну ее на себя. Плевать, что она подумает и скажет. Возможно, в ее глупую голову придет хоть одна светлая мысль. Возможно, она тоже что-то почувствует.

Лу не позволяет себе упасть в мои руки. Упирается в плечи и выпрямляет локти. Держит нас на расстоянии и правильно делает. Почему-то именно сегодня, в эту самую минуту, я за себя не отвечаю.

– Это не смешно, – качает головой и смотрит, как олененок из мультика. Пялится, пялится. Только раздражает.

Отталкиваюсь. Злость прошибает. Круто разворачиваюсь и, стянув футболку, кидаю ее под ноги. На ходу сбрасываю кеды, чувствуя под ступнями холодный песок, смешанный с мелкой галькой.

У самой воды расстегиваю ремень и бросаю джинсы в сторону.

Оборачиваюсь к Луизке. Она уже успела встать на ноги, вытянуть шею. Напряглась. Вновь решит меня спасать от самого себя. Как по весне, когда увидела доказательства того, как «идеальна» наша семья.

Отчим пришел ночью бухой, с упавшей плашкой. Сорвалась сделка, он попал на бабки.

Я приехал почти следом за ним, вошел в дом, забежал на кухню перехватить воды и просто охренел от прострелившей спину боли. Сначала даже не сообразил, в чем дело. Повернулся уже на шум. Тихий смешок.

Он сидел в столовой, в руке ствол. Он расстрелял в меня обойму резиновых пуль. Сначала тебе кажется, что ты можешь убежать. Но, когда эта хрень попадает в колено, твоя скорость падает к нулю.

Лу тогда увидела мои синяки, вытрясла объяснение и поперлась к моей матери. Рассказать правду хотела. Наивная. Мама, конечно же, сделала вид, что не поверила. А меня попросила не выносить больше сор из избы.

Мельников всегда был двинутый. Сколько я его знаю, столько и терплю рукоприкладство. Терпел. После того случая с пулями. Когда они у него закончились, у меня хватило сил приставить к горлу этой твари нож. Обычный выкидной. Мельников сам ко мне подошел, сам наклонился, проверял, не сдох ли я. Проверил.

После нашего с ним веселья он больше меня не трогает, предпочитает вообще делать вид, что меня нет.

Открываю глаза, жадно хватаю ртом воздух и медленно выдыхаю через нос.

Разбегаюсь. Берег становится все дальше. Когда ныряю, тело поглощает агония, она прочищает сознание. Вытряхивает из него мерзкие мысли. Вроде тех, чтобы наплевать на мораль и трахнуть Луизку здесь и сейчас. Выныриваю на поверхность и развожу руками перед собой. Держусь на воде. Слышу ее громкий голос. Она кричит, ругается.

Когда возвращаюсь на землю, получаю хлесткий подзатыльник. Ловлю ее руки и перегибаю ее спиной через колено. Луна освещает ее взволнованное лицо, и я вновь отступаю.

Она сейчас спишет все мои выходки на то, что я пьян. И отчасти будет права. Придумает тысячи причин, почему я так себя веду, но не дойдет до главной.

И ведь дело не в ней, оно во мне. Она всегда держит дистанцию. А я слабак. Я так не могу. Не могу, потому что у нее есть призрачная иллюзия, что Витек будет ее, а у меня только она.

Она дорога мне. И если Лу не может принять мои чувства, я ни за что не буду портить ими нашу дружбу. Потому что быть рядом с ней, чувствовать ее искренность, поддержку, заботу – гораздо дороже всех моих нелепых признаний. Гораздо.

– Прости, – возвращаю ей перпендикулярное положение.

– Замерз? – стягивает мою куртку со своих плеч.

– Освежился, – задерживаю ладонями ее порыв вернуть мне кожанку, – покурю и домой тебя отвезу.

– Ладно.

Нащупываю в джинсах пачку сигарет и зажимаю одну зубами, пока застегиваю ремень. По дороге к машине набрасываю футболку и щелкаю зажигалкой. Крепкая затяжка слегка кружит голову. Я редко курю, в основном по пьяни. А сегодня что-то совсем зачастил – потому что она рядом.

Это хорошо, что она уже залезла в салон.

Выбрасываю окурок и, звякнув ключами, сажусь за руль. Врубаю подогрев сидений и печку на максимум. Луиза же скидывает туфли и прижимает колени к груди.

– Пристегнись, – напоминаю и сам же вытягиваю ремень с ее стороны. Защелкиваю.

– Спасибо.

До города мы добираемся в молчании. Только на повороте к дому Рябины Лу спрашивает про круглосуточные аптеки.

– Зачем? Если что, презики у меня всегда с собой, – ухмыляюсь, а сам крепче сжимаю руль.

– Дурак. Нужно противопростудное купить, не хотелось бы заболеть после этих ночных купаний.

– Понял.

Торможу у первой двадцатичетырехчасовой лавки с лекарствами. Спрашиваю, что нужно купить, и иду туда один. Беру все, что она просила, и кидаю на заднее сиденье. А потом, потом еду к Рябине. Знаю, что обещал сбагрить ее домой, но не могу. У Савы очередная туса. Дверь открывает длинноногая блонди. И одежды на ней – только Рябинина рубашка.

Луизка жмется к стенке и, наверное, в сотый раз проклинает меня за то, что смог уговорить ее подняться хотя бы на минуточку.

– О, какие люди! – Сава выплывает в дверной проем, закидывая руку на плечи блондинки. – Заползайте, у нас тут весело.

Лу кривит губы, но шаг в сторону комнаты делает. Придерживаю ее под локоть, пока она снимает туфли, и сбрасываю кеды.

У Рябины полный аншлаг. Народу тьма. Музыка долбит на весь район. Соседи вешаются.

– Ты сказал, здесь человек десять, – бурчит Лу.

– Ну, – чешу затылок, – плюс-минус. Виски будешь?

– Не.

– Как хочешь. Я сейчас.

Пока я шатаюсь в поисках бухла, к Лу приклеивается какой-то долдон. Приходится указать чуваку маршрут, чтобы он завтра досчитался зубов.

Хабибуллина не реагирует. Просто садится на диван и вырывает из моих рук бутылку. Делает несколько больших глотков, кашляет, а после делает еще. Зажимает рот ладонью и часто дышит. Когда вскидывает взгляд, замечаю, как по ее щеке скатывается слеза.

Твою мать! На фиг я ее сюда притащил.

– Что он сделал? – повышаю голос, но она смотрит на меня как на барана. – Луиза!

– Ничего. Он тут ни при чем, – пытается выговорить, чтобы не заплакать. Правда, получается хреново.

– Тогда чего ты…

Лу вытягивает руку и тычет мне в морду своим телефоном. Не сразу соображаю, в чем прикол. А потом доходит. Она показывает мне фотку, которую ей в личку слила какая-то подружка.  На ней Витька, клуб, куча баб. Он там сосется с кем-то на камеру, а она здесь сидит и рыдает.

– Давай домой отвезу, тут тебе…

– Не нужно, – мотает головой, – мне уже здесь нравится.

Лу улыбается, поднимается с дивана и шагает в гущу событий. Туда, где девки вертят задом. В ней уже прилично алкоголя для ее комплекции. Походу, сегодня нам всем будет весело.

Перевожу взгляд на Рябину и иду к нему.

– Ты в роли няньки? Снова.

– Что-то вроде того, – сажусь на барный стул и открываю бутылку пива.

– А становится все интересней.

– Что?

Рябина кивает на толпу, и я веду взгляд туда. Не знаю, в какой момент я это понимаю, но у меня дергается глаз. Крепче сжимаю стеклянное горлышко бутылки. Первая мысль – запустить ее в этого утырка. Потому что Лу сосется с каким-то козлом.

– Вот сейчас спокойно.

Сава перехватывает мой порыв, загораживает собой и не дает разогнаться.

– Медленно и без резких движений. Просто забери ее отсюда, а с этим я сам разберусь.

– Да ща-а-а-а-ас, – тяну буквы и, скинув Рябинину руку, иду туда. – Ну привет, – хук левой, и пациент готов.

Луизка даже не пискнула. Более того, она, походу, вообще не поняла, что произошло. Стоит, только глазами хлопает.

– Пошли, – тащу ее за руку подальше отсюда. Толпа перед нами расступается. Само собой, такой цирк устроили.

Заталкиваю ее в машину, не обращая внимания на сопротивление. Меня все еще колбасит от ее выходки. Когда сажусь за руль, стараюсь смотреть только вперед. Только прямо перед собой.

– Это несправедливо, – тонкий прорезавшийся голосок рушит все мое псевдоспокойствие.

– Что? – все же поворачиваюсь. Бегаю взглядом по ее лицу, опуская его ниже. Черт!

– Ты не имеешь права мне указывать, – бормочет. – С кем хочу, с тем и целуюсь, – недовольно поджимает губы.

– Меня бы тогда поцеловала, че нет-то? – говорю непринужденно. Как и всегда, свожу все к тупому стебу. Сам же стискиваю зубы.

– Спасибо тебе. За все, – Лу переваливается на левый бок и ведет по моей руке. – Ты мой самый лучший друг.

Ее пальцы отстраняются, а места прикосновений мгновенно покрываются льдом. Переключаюсь на шестую, выжимаю газ. Мы несемся по дороге с бешеной скоростью. Не знаю, как это происходит. Дура. Слепая, ничего не видящая дура.

Бью ладонями о руль, вжимаясь спиной в сиденье.

– Да какой я тебе друг? – взрываюсь.

Меня заносит. Я все отдаляюсь от черты собственного баланса. Лечу вниз и чувствую свободу. Легкость. Слова сами срываются с губ. Сходят так легко, непринужденно. Я ору. Знаю, что ору, потому что внутри меня такая буря эмоций. Черных, мрачных, и все, как одна, завязаны на ней.

– Ты вообще ни черта не видишь? – сильнее напрягаю связки. – Я тебя люблю. Люблю.

Бью по тормозам. Машину слегка заносит, и она делает пару кругов вокруг своей оси. На асфальте остаются полоски тормозного пути в виде колец. Запах резины забивает нос.

– Я тебе не друг! – говорю еле слышно и поворачиваюсь к ней.

Она не шевелится. Первая мысль – ударилась при торможении. Но ремень накинут. Подаюсь вперед, склоняюсь над ее лицом и понимаю, что она спит.

Спит, мать вашу!