Глава 32
Король шёл по коридору, прокручивая в уме разговор.
Он всё сделал правильно, но отчего же на душе так неспокойно? Поступить иначе было невозможно! Нельзя допустить, чтобы мальчик до конца жизни лелеял первое чувство, даже не попробовав построить с женой нормальные отношения.
Как в своё время поступил он сам, разрушив не только свою собственную жизнь, но и сделав несчастной королеву. Пусть у него не было к ней чувств, но, доведись всё вернуть, он не стал бы так открыто игнорировать жену!
Жаль, что его собственный отец, дед Лайонела, проявил малодушие и нерешительность. Всё могло сложиться иначе, но… Не вернёшь! Зато теперь, осознав прошлые ошибки, он, Лотар Седьмой, ни за что не позволит сыну пойти тем же путём!
Его величество вздохнул, огляделся, и, обнаружив, что повернул не в ту сторону, сменил направление.
Навстречу попалась служанка с кипой выглаженного белья. Девушка замерла в книксене и, кажется, почти не дышала, пока король не прошёл мимо.
Да, всё так и есть — монарх имеет почти неограниченную власть, перед ним кланяются, стараются угодить и не решаются возражать. Ему принадлежит всё государство, сотни замков, неисчислимые богатства, но, по сути, он беднее самого бедного из своих подданных.
Потому что не смог отстоять свою любовь. И смертельно обидел любящих его женщин, в том числе ту, которую боготворил сам…
И надо же было случиться, чтобы его мальчик влюбился так не вовремя и в настолько неподходящую тьеру! Хотя, когда это чувства приходили по желанию и согласовывались с государственными интересами?!
Алан уверен, что попал под приворот. Пусть верит и дальше, это оградит его от опрометчивых поступков.
Что же до реальности, то он, Лотар Седьмой, нимало не сомневается, что никакого воздействия не было и в помине! Возможно, у девочки на самом деле есть некие способности, но состояние Алана к ним не имеет никакого отношения. Чувства племянника самые что ни на есть настоящие!
К счастью, Инквизитор сильный мужчина и искусный маг, к тому же он не обременён долгом перед страной, поэтому пусть сам разбирается со своим сердцем. И с тьерой. Он справится!
А вот Этьенна никак нельзя было оставлять наедине с неуместной любовью! Мальчик впервые испытал притяжение к женщине на эмоциональном уровне. А это очень, очень опасно! В первую очередь для самого принца.
Поначалу он, отец, был не против, чтобы Нелл сделал младшую тьеру де Маритт своей любовницей. Но тут девочка преступила закон, и их отношения стали невозможны. Иначе один Молчаливый знает, чем бы всё закончилось, ведь, как оказалось, чувства сына были не простой блажью — Этьенн влюбился по-настоящему!
Поэтому, спасая принца от ещё большей боли, пришлось резать словами по живому, на ходу подбирая самые убедительные из них. И самые жестокие.
Рана Этьенна будет долго болеть, наверняка образуется рубец, возможно, сын начнёт в каждой тьере подозревать коварство, зато он нарастит на сердце броню и больше ни одна девица не заставит его страдать. В противном случае он был бы обречён на те же муки, какие всю жизнь испытывает его родитель!
К счастью, Лайонел показал себя вполне зрелым мужчиной, стойко перенёс известие о привороте и сразу же принял верное решение.
Его мальчик, его гордость! Пожалуй, пришло время привлечь его к серьёзным государственным делам. Пора сыну перенимать опыт и знания отца, ведь рано или поздно именно Этьенну предстоит взвалить на себя бремя власти и ответственности за государство!
И он ещё не раз скажет отцу спасибо за то, что тот не позволил тратить время и силы на душевные терзания!
Его величество остановился, переводя дух.
Но где же Алан? Чем племянник столько времени занят, ведь он отправился к графскому особняку больше двух часов назад? Неужели до сих пор уговаривает девчонку?
Да нет, быть такого не может, чтобы она была против! Наверняка, только услышав о браке, тьера, путаясь в юбках, бросилась наряжаться.
В чём тогда дело? Не пешком же он ведёт её во дворец?! Тем более что они за это время уже дважды дошли бы.
Ладно, делаем скидку на нежную тьеру, не привыкшую к пешим прогулкам — дважды не дошли бы. Но и в этом случае племянник с будущей невесткой и тестем должен был давно очутиться на месте!
Что же тогда их так задержало?
А!
Скорее всего, юная графиня разнервничалась, может быть, расплакалась. Эти трепетные девицы на выданье! Один визг и обмороки. Сколько же мужчинам приходится терпеть, чтобы получить наследников!
Его величество ускорил шаг.
Алан сообразительный мальчик. Вести сюда девицу в истерике — не лучшая идея.
Может быть, он решил перенести невесту брата не во дворец, а…
А куда?
В Малом замке ничего не готово… Не селить же будущую королеву в неприбранные покои? Да там и прислуги человек десять, не больше. Нет, туда племянник девочку не отправил бы.
Тогда…
В замок Релле!
Точно! Идеальное, полностью защищённое место без лишних глаз и ушей. К тому же, племянник следит, чтобы замок всегда был в полном порядке — в любой момент заселяйся и живи.
Там есть все условия не только для одной невесты, и её отца, но и для пары десятков высокородных. Вместе со своими слугами и домочадцами.
А вестник Инквизитор до сих пор не отправил, потому что занят. Наверняка выполняет капризы будущей невестки!
И почему ему самому не пришла в голову идея переместить тьеру не прямо во дворец, а, к примеру, сначала в Малый замок?
Прежде чем тащить её туда, где сотни слуг и десятки придворных, от которых ничего нельзя утаить, надо дать юной графине возможность прийти в себя. Свыкнуться с ошеломительными переменами в жизни, подготовить достойные будущей принцессы туалеты, ведь Алан не мог перенести с собой, кроме тьеры и её отца, ещё и полный гардероб!
А потом позволить ей торжественно въехать в королевский дворец.
Женщины придают таким вещам особенное значение!
Как хорошо, что у племянника голова всегда холодная, и он умеет просчитывать на несколько ходов вперёд!
Лотар Седьмой улыбнулся.
«А не посетить ли мне замок рода? Давненько там не был! И по Релле соскучился. Предок, конечно, ворчлив и на триста с лишним лет отстал от жизни, но поболтать с ним всегда интересно.
Заодно проверю, как Алан устроил графа де Маритт и невесту Этьенна.
И взгляну ещё раз на тьеру Даниэль. Сдаётся, что у этой девушки ещё полно тайн, пора мне познакомиться с ней поближе!»
И его величество решительно открыл портал.
Такое чувство, что он попал в кисель. Или в желе.
Вместо мгновенного перехода — шагнул у себя во дворце, а вышел уже в замке — король словно бы завис в пространстве.
Ледяные щупальца прошлись по телу, обжигающими касаниями исследовали лицо, зачем-то проверили карманы и взъерошили волосы.
Терпение Лотара Седьмого лопнуло.
— Релле, прекрати! — возмутился его величество. — Я по делу! И вообще, в данный момент ты, призрак родового замка, держишь главу рода на пороге!
— «Главу рода»! — раздался голос предка. — От рода осталось одно название! Почему, во имя Молчаливого, у тебя только один сын, а?!
— Релле, выпусти меня! — устало ответил король. — Я как бы не на прогулке! Там государственные дела требуют внимания, здесь… тоже они же. Ну, право, пошутил, и будет! Сними полог!
— Чтобы род процветал, каждый мужчина — каждый, Гаспар! — должен произвести на свет минимум двоих сыновей. А лучше троих. И чтобы дар рода приносил государству пользу, в каждой семье — каждой, Гаспар! — должны расти минимум две дочери. А лучше три-четыре!
Его величество поморщился.
— Релле, что ты такое несёшь?! Всё в порядке с нашим родом! И с другими тоже. Отпусти меня уже, что ты вообще себе позволяешь?!
Марево рассеялось, и монарх с облегчением обнаружил, что стоит в одном из холлов замка.
— Так-то лучше!
— Гаспар, ты слеп или просто дурак? — печальным голосом поинтересовался призрак. — Дар рода наследуется по мужской линии, но владеют им в полной мере только дочери. Поэтому, чем больше сыновей, тем больше хозяек дара будет в следующем поколении! Из-за того, что семьи ограничиваются одним, много двумя сыновьями, количество носителей родовой магии неуклонно сокращается. А ведь среди высокородных есть поистине бесценные способности! Как, например, дар рода де Маритт!
— Кстати, о Маритт, — король поспешил перевести тему. — Где Алан? Куда он поселил графа и его дочь?
— Алана где-то грылы носят, — буркнул невидимый собеседник. — Нет его тут, умчался, ещё не возвращался. Графа тоже нет. А девица в добром здравии, — призрак помолчал немного, видимо, уточняя информацию, а потом добавил. — Поужинала только что, в купальне сейчас. Желаешь навестить?
— Нет, что ты! — король даже шаг назад сделал. — Я и забыл о разнице во времени! Утром поговорю с ней, а сейчас тревожить не буду.
— Так что, Гаспар, помочь тебе скорее покинуть мой, — выделил предок голосом, — замок?
— Знаешь, а я решил остаться! — вскинул вверх подбородок король. — В конце концов, я на самом деле давненько здесь не был. Схожу к алтарю, отдам дань уважения предкам. Потом поужинаю — для меня, правда, это будет завтрак, но это не важно. И побеседуем с тобой, как два главы рода…
Призрак фыркнул, и Лотар Седьмой поправился.
— Как основатель рода и его… гм… далёкий потомок.
— Бездарный потомок! — буркнул Релле и материализовался.
Король наблюдал за процессом с лёгким интересом, но по мере того, как Релле приобретал всё более живой и материальный вид, лицо его величества всё больше вытягивалось, а глаза постепенно приобретали форму круга.
— Но… как? — потрясённо выдохнул он, когда Релле небрежным жестом смахнул с плеча потомка соринку, и прикосновение предка оказалось вполне себе материальным.
— Кое-кто не пожалел для меня капли Дара Жизни! — ответил призрак. — Впечатляет, верно? Я до сих пор на себя в зеркале налюбоваться не могу. Триста с лишним лет в нём не отражался, уже забыл, как я выгляжу. А эта возможность прикасаться и ощущать! М-м-м! Поймёт только тот, кто триста лет болтался в виде полупрозрачной субстанции.
— Г-графиня?
— А кто же ещё? Девочка была так любезна, что помогла мне обрести форму. Можно сказать, подарила вторую жизнь. Скажи, правнук, как ты допустил такую ситуацию? Почему высокородные семьи почти утратили бесценные дары Молчаливого!?
— Но я…
— Трое сыновей! Ты слышишь? — призрак вернулся в полупрозрачную форму и навис над потомком. — Издай указ, приказ, закон — что хочешь! Но чтобы уже через год в каждой семье пищало по новому младенцу!
— Релле, что ты несёшь? Потом, не все дети рождаются мальчиками, часть новорождённых будет девочками! А второродные дочери никому не нужны!
— С чего бы это?! — Релле вернулся в материальную форму и картинно выгнул бровь.
— С того, что они бесполезны — не получают дар и чаще всего слабосилки.
— Не думал, что всё настолько запущено, — покачал головой призрак. — Стоило только ненадолго отвлечься, как потомки тут же всё перезабыли и наделали дел! Чувствую, разговор у нас будет долгим. Иди, куда ты там собирался? Ужинать? Вот и шагай туда! Или возвращайся в свой дворец, глаза бы мои на тебя не глядели! А завтра вернёшься, и мы поговорим.
— Релле!
— Что — Релле? Я триста восемьдесят четыре года Релле! Скажи — как? Ну как можно было всего за три или четыре поколения проср… гм… проморгать, позабыть, потерять знания о нюансах наследования магии и дара рода?
— Релле!!!
— Уйди, а то я за себя не отвечаю! Мне нужно остыть, а то прямо руки чешутся, — призрак растопырил пальцы и показательно поскрёб ладонь, — чтобы отвесить тебе затрещину.
— Я делаю всё так, как учили отец и дед, — возмутился его величество. — Ни на шаг не отступаю. Если что-то не правильно, так руки чесать надо было раньше. И затрещины раздавать не мне, а деду Леону! Кстати, ты можешь это и сейчас устроить, или тебе до него не дотянуться? Нет доступа в Призрачный мир?
— Доступ есть, толку нет, — буркнул Релле. — Какой смысл, если ни Рональд, ни Леон ничего не смогут изменить? А ты жив, ты можешь! Вот тебя и буду воспитывать!
— И где ты раньше был со своими советами? Воспитатель…
— И что я мог сделать, если был привязан к замку и чем дальше от него улетал, тем больше становился эфиром, теряя возможность говорить и влиять на окружающее? Меня же никто вне этих стен не видел, не ощущал! А сами вы, мои потомки, сюда глаз не казали! Только Ренард и поддерживал. Он меня, а я его.
Призрак с укоризной посмотрел на короля.
— Возвращайся к себе, правнук, я сейчас занят. А утром, для тебя вечером, поговорим.
— Никуда я не уйду! Здесь останусь, — заупрямился его величество. — Это и мой дом тоже, имею право! И хорошо, что здесь дело к ночи, значит, никто мне не помешает, да и я никого из прислуги или гостей не потревожу. Займу Охотничью гостиную, наведаюсь к алтарю, потом кое-что посмотрю в библиотеке… Как освободишься, побеседуем. Мне интересно, что же такого важного я упустил? И зачем нам такое количество второродных девочек?
— Хорошо, — не стал спорить Релле. — Графиня на третьем этаже, в том же крыле, что и хозяйские покои. Не тревожь её.
— Даже не собирался, — пожал плечами его величество. — Успею ещё наобщаться. И больше не зови меня Гаспаром, сколько можно издеваться? Все знают, что я терпеть не могу своё третье имя! Я — Эдмонд! Вот вернётся Алан…
— Дорогу сам найдёшь или проводить? — не дожидаясь, когда потомок договорит, Релле подхватил короля под руку и потянул за собой. — У меня уйма дел! Да шевелись ты! Кто из нас двоих более живой — ты или я?
И Лотар Седьмой ускорился, недоумевая, какие ещё дела могут быть у трёхсотлетнего призрака? Пугать прислугу новым обликом? Гонять из-под крыши летучих мышей? Любоваться своим отражением в зеркале?
Пф! Прадед в своём репертуаре! Уверен, что лучше потомков знает как и что нужно делать.
«Ладно, не буду с ним спорить, к чему обижать старика? Пусть себе развлекается, сделаю вид, что подчиняюсь! И пока он занимается своими делами, спокойно тут осмотрюсь.
Как хорошо, что Алан не успел забрать из дворца младшую дочь графа де Маритт!
Или успел?
Да нет, призрак бы сказал об этом, но вредный старик упоминал лишь об одной графине! И раз её поселили в хозяйском крыле, это может быть только невеста Лайонела.
Кстати о Релле — поистине, происходит что-то удивительное! Я сам видел, что родовой дар у тьеры Альбертины совсем небольшой. Тем не менее, она, едва попав в замок, каким-то образом умудрилась воскресить прародителя рода! Почти воскресить, но в его случае большего никто не смог бы сделать. Кажется, мы все крупно ошибались, считая её слабосилком?»