Глава третья

Как только автобус тронулся, и мне не нужно стало спешить и волноваться (микроскопическую вероятность того, что Юра вдруг проснётся раньше, чем я рассчитывала, всё поймёт и бросится меня искать, я со счетов не сбрасывала), я достала смартфон и заблокировала все контакты Юры.

Подумав, заблокировала и контакты Саши. Я не доверяла Саше и не понимала мотивы его поведения на курорте. Мне очень хотелось позвонить Диане или Макару и подробно расспросить об отце, но мешала гордость. Дети постоянно общаются с Сашей, а я не хочу, чтобы он узнал о моих расспросах.

Но детям я всё же позвонила, пока ждала первую пересадку, - для того, чтобы узнать, как у них дела. Диана и Тимофей вернутся через неделю, а Макар - через десять дней.

То есть, в ближайшее время я буду полностью предоставлена сама себе. Редкое состояние для матери семейства; иногда попросту не знаешь, куда себя девать, и чем заполнить пустоту.

Однако такое со мной бывало только сначала, в первые несколько месяцев после ухода Саши. У ребят давно была своя жизнь. Диане тогда было уже около восемнадцати лет. Макару не было шестнадцати, но это как раз ещё более независимый возраст, чем восемнадцать.

Диане-то хоть нужна была моя поддержка в период сдачи ЕГЭ и зачисления в вуз, а Макар, как мне порой казалось, совсем отдалился от всех нас. К счастью, у него это быстро прошло, и он принял новое положение вещей.

Иногда мне хотелось на стену лезть при мысли о том, что моя забота теперь никому не нужна. Затем, чуть позже, я поняла: моя забота нужна по-прежнему, только другая забота, новая.

А потом я привыкла, и даже научилась получать удовольствие от состояния полной предоставленности самой себе. Ещё я научилась ценить временное одиночество. У меня не было потребности примкнуть к какому-нибудь коллективу в поисках общения, найти себе увлечение или хобби. Мне было комфортно и так. Ещё позже появился Юра.

А ещё у меня, к счастью, есть родители. Пожалуй, предложу им повторить опыт прошлого года: скажу, чтобы они съездили к родственникам в соседний регион, а я поживу на даче, присмотрю за огородом.

Дача у мамы с папой - это не шесть соток и домик метр на два в дачном кооперативе. Дача - это небольшой полублагоустроенный дом с огородом и баней в частном секторе нашего города. Отопление печное, а так в доме всё есть: удобства, водопровод, водонагреватель, душевая.

А ещё дача - это коронная отмазка от всяких путешествий для моих родителей. "А как же огород?!" - слышу я всякий раз, как только предлагаю маме и папе куда-нибудь съездить и отдохнуть.

Собака родителей, немецкая овчарка Джина, которая холодную часть года проводит в благоустроенной квартире, очень любит тёплую часть года и дачу. А я очень подружилась с Джиной в прошлом году, и мы точно не заскучаем вдвоём.

Сказано - сделано. Во время ожидания следующей пересадки, я позвонила маме и рассказала о том, что возвращаюсь раньше. За что ещё ценю моих родителей (помимо того, что я их просто очень люблю), так это за то, что они никогда не задают лишних и назойливых вопросов, не охают и не ахают.

Мама обрадовалась моему известию, а папа сразу пошёл готовить их "Ниву" к поездке.

Папа встретил меня на вокзале в три часа следующего после моего бегства дня. Мы завезли вещи ко мне домой, я полила цветы, собрала небольшой рюкзачок, и в шесть часов вечера мы были на даче.

Рано утром мама с папой уехали, и началась моя дачная жизнь. Я только двое суток назад покинула курорт, а уже чувствовала себя гораздо более отдохнувшей и счастливой.

Нервы мои, которые в течение трёх дней до бегства были напряжены до предела, пришли в норму. Детям я сразу сообщила о том, что возвращаюсь домой. Мало ли, вдруг Саше ударит в голову рассказать им о том, что мы случайно встретились на побережье, а потом я неожиданно исчезла.

* * * * * * * * *

Однако спокойствием я наслаждалась недолго. В первый же вечер Джина залаяла так, как лает обычно на своих. Выглянув в окно, я не поверила собственным глазам: у ворот стояла машина Саши.

Сначала я решила просто не открывать, игнорировать трели звонка и стук в ворота. Однако минут через десять Саша, который никогда не боялся Джины, поскольку она знала его с тех пор, как была щенком, решил штурмовать забор. Надо заметить, не без успеха.

Я выскочила в сени и с тяжело бьющимся сердцем заняла позицию у двери, взяв в руки лопату. Слышала, как Саша говорит с Джиной, гладит её, как Джина тихонько повизгивает от радости и прыгает.

Потом Саша сел на крыльцо и устало сказал:

- Я знаю, что ты тут, Наташка. Можешь, конечно, и дальше там прятаться, двери выламывать я точно не буду. Но не уйду отсюда, это я тебе гарантирую, пока мы не поговорим нормально, как цивилизованные люди.

- А если я сейчас вызову полицию? - спросила я, решив, что глупо делать вид, будто меня тут нет.

- Можешь, конечно. Только как ты объяснишь представителям закона, что здесь делаешь ты сама? Придётся связываться с твоими родителями, а они не станут врать и сочинять, будто я грабитель или маньяк. Но попробовать можно, валяй, звони.

- Что ты вообще здесь делаешь? - во мне проснулось вдруг ехидство. - По моим подсчётам, вчера вечером или сегодня утром приехала Алёна, и вы отдыхаете на побережье в кругу семьи.

- Я готов ответить на любые твои вопросы, Наташа, при условии, что или ты будешь сидеть рядом на крыльце, или я буду в доме. Я очень устал. Билет на самолёт обменять не удалось, просто сдал прежний. О поезде и говорить нечего, без шансов. Добирался на перекладных.

- Я здесь при чём? - проворчала я. - Тебя никто не просил сюда приезжать.

В ответ мне раздалось молчание. Я слышала, как Саша навалился спиной на двери. Видимо, приготовился сидеть до победного.

Я решила, что уже достаточно нам чудить. Взрослые же люди. Если Саше так уж необходимо поговорить, пусть расскажет о том, что его привело ко мне.

В том, что Саша никогда не применит физическую силу, я была уверена. Он всегда ратует за то, что нужно уметь договариваться цивилизованно в любой ситуации. Ну или почти в любой.

Я отодвинула щеколду на лёгкой деревянной двери. Более основательные, капитальные двери папа поставил на входе из сеней в жилую часть дома.

Саша быстро встал, вошёл и запер двери. В сенях было сумрачно, потому я, только когда мы вошли кухню, увидела, что Саша, и вправду, выглядит усталым и осунувшимся.

- Салат сделать? - спросила я.

- А горячего ничего нет? - с надеждой спросил Саша. - Голодный, как волк.

- Я гостей не ждала, Саша, а мне в жару горячее не особо нужно. Могу глазунью предложить. Или кашу сварить?

- Глазунью, её быстрее. И салат, - Саша, умывшись, вышел из санузла и устроился на табурете за кухонным столом. - Извини, так торопился, что даже не подумал в магазин за продуктами заехать. Сейчас уж не поеду, не хочется потом снова через забор лезть, да ещё с пакетами.

- А зачем ты так спешил-то, Саша? - спросила я, положив на стол вымытые овощи, разделочную доску и нож.

- Боялся опоздать. Вдруг этот олух всё же решил заупрямиться, а он всё же на собственной тачке и более мобилен.

- Какой олух? - не поняла я. - Какой-то странный разговор, Саша.

- Да, Наташа, разговор непростой. А олух - это твой Юра.

- Так, - пытаясь быть строгой и решительной, сказала я. - Сейчас ты поешь, а потом мы поговорим.

- Я знаю, Наташа, ты терпеть не можешь, когда человек одновременно жуёт и говорит.

- И это тоже, - кивнула я и сосредоточилась на приготовлении салата.

Конечно, мне было очень любопытно узнать, что заставило Сашу бросить дорого́й его сердцу Черноморский пейзаж и лететь сюда, сломя голову. И по поводу приезда Алёны он, судя по всему, лгал. Зачем? Неужели они расстались? Да ну, быть этого не может...

Саша поел, выпил две большие кружки чая с протёртой смородиной, и только тогда я спросила:

- Почему ты назвал Юру олухом? И почему он мог заупрямиться, по какому поводу?

- Назвал олухом, потому что он именно олух. Как иначе назвать того, кто предпочитает сомнительное веселье в компании абсолютно левого для него человека общению с любимой женщиной? Ведь он приехал на отдых с тобой, а сам напивался до беспамятства и оставлял тебя одну. Зачем тебе такой мужчина, Наташа?

В глубине души я была согласна с Сашей. В какой-то мере я была ему даже благодарна за то, что он помог мне открыть в Юре неожиданные черты характера и окончательно сформировать своё отношение к нашему с Юрой будущему, которое и до поездки казалось невнятным и туманным. Что-то меня постоянно сдерживало и настораживало, но я списывала это на разницу в возрасте. Однако признавать это вслух перед Сашей я, естественно, не собиралась.

- Саша, я уже взрослая девочка, и сама в состоянии решить, кто мне нужен, а кто не нужен.

- Безусловно, Наташа. И я понял, что ты уже всё решила. Я давно знаю тебя. Если уж ты настолько вышла из себя, что уехала... Юрик без шансов. Но я боялся, что он может примчаться и досаждать тебе, несмотря на моё предупреждение.

- Какое ещё предупреждение? Ты что, говорил с Юрой?

- Да. Днём, после твоего отъезда. Он сам нашёл меня и сообщил, что ты исчезла и заблокировала его контакты. Он не помнил, что было вечером, и подумал: вдруг я смогу внести ясность в ситуацию.

- А ты?

- А я сказал ему, чтобы он думать забыл о тебе. Посоветовал не становиться запасным вариантом, а строить новые отношения с другой женщиной, только без участия алкоголя. И напомнил кое-какие нюансы из его биографии.

- Какие ещё нюансы? - у меня резко пересохло в горле.

Я налила в стакан воды из кувшина и быстро выпила. По поводу запасного варианта я сознательно решила не уточнять, чтобы не узнавать, кто, по мнению Саши, - вариант основной.

- Вот ты встречалась с Юрой больше полугода, на юг с ним вдвоём поехала. А тебе известна причина, по которой распалась его семья?

- Юра сказал, что чувства прошли, что они с женой не смогли преодолеть кризис.

- И ты, безоговорочно поверив, даже не стала проверять эту информацию? Узнаю́ тебя, Наташа. А я вот разузнал обо всём, как только понял, что у вас с Юрой всё серьёзно. И оказалось, что у Юры есть слабость - алкоголь. Юра не страдает зависимостью, но ему лучше совсем не пить: он становится неуправляемым, не может контролировать ситуацию, контролировать себя самого. Однажды, перебрав, Юра поссорился с женой и отправился искать утешения к соседке, - женщине, которая по доброте душевной готова принять и приласкать любого страждущего, если этот страждущий - мужчина. И в гостях у этой соседки Юра отнюдь не коллекцию этикеток от спичечных коробков рассматривал. Потом он, конечно, пытался просить прощения у жены, долго пытался, но жена не простила, он ей опротивел. Казалось бы, после такого случая человек вообще не должен смотреть в сторону спиртного. Но это адекватный человек, а не бесхребетное существо. И как, по-твоему, я мог допустить, чтобы ты была с ним?

Я поверила Саше, потому что наверняка знала: каким бы он ни был, он точно не станет оговаривать другого человека голословно, клеветать.

- Ты мог бы просто рассказать мне об этом, а не устраивать шоу.

- А ты бы стала слушать мои рассказы? Я выбрал более эффективный способ, хоть и тяжёлый для тебя: ты должна была всё увидеть собственными глазами, испытать на себе и сама принять решение.

- То есть... Ты что, появился на юге не просто так? Наша встреча не была случайной?

- Нет, не была. Я целенаправленно приехал туда же, куда приехали вы. Искал встреч с вами, контролировал ситуацию.

Если Саша хотел меня удивить, то ему это удалось на все сто. В течение нескольких минут я не могла слова вымолвить, только хлопала глазами и смотрела на Сашу. Он старался выглядеть спокойным, но я-то видела, что он волнуется.

- А как же Алёна? - спросила, наконец, я.

- Мы с Алёной расстались ещё в августе прошлого года. Я выдержал ровно полгода совместной жизни с ней, и то поскольку долго боялся взглянуть правде в глаза и признать перед самим собой, что я конченый болван. И что моя сбывшаяся юношеская мечта - вовсе никакая не мечта, а самообман.

- Не выдержал поездки к Балтийскому морю? Замёрз? - я сказала явную глупость, но на нечто более умное меня сейчас не хватило бы, настолько я была ошарашена свалившейся новостью.

- Замёрз я намного раньше, чем оказался на Балтийском море.

- Так вы что же... развелись?

- Мы и не женились. Я просто собрался и переехал в съёмную квартиру. Попросил прощения у Алёны. Сказал, что не люблю её и не смогу полюбить.

- Вряд ли Алёну устроило такое положение вещей и твоё объяснение.

- Сначала совсем не устроило. Поняв, что я не изменю своего решения, она поставила нашему генеральному условие: либо он увольняет меня, либо её фирма прекращает сотрудничество с нашей организацией. Генеральный отказался увольнять меня. Сказал, что если он будет исполнять капризы каждой взбалмошной дамы, то очень скоро по миру пойдёт. Более того, он расширил мои полномочия, я пошёл на повышение и стал его замом. А после того, как Алёна расторгла договор в одностороннем порядке, наш генеральный подал в суд и получил неустойку с её фирмы. После этого Алёна как-то попритихла, а позже выяснилось, что она вышла замуж за одного из деловых партнёров и уехала в Ленинградскую область. Вот так.

- Саша, я честно не знаю, что тут можно сказать, и должна ли я вообще как-то комментировать ситуацию. Скажи, а Диана и Макар знали?

- Знали. Но я попросил их ничего тебе не говорить. Не обижайся на них.

- Да я и не обижаюсь. Это ваши с ними дела, они твои дети. А я посторонний человек, и меня не касается твоя личная жизнь.

- Наташа, я не хочу, чтобы ты так говорила, - лицо Саши напряглось.

- А как я должна говорить? Это правда.

- Мы два десятка лет были вместе, а знаем друг друга почти с детства. У нас дети. Мы не можем взять и резко стать чужими.

- Здравствуйте, приехали! - я почувствовала, что начинаю нервничать. Здравствуй, стресс на последующие несколько дней! А ведь я надеялась отдохнуть и расслабиться. - Тысячи супружеских пар распадаются после нескольких десятков лет совместной жизни, и ничего! Люди прекрасно становятся чужими друг другу после стольких лет, проведённых вместе.

- А я не хочу так, - упрямо ответил Саша.

Мне даже смешно стало, я глупо и нервно хихикнула.

- Саша, надо как-то уметь определяться. То хочу, то не хочу.

- Я давно определился. Наташа, я дом купил для нас.

- Дом купил? Как это?

- Ты же знаешь, где я работаю? Удалось найти почти готовый дом, который по документам числился, как недострой. Не дворец, конечно. Одноэтажный коттедж. Там всё подведено было, оставалось только установить котёл и сделать внутреннюю отделку. Вот этим я и занимался. Я там живу с февраля. И я уже хотел тебе подарить этот дом, а тут Юра нарисовался. Сначала я думал, что у вас так, лёгкая интрижка. А он ходил и ходил за тобой. Пришлось справки наводить.

- Саша, я вот слушаю тебя, и мне хочется проснуться. Я надеюсь, что сплю. Не можешь ты наяву нести такой бред.

- А в чём заключается бред?

- Я должна объяснять очевидные вещи? Хорошо. Ты сам ушёл из семьи, Саша! Сам сделал выбор. Нам с ребятами осталось только принять ситуацию и привыкать к новой жизни. Мне - к жизни без тебя. Детям - к тому, что их родители больше не вместе. Нет семьи, есть мама и папа, каждый сам по себе. Ты дал обещание Алёне, наконец. Конечно, мне Алёну ничуть не жаль, врать не буду. Она получила по заслугам. Когда-то она предала тебя, а потом приняла активное участие в разрушении нашей семьи, наравне с тобой. Допускаю, что на меня ей в принципе было плевать. Но дети? Она ведь и сама мать. Ах, да! Её сын почему-то остался после развода с отцом. Это о чём-то должно было сказать тебе сразу, но на тебя обрушилось мощное чувство. А наши Диана и Макар тогда были ещё несовершеннолетними. Макар даже сейчас ещё школьник. И он очень тяжело пережил то, что случилось, хоть и старался делать вид, будто ему всё равно.

- Я говорил и с Дианой, и с Макаром. Просил у них прощения, и они простили. Ребята очень хотят, чтобы мы снова были вместе. Особенно, Макар.

- Это запрещённый приём, Саша! - я почувствовала, что вот-вот расплачусь. - Как ты смеешь вмешивать в ситуацию детей? Обещать им что-то? Ты сам-то в себе уверен? У тебя же семь пятниц на неделе! Где гарантия, что ты вновь не передумаешь? Ты подумал, каково будет Макару? Он-то, понятно, почти ребёнок ещё, идеалист и максималист. А я реалист, Саша! И я вижу, что ты ведёшь себя подло!

- А в чём подлость, Наташа? - Саша тоже, казалось, был взвинчен, и заговорил горячо, нервно. - Я тебе солгал единственный раз, когда на юге сказал, что мы встретились случайно. Всё. Я никогда не изменял тебе. А детям я не лгал вообще, никогда. Да, был момент, когда я не разобрался в своих чувствах, ушёл из семьи. Но я никого не обманывал и не предавал! Лично я ошибся. А сколько вокруг людей, которые сначала любят одного человека, а потом влюбляются в другого? Такие есть и среди мужчин, и среди женщин. Любят другого человека, понимаешь? Они не властны над своими чувствами. И что, они все сплошь подлецы и предатели? Только потому, что посмели полюбить кого-то другого? Подлость и предательство не в этом, а в том, как люди выходят из ситуации. Кто-то наступает себе на горло и на сердце из чувства долга. Интересно, много ли счастливых в такой ситуации? Приятно ли тем, ради кого человек ломает себя и свою душу? Кто-то лжёт и изменяет, кто-то живёт на две семьи. А я сразу честно рассказал обо всём. Я не считаю себя подлецом. Я не дал тебе быть запасным вариантом, Наташа.

- Как же нет, Саша? Разве я не была запасным вариантом в течение всех этих лет, если ты, как выяснилось, всегда грезил об Алёне? Разве сейчас ты не пытаешься меня выдернуть со скамейки запасных, на которую ты отправил меня полтора года назад, и включить в игру?

- Нет! Все эти годы для меня существовала только ты, и жил я с тобой. Ни о ком я не грезил. А когда мы с Алёной встретились, я будто вернулся в юность, в то время, которое было до службы в армии. Как объяснить? Ну вот помнишь, когда ребята были ещё совсем детьми, или потом, подростками... Вот хочется им какую-нибудь совершенно дикую вещь, они просят это, клянчат, а я против. Помнишь, что ты всегда говорила мне?

- Я всегда говорила, что даже самая дурацкая и безумная мечта, если она не причиняет никому зла, непременно должна осуществиться. Должна осуществиться для того, чтобы человек понял: ему это не было нужно. Но если ты, Саша, считаешь, что осуществление твоей дурацкой и безумной мечты никому не причинило зла, то мне не о чем с тобой говорить.

- Иногда нужно, чтобы мечта осуществилась через боль, Наташа. Для того, чтобы все всё поняли и переоценили.

- Я всё поняла и переоценила, Саша, - устало сказала я. - Уходи. И ещё, Саша. Хочу, чтобы ты знал: я-то тебе лгала все эти годы. Я терпеть не могу отдыхать на Черноморском побережье, не выношу жару, а особенно мне не нравится загорать на пляже среди толпы таких же отдыхающих.

- Нет, - покачал головой Саша. - Не уйду. И в первую очередь, из-за этой твоей лжи.

- Почему? - удивилась я. - При чём тут моя ложь?

- При том, что твоя так называемая ложь говорит о тебе гораздо больше, чем миллионы слов.

- Говорит о том, что я дура бесхребетная, не умеющая настоять на своём? Будь я такой, как Алёна, не продержалась бы около тебя и года, правда, Саша?

- Ты не дура бесхребетная, а настоящая любящая женщина. Ты единственный человек, кроме родителей, кончено, которому до меня есть дело, и всегда было. Искренне, по-настоящему, без наигранности и фальши. Я не умею и не считаю нужным лгать, Наташа, потому признаю́ и это. Но не нужно, пожалуйста, ставить это во главу угла и объявлять меня эгоистичным исчадием ада. Я люблю только тебя, и всегда любил, с того момента, как мы разговаривали у подъезда, а ты отчитала меня за то, что я пьян. Никогда ты не была для меня запасным вариантом. И даже это ещё не всё. Я знаю, что и ты меня любишь по-прежнему.

- Всё складно и правильно, Саша. Только где были все эти мысли полтора года назад? Давай только без пословиц, поговорок и прочих шедевров из запасников народной мудрости.

- Даже не там, где ты думаешь. Их просто не было. Легко, Наташа, свысока задавать такие вопросы и ждать ответа, когда сама безгрешна, да?

- Не нравится разговор? Ты знаешь, где находится выход.

- Я к тому, что меня в данном случае до конца смог бы понять только человек, оказавшийся в подобной ситуации. Человеку, который сам так не поступал, невозможно объяснить что-либо словами.

- Даже ты не можешь объяснить словами?

- Даже я не могу ни объяснить, ни оправдаться. Могу только попросить прощения и попросить шанс. Пожалуйста, постарайся меня простить и принять, Наташа! Я хочу всё исправить. Хочу стать для тебя таким же хорошим мужем, какой хорошей женой ты всегда была для меня.

- Ты был хорошим мужем, очень хорошим. Я была за тобой, как за каменной стеной. А потом оказалась в невесомости.

Конечно, Саша был во многом прав. Он не обманывал меня и детей, не судился за имущество, помогал ребятам материально. Я даже на алименты не подавала, потому что была уверена: Саша не оставит детей без поддержки.

Им стоило только позвонить отцу с любой просьбой, не обязательно даже материального плана, и помощь не заставляла себя ждать. Я была уверена в Саше, мы все были уверены в нём даже после его ухода.

Только в одном я была теперь не уверена: в том, что наша супружеская жизнь, если она опять начнётся, будет вечна и незыблема, надёжна. А как жить, постоянно ожидая удара? Именно это я и сказала Саше.

Он долго и мрачно размышлял, а потом ответил:

- Я могу доказать тебе обратное только делом. Слова здесь бессильны. Сейчас я уйду, но завтра вернусь за ответом, Наташа. А ты всё как следует обдумай. И звони мне, пожалуйста, если что-то или кто-то тебя побеспокоит. Хорошо?

- Хорошо, - быстро согласилась я, обрадованная тем, что Саша, наконец, уходит.

Мне необходимо было остаться одной, я не справлялась с обрушившимися на меня новостями и открытиями. Но радость быстро прошла, потому что я и вправду начала думать, тяжело и напряжённо.

Мне сорок лет. Это и много, и одновременно ещё очень мало. К счастью, сейчас не времена Пушкина или Толстого, когда сорокалетних женщин считали старухами.

Мне гораздо ближе и приятнее размышления Кати Тихомировой, которая уверяла в том, что в сорок лет жизнь только начинается.

Кажется, и я опять стою́ на пороге перемен. То, как дальше будет развиваться мой жизненный сюжет, во многом зависит от меня.

Можно закрыть для себя тему личной жизни, и полностью посвятить себя детям и родителям. А что? Многие женщины именно так и поступают, поставив жирный крест на личной жизни. Подумав, я решила, что к такому повороту сюжета не готова.

Можно быть счастливой самой, и при этом не оставлять вниманием детей и родителей. С кем счастливой, вот вопрос. Счастье в одиночестве казалось мне весьма сомнительным.

Взять, к примеру, Юру. Он ведь не какой-то пропащий, и сильная женщина может взять его в руки, направлять. Он ещё молод, он хорош собой. Надеюсь, что ему повезёт, и он встретит на пути ту самую сильную женщину.

Точно не меня. И дело даже не в совместной поездке на юг, и не в том, что Саша вмешался. Всё это стало лишь поводом. Юра - не мой человек, я чувствовала это и раньше, потому не спешила совершать решительные шаги в отношениях с ним.

Вполне возможно, что мой человек в природе существует, даже скорее всего. И даже есть вероятность, что мы когда-нибудь встретимся.

Но можно не ждать у моря погоды, гадая на ромашке, а стать счастливой здесь и сейчас, с Сашей. Возможно, кто-то сочтёт меня идиоткой, но я верю в искреннее желание Саши заново "отстроить" наши отношения, и верю в то, что он сможет это сделать. С моей помощью, разумеется. Однако усердствовать, как раньше, я точно не стану. Но я готова простить Сашу, а главное, снова стать счастливой с ним.

Приняв решение, я накормила Джину, позвонила родителям и легла спать.

...Саша появился, как обещал, на следующий день: с цветами, кольцом и с готовой дарственной на дом. Необходимо было посетить нотариуса, чтобы подписать договор дарения, а потом отметить всё в ресторане.

Я отказалась от кольца и от поездки к нотариусу, приняла только цветы, и на поездку в ресторан согласилась. Там я и рассказала Саше о своих мыслях.

Конечно, сначала он был категорически против, но ему пришлось согласиться на мои условия.

А условия были такие: мы снова начинаем жить вместе, но отношения не узакониваем. Вечной любви друг другу не обещаем, и если кто-то из нас встретит "безумную мечту", может просто собраться и уйти. Разумеется, поставив в известность другого. Но обратной дороги нет ни для кого: ни для Саши, ни для меня.

* * * * * * * * * * *

...С момента нашей "случайной" встречи на побережье прошло три года. Мы с Сашей живём в доме, который Саша всё-таки уговорил меня принять, чтобы убедить меня в исключительной серьёзности его намерений и выразить мне доверие.

Квартиру мы продали и купили две однокомнатные: одну для Дианы, вторую - для Макара. Диана и Тимофей недавно получили дипломы, готовятся к свадьбе, которая состоится осенью.

Макар пошёл по стопам отца: поступил в Политехнический. Сейчас уже перешёл на третий курс.

Мы с Сашей оба в отпуске, собираемся в длительное путешествие. Сначала полетим на побережье, а потом отправимся в Карелию.

Мы теперь всегда так отдыхаем, уже третий раз: Юг - Север. Или наоборот.