ВАЛЬХАЛЛА

Элитные Рублевские дома миллионеров — это что-то за гранью человеческого понимания. Для меня, во всяком случае. Выпендрежем и фешенебельностью несет уже на подъезде, а если пересечь огороженную и охраняемую (камерами, сигнализациями, частными службами и чем только еще!) территорию, то и вовсе начинает вонять.

Конкретно эти хоромы смахивали на раскрученный отель где-нибудь в Турции или на Кипре. Высоченный замок с миллионом балконов, десятками лестниц, выстриженным газоном, фонтаном у входа и открытым бассейном на заднем дворе. Не хватает только пальм, но их тут спокойно заменили на что-то необъяснимо цветущее. Точно не березки.

У входа толпятся машины. Не отстаю от гостей и ставлю мазду неподалеку. Рядом с новехонькими БМВ, Ауди, Порше и Мерседесами она смотрится особенно уныло и потрепанно. Ну и пусть! Зато своя, родная.

На входе возникают проблемы. Еще бы, меня ведь не ждали. Мало того, что я отсутствую в списках, так суровая охрана в черном ещё и не может пробиться через мой морок. Которого как бы и нет, что смущает их окончательно. Приходится достать из рюкзака катар. Не в целях угрозы, лишь для того, чтобы эйнерхерии (а это, разумеется, они) поняли, кто конкретно стоит перед ними. И вот я уже и внутри.

На улице поздний вечер (не приезжать же слишком рано, это ведь моветон. Важные гости всегда опаздывают!), а внутренний дворик сияет как ранним утром. Напольные фонари, развешанные по периметру огоньки, дополнительная подсветка. Вода в бассейне переливается и сияет. Однако никто не купается. Вместо этого толпа развлекающихся топчется возле установленных мини-баров и зон барбекю. Музыка, разговоры, смех. Добро пожаловать в Вальхаллу двадцать первого века.

Нет, никто не застывает истуканом при виде меня, но все же чувствую прожигающее лопатки взгляды. Почему лопатки? А вот додумалась я надеть топ с открытой спиной. И джинсы. Самые обычные, потертые и даже немного подранные (но за это нужно сказать спасибо Мико).

Тут я, наверное, накосячила. Сколько бы ни всматривалась — ни одной барышни в джинсах не увидела. Платья, платья, платья. Причем чем они открытей и блестящей, тем вероятно лучше. Мужчины-то попроще: рубашка, брюки.

И если меня не подводит интуиция (а я обычно на нее не жалуюсь), тут сегодня собрались не только божественные отпрыски. Готова поспорить на щелбан, половина присутствующих обычные смертные.

Ну… просто вон та дамочка стопроцентно не валькирия. Не может быть валькирий с таким тупым лицом! Они, конечно, тоже не идеальны, но натренированные бойцы не будут хихикать над глупейшими шутками, да еще и с такой полоумной улыбочкой.

Все ясно. Развлечения бьют через край. Ведь всем хочется отдохнуть, расслабиться и получить удовольствие от вечера. И кто в этом поможет лучше, чем приглашенные гости? Такое ощущение, что я на балу вампиров. Хотя вот как раз крови тут литься и не будет.

Выискиваю среди толпы знакомое лицо. Нет. Димы на заднем дворе нет. Иду искать дальше. Внутри особняка царит не меньшее оживление. Ну и понятное дело смердит всё той же напыщенной роскошью. Мраморные залы, позолоченная мебель, зеркала, зажиточное убранство. Чем-то смахивает на… впрочем, такие места всегда похожи.

— И что ты тут делаешь? — вспомнила на свою голову. Передо мной вырастает Стас. — Сомневаюсь, что тебе пришло официальное приглашение.

— А я люблю заявляться без спросу и портить всем праздник, — забираю его недопитый стакан с… это виски? — Спасибо.

— Прийти сюда — не лучшая из затей. Хочешь дополнительных неприятностей?

— А что, есть что-то веселое на примете? — разговариваю с ним достаточно сухо. Я все еще не знаю, видел ли он Диму на парковке. И если узнаю, что да…

— Не умеешь вести себя тихо, да? Тебе сейчас стоит затаиться и не высовываться, но вместо этого ты…

Не даю ему договорить, потому что замечаю знакомый силуэт, поднимающийся на второй этаж по черной (черной?) лестнице.

— Позже поговорим, ладно? — бросаю ему и спешу следом.

Второй этаж в разы тише. Почти никого, а если кто-то и есть, то все они притаились за закрытыми приватными комнатами. Дима так вообще успел потеряться, но после недолгих поисков нахожу его на одном из открытых балкончиков. Столик, плетеные кресла и потрясающий вид — что еще нужно для счастья? Знаю что: мои свесившиеся через подоконник ноги, легкий запах сырости и распростершаяся внизу Мойка.

Не знаю почему, но я ожидала его увидеть с… кем-то. Такой вечер, как тут остаться без спутницы. Но нет. Дима сидит в одном из кресел, играет похожим на мой (я же его так и не отдала) стакан и наблюдает за шумихой возле бассейна. На столе лежит знакомая и давно привычная шляпа.

Поворачивает голову, видит меня. Удивляется. Но не то, чтобы очень.

— А я-то думал, чего Ева никак не угомонится, — легкая улыбка касается его губ.

Внутри как-то сразу теплеет. Даже подумать не могла, что мне настолько нравится, когда он улыбается. Что-то есть в этом безумно… родное. А после сегодняшней отчужденности это и вовсе спасительное облегчение.

 — Я её не просила. Честно. Она сама.

Оправдываюсь? Нет, правда. Я оправдываюсь? С каких пор?

— Да не столь важно, — приглашающий на соседнее место жест. — Предполагаю, всё ещё хочешь поговорить? Другой причины находиться тебе здесь я не вижу. Ты же ярая отшельница, когда дело касается… нас. Ну, раз это не может подождать до завтра…

Сесть-то я села, а вот произнести хоть слово… ну никак. Вот от слова “вообще”.

— Эм… я…

Дима смотрел-смотрел на мои тщетные потуги, а затем вдруг рассмеялся.

— Не выходит? Вот и расслабься. Разве я требую извинений?

— Я и не извиняюсь, — обижено надуваю губы. — Просто пытаюсь объяснить…

А что я пытаюсь объяснить? Знать бы самой… Дима, видимо, точно знает.

— Что? Что мой брат, несмотря на непрошибаемый цинизм, умеет покорять? Это не новость. Вы женщины вообще странные создания. Чем с вами хуже, тем вы же больше тянетесь навстречу. Мне этого принципа, наверное, не понять.

— Ничего подобного! — даже вскакиваю с места. — Твой брат непрошибаемый кретин. И мне на него глубоко безразлично. Во всём виновато проклятое вино.

— Именно так, — согласно кивает Дима, тоже вставая с места и подхватывая со столика шляпу. — Поехали, я тебя отвезу.

Замираю с высокоподнятыми бровями.

— И что, это всё? Типа мы поговорили?

— Типа да. Я никогда не ломился в закрытые двери, и сейчас не буду. Но это не значит, что я не беспокоюсь. Поехали. Нечего ошиваться по ночам. Еве по ушам бы дать. Как она тебя отпустила?

— Легко и с песней… — брякаю я, даже не особо понимая, что именно говорю.

Не ломится он в закрытые двери. Это мне сейчас весьма прозрачно дали понять, что он больше не будет пытаться меня добиваться? Не этого ли я хотела пару недель назад? А сейчас?

Если честно, сейчас мне хочется послать всё к черту и наброситься на него как минимум с поцелуями. Только вот нужно ли? Ещё подумает, что я согласна стелиться подо всё, что мне хоть раз подмигнет. Поэтому просто киваю, как бы говоря — “да, поехали” и вот мы уже спускаемся обратно на первый этаж. Едва вижу ступеньки. Так, мельтешит какое-то смазанное пятно под ногами. В уголках глаз неприятно пощипывает. Слезы? Только их и не хватало.

— Подожди минуту, я сейчас.

Едва уловимое движение руки Димы, скользнувшее по моему плечу, вызывает какой-то неадекватный переполох мурашек. Непроизвольно вздрагиваю. Замечаю, что он ушел в сторону заднего двора и зачем-то иду следом. Музыка, галдеж…

— Интересное дело: упрекаешь меня, а сама в это время вовсю окучиваешь братьев? — слышится за моей спиной.

Резко оборачиваюсь. Тамара. Только её и не хватало. Стоит вся разряженная и сияющая. Чего она такая довольная? Горшочек с золотом нашла?

— Не неси чушь.

Слухи — слухами, но откуда взялась утечка? Я сильно не болтала, да и сомневаюсь, что Дима со Стасом будут трепать об этом налево и направо.

— Чушь? Милочка, ты видимо забыла, что слухи тут расползаются с невероятной скоростью. Между прочим, отличный улов: подцепить асов, еще и сразу двоих.

— Очень прошу, закрой рот.

И так настроения нет, а тут еще она. Но нет же, разве лопнувший кран заткнуть дырявой марлей? Это что еще за взгляд победителя жизни? Неужели полагает, что нащупала уязвимое место? Наивная.

— А иначе что?

— Утренняя встреча поистерлась, да? Освежить воспоминания?

— Ты не посмеешь.

— Хочешь проверить?

Вызывающее фырканье.

— И в этом вся ты. Вечно лезешь с кулаками.

— Если свалишь, обойдемся вооруженным нейтралитетом.

Тамара разражено прищурилась.

— Даже грубости не убавилось. Тебя совсем ничему не научила позорная ссылка? Кто бы что ни говорил, ты опасна для окружающих не меньше, чем для самой себя. Именно поэтому Лера и погибла. Потому что ты себя не контролиру…

Не выдержала, прошу прощения. Вот только не этой монашке мне нотации читать. У самой-то рыльце не то, что в пуху… в щетине. Или она уже забыла как была в немилости за свой длинный болтливый язык? Согласна, может, я и не сдержана, но приказы всегда выполняла четко и беспрекословно. В отличие от некоторых…

Тамара феерично полетела в бассейн. Это вышло неспециально, я лишь хотела её припугнуть, но высоченные каблуки собеседницы и неудачно подвернувшийся под руку стол с закусками сделали своё дело.

Следом в воду посыпались канапе, тарталетки и вскрытые бутылки с выпивкой. Мерцающие огоньки, развешенные по большей части территории, разом погасли. Ножка накренившегося стола зацепила лежавший на траве кабель.

— Ой, — вырывается у меня непроизвольно.   

К несчастью, оставшегося света хватало, чтобы все видели эпичное противоборство валькирии и экс-валькирии. И теперь все пялятся. На меня. Тамара в бешенстве барахтается в бассейне. На поверхности воды рядом с ней расплывается красное пятно. Будто ранена, но это всего лишь разлитое вино.

— Идем, горе ты мое, — из-под земли вырастает Дима и настойчиво увлекает меня за плечи к выходу.

Ему кто-то что-то говорит вслед, но он не обращает внимания. Лишь продолжает утаскивать меня подальше от возмущенных переглядок. А вот и моя машина. Дима определенно направляется к “Ягуару”, но я категорично тащу его к красной мазде. Не оставлять же здесь свою крошку!

Ключи перекочевывают к спутнику, и вот мы уже сидим в салоне.

— Я тут ни при чем, она сама, — оправдываться уже поздно, конечно, но блин… я же не виновата.

Запоздало понимаю, что Дима удивительно весел.

— Знаешь: каждый раз, когда я думаю, что знаю чего можно ждать — ты меня удивляешь… —  он осекается и тянется за фотокарточкой, лежащей на передней панели.

Черт. Фото, где мы целуемся — последний подарок тайного поклонника перед отъездом. Я его так и не убрала. Дима задумчиво разглядывает снимок, хочет перевернуть, но я-то помню, что там написано... Грубо вырываю его и поспешно прячу в бардачок.

— Очень интересно, — качает тот головой, заводя машину. К счастью, никаких расспросов.

Едем в гнетущей тишине. Наверное, нужно снова попробовать с ним поговорить, но я молчу. Зачем тратить время на разговоры? Тут либо надо всё заканчивать, либо тормозить в укромном уголке в тени деревьев и доказывать, что пресловутая “дверь” вовсе не заперта. Всего-то надо легонько толкнуть плечиком и та со скрипом отворится. Разумеется, я не делаю ни первого, ни второго. Вроде бы не трусиха, но…

Заезжаем на подземную парковку, ставим машину, дожидаемся лифта и поднимаемся наверх. За всю дорогу мы перекинулись с Димой парочкой фраз, не больше. И вроде бы он ведет себя как обычно, даже привычное легкомыслие играет на лице, но я-то отчетливо чувствую обоюдную недосказанность. Это неловкое, неловкое молчание…

Останавливаемся у входной двери. Все, прибыли.

— Спокойной ночи.

Уже хочет уйти, и тут из меня прорывается что-то настолько неуверенное, что я не сразу узнаю собственный голос:

— Ева там чай купила… Не хочешь?

Легкая улыбка в ответ.

— Не сегодня.

Отгорождаюсь дверью и еще с минуту стою, уткнувшись лбом в мягкую обивку. Соскребаю по закоулкам сознания всю мою когда-то недюжинную храбрость и выскакиваю обратно в коридор.

Увы, вижу лишь закрывающиеся на прощанье створки лифта. Не успела. Наверное, оно и к лучшему. Возвращаюсь в квартиру, включаю свет (депрессировать в ночи — это, конечно, здорово, но я тут пока не особо ещё освоилась. Сбивать ноги об углы не хочется) и ахаю.

Ага, пригласила бы я на чай.  В квартире царит настоящий погром. Мусорное ведро перевернуто, содержимое высыпано на молочного цвета ламинат. Верхние кухонные ящики открыты нараспашку, а по столешнице раскидана распотрошенная упаковка чая. И мука. И сахар… Спасибо, хоть кофе в стеклянной банке. Не так просто открыть.

Посреди всего этого безобразия, уютно пристроившись между банками со специями и крупой, мирно посапывает Мико. Кого благодарить за хаос вопросов не возникает. Тем более что у того вся морда в муке. Маленький бандит.

Настроения убирать всё это нет ни малейшего. Поднимаюсь наверх, сверлю взглядом запертую комнату Евы (умная какая, спряталась от всех проблем), иду в собственную, скидываю рюкзак и падаю на постель. Хотя бы тут всё условно цело. Кроме чемодана и потрошить больше нечего.

Засыпаю как есть, только успеваю стащить с себя туфли, но кажется не на пол, а куда-то в складки одеяла. Блаженное наслаждение прерывается отвратительным ревом сирены. Что это за ужас? А, да… это же рингтон моего нового телефона.

Еле нашариваю смартфон в рюкзаке.

— Алло? — сонно ною я в трубку.

— Где ты?

Голос Димы.

— Там, где ты меня вчера оставил. Сколько времени?

— Ева с тобой?

— Не знаю, я еще сплю.

— Найди её, срочно.

— Да что случилось?

На заднем фоне отчетливо слышится рев машин и посторонний мужской голос. Но основной перекрикивает всё на свете.

— СРОЧНО!

— Ладно, ладно. Сейчас…

Топаю в спальню соседки, но там пусто. Спускаюсь вниз и нахожу Еву в самом приятнейшем из всех возможных положений — за уборкой после ночного мародерства нашего питомца. Вон кстати и он: дрыхнет в кресле, блаженно растянувшись и выставляя на всеобщее обозрение вздымающееся пузико.

— Ты рано сегодня, — Ева даже не поднимает головы, выметая по закоулкам шкафов мелкие чаинки. — Посмотри, что творится. Я когда увидела, чуть не рухнула в обморок.

Это подождет.

— Тебя, — сую ей под нос телефон.

Соседка удивленно принимает аппарат.

— Да? — хочет что-то сказать, но я даже отсюда слышу, как её перебивают и что-то торопливо говорят. И чем больше говорят, тем сильнее искажается лицо Евы. — Через сколько? Я поняла, — вешает трубку.

— Что такое?

— У тебя две минуты. Хватай самое ценное и уходим.

Веник улетел за ненадобностью. Об уборке уже никто не вспоминал.

— Да что случилось?

— Собирайся живо!

Не пытаюсь спорить, тут не до того. Кидаюсь обратно в комнату, хватаю рюкзак и откапываю среди одеяла туфли. Спускаюсь вниз, сгребаю Мико в охапку. Всё, я собрана. Ева появляется в поле зрения секунд через десять. Никакой пижамы: джинсы и футболка. В руках складное копье.

— Пошли.

Уходим из квартиры, не удосужившись закрыть дверь. Лифт, бесконечно долгий спуск вниз (дежавю, честное слово, опять подземная парковка). Выходим в прохладное подземелье. Неуверенно оглядываюсь по сторонам.

— Что дальше?

Ответом становится визг шин. К нам летит знакомый до боли “Ягуар”. Резко тормозит. За рулем Дима, рядом Стас. Это что ещё за семейное собрание?

— Садись, быстро, — Ева пихает меня к заднему сиденью, но сама явно никуда не едет.

— А ты?

— Приеду как смогу. Удачи.

Дверца захлопывается, и автомобиль снова срывается с места. На улице едва рассвело. Который час? Хоть шесть есть? Отпускаю разбуженного и от того жутко сердитого Мико в свободное плаванье и непонимающе смотрю на братьев.

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит?

— Тамара мертва.

Я ослышалась, да?

— Что-что? — переспрашиваю так, на всякий случай.

— Её тело нашли пару часов назад, — отвечает мне Дима. Стас пока молчит.

— И…?

В это, конечно, сложно поверить… Она хоть и та ещё стерва, но по силище с ней могли бы потягаться только лучшие. Однако всё равно не догоняю, что я делаю в этой машине и куда мы едем.

— Она убита твоим копьем. 

Ошарашено выдыхаю.

— Это не я.

— Да, но вчера полсотни людей видели, как вы спорили. И есть свидетели того, как накануне ты ей угрожала. Охранник на входе подтвердил, что ты показывала осколок оружия. Так что теперь ты главный подозреваемый и минут через пятнадцать тебя должны были арестовать.

Должны были…

— Но не арестуют. Куда мы едем?

А вот теперь и Стас решил подключиться.

— В безопасное место.

Спасибо за подробности.