Глава 77

Таисия

— Что? — Медленно опускаюсь на стул, будто не дышу вовсе. Смотрю на спину отца, на его сутулые плечи, на седину возле висков. В моих глазах он запомнился ярким и задорным молодым мужчиной, с огоньком в глазах, и отличными навыками вождения. Но после смерти мамы, Александр Иванович сильно изменился. Продал машину, начал чаще ходить пешком. И самое главное, все реже появляться дома. Он будто сбегал от этих стен, от запахов, от мебели, от меня. Все здесь напоминало ему о любимой женщине, которой больше никогда не будет рядом.

— Разводимся, говорю, — повторяет отец, но уже чуть тише. Замечаю, что он перестают стучать ножом по доске, но все еще держит его в воздухе.

— Почему? Пап, ты, что из-за меня это? Пап?

— Она столько лет меня натравливала на тебя, а я дурак верил ей, — вздыхает отец и кладет нож на столешницу. Вижу, как упирается руками в кухонную стойку, как склоняется его голова чуть ниже.

— Пап, ты же любишь ее, — подтягиваю ноги на стул, обхватив их руками. Упираюсь лицом в колени и не знаю даже, радоваться или плакать.

— О какой любви ты говоришь, Таська? — Срывается с его уст возмущение. Руки слегка потряхивает, но отец все равно развязывает фартук, и бросает его на стол.

— Ну… — ответить мне собственно нечего. Должна ли я защищать мачеху? Должна ли пожалеть их неудавшийся брак? С самого начала, мне казалось, что эти отношения ненормальные. Женщина, которая имела две личности, которая играла перед отцом прелестного ангела, разве такую он достоин? Конечно, как ребенку, мне искренне жаль родителя. И я готова сказать любые слова, которые он хочет услышать. Но как взрослому человеку, мне хочется для него счастья. Настоящего, теплого, солнечного, чтобы ни одна грозовая туча не могла нависнуть над его плечами. И такое счастье вряд ли рядом с тетей Любой.

— Пап, я все равно уеду в универ в другой город, ну как ты тут один будешь? — Отец подходит к раковине, моет руки, натирает их тщательно, будто пытается смыть тонну грязи. Затем выключает краник и снова вздыхает. И у меня сжимается все внутри, будто я виновата, будто своими руками сломала его воздушный замок.

— Вот выйдешь замуж, и я себе найду кого-нибудь. А пока, — махает он рукой, все еще стоя спиной ко мне. — Пока и один поживу. Все равно дома почти не бываю. Ты за себя лучше переживай. Поступление на носу, а вон по сторонам не смотришь. В больницу загремела, непутевая моя.

— Да когда я замуж выйду-то? Мне восемнадцать только будет, — вскакиваю со стула, подхожу на цыпочках к отцу, и прижимаюсь к его теплой спине. Утыкаюсь носом, вдыхаю папин запах, и слезы вдруг на глаза лезут, то ли от тоски по этому чувству, которое я уже успела забыть, то ли от жалости к нашей с ним участи.

— Ну как, вот закончишь универ и выйдешь, — папа дотрагивается до моих рук, которые крепко сцеплены замком, обхватившие его худощавое тело, и гладит медленно, заботливо так.

— Ой, да еще, сколько времени впереди, — усмехаюсь, крепче прижимаясь к любимому родителю.

— Главное жених есть, а остальное неважно, — шутливо отзывается папа и склоняет голову на бок, чтобы заглянуть мне в глаза. Я честно приподнимаю брови, да и зрачки округляются в полном недоумении.

— В смысле? Какой жених? Я чего-то не знаю? — Хлопаю ресницами под его прямым взором.

— Ой, да ладно, Таська, — хмыкает отец и выбирается из моих объятий. Он берет миску с салатом, засыпает туда соль с маслом, и ставит на стол. Затем сам садиться и жестом указывает, чтобы я тоже не робела, да плюхнулась рядом. Следую его совету, но глаз не свожу. Уж больно любопытно, о каком женихе толкует родитель.

— Пап…

— Высокий, широкоплечий, голубоглазый брюнет, — заявляет он, закидывая в рот помидорку.

— Чего?

— Он мне и рассказал про Любашу, про то, что тебя она из дома выставила. И что вы Новый год вместе встречали, — поясняет отец. Снова встает со стула, вытаскивает из духовки курицу, и выкладывает кусочки на тарелочки.

— Даня? Ты с Матвеевым говорил? — Новость честно меня пошатнула. Зачем он рассказал папе, я же поделилась с ним своим секретом, а он…

— С Даниилом, да, хороший парень, — заключает папа, подставляя мне под нос блюдо. Запах в воздухе витает приятный, а желудок моментально отзывается, и я хватаю вилку. Аппетит приходит во время еды, кто-то сказал, и он был однозначно прав. Закидываю в рот куски курицы с картошкой. Оказывается, папа вполне неплохо дружит с кастрюлями на кухне. А ведь раньше я и не подозревала об этом. Пока пережевываю пищу, думаю. Активно так думаю. Папа в свою очередь молчит, он тоже погружен в мысли. Развод для него серьезный шаг. Мне даже представить сложно, насколько тяжело, отцу далось это решение. Все же по глазам вижу, он любил эту женщину.

— Пап, тебе, правда, понравился Даня? — Неожиданно сама для себя задаю вопрос. Все эти дни я старалась не думать о Матвееве. Не потому, что не хотела, а потому что ревность захлестнула с головой. Я уже не злилась на него. И все негативные мысли на его счет улетучились после нашего разговора. Но вот ревность, как я поняла, именно она не давала мне покоя. Неприятное чувство и эгоизм все еще бушевал под ребрами, все еще не мог принять, что вокруг Даниила Матвеева всегда были и будут девушки. И мне нужно смириться с этим, принять этот факт. Но сложно. Слишком сложно делить его с кем-то.

— Мне понравилось его стойкое желание защитить тебя. Он сказал, что если я буду плохо себя вести, — усмехнулся отец и заглянул мне в глаза, как бы в поисках ответов на какие-то вопросы, которые явно его интересовали, но он их не озвучивал. — То он заберет тебя у меня. Я бы искренне рад, что у моей дочки появился такой защитник.

— Он так сказал? Правда? — Я даже вилку положила на стол и придвинулась к родителю, чтобы расслышать еще раз. Нужно смотреть правде в глазе. Я скучала по Дане. Начиная с того дня как он уехал на соревнования, и заканчивая данным моментом. Даже когда лежала в больнице, даже когда ненавидела его, когда плакала ночами, все равно скучала за ним. Я так привыкла к нему: к его голосу, запаху, теплу. Он стал для меня как вторая кожа: родным и необходимым.

— Ну, так, буду я тебя обманывать. Он со мной, конечно, промаялся в этот день.

— В смысле?

— Да я себя не очень хорошо чувствовал, а он меня потащил в кардиологию. Поругался там с врачами, что меня долго не принимают. Высидел в очереди, да и вообще не отходил, пока в такси не усадил. Так что я за тебя спокоен, дочка. Мальчишка хороший он, а главное… — тут папа заулыбался, пожалуй, впервые за весь вечер. Он сидел с видом довольным, будто выиграл большой куш в лотерее.

— Ну…

— Ты знаешь, как у него глаза горели, когда он о тебе говорил? Сразу видно, влюбленные глаза.

— Пап, — я опустила голову и смущенно улыбнулась. Представила на секунду Даню, как они с отцом под ручку идут, и мне до самых кончиков волос, захотелось увидеть этого широкоплечего брюнета.

Мы еще долго болтали с папой. Говорили обо всем, кажется, мы за всю жизнь столько не беседовали. Я рассказала о своих планах на будущее, о том, куда хочу поступать, о своих страхах, касательно университета и экзаменов. Родитель внимательно слушал, иногда кивал головой в знак согласия, а иногда говорил такие нужные слова наставления, которых мне не хватало. А в конце я немного рассказала про Даню. Про наше знакомство с ним, про неожиданные встречи, и про то, как он мне предложил встречаться. А еще, что его оклеветали, будто бы он поспорил на меня. И на это получила серьезное и уверенное от отца:

— Нет, если все, что ты говоришь, правда, то он бы так не поступил. Дай ему шанс, хороший парень, я уверен в этом.

На сим разговор мы закончили. И я пообещала себе, что обязательно прислушаюсь к папе, дам шанс будущему, о котором мечтаю. Нашему с Даней будущему.

В понедельник утром я встала рана. Приготовила завтрак себе и папе, помыла голову и даже навела марафет. Хотела выглядеть красиво, хотела, чтобы он заметил меня и это был выстрел в самое сердце. Сегодня мы обязательно поговорим. Откладывать больше не имеет смысла.

Когда подходила к школе, возле самых ворот столкнулась с Зиной. Она сидела на корточках и собирала тетрадки, валяющиеся на грязном асфальте. Я тут же наклонилась и принялась помогать ей, все же в последнее время мы неплохо ладили. Было бы здорово стать ближе, было бы здорово иметь хоть одну подругу в школе.

— О, Филиппова, — отозвалась одноклассница. — Спасибо большое, — улыбнулась она мне, принимая тетрадки. Длинный черный пуховик, шарф малинового цвета вокруг горла и шапка, едва прикрывающая голову, прикид Семеновой показался мне довольно стильным. Хотя, что ей, что мне было далеко до отъявленных модниц. Мы обе, кажется, больше предпочитали комфорт высоким каблукам.

— Привет, Зин. Как дела?

— Ой, да один маленький гоблин сбил с ног и вон, — показала она грязные тетради, — результат сама видишь. А главное не извинился даже. Ладно, я, ты-то как?

— Я? — Удивилась ее вопросу. Все же пока лежала в больнице, телефон был отключен. Да и вряд ли папа кому-то сообщал о моем отсутствии. Он вообще только вчера утром опомнился, что у меня нет средства для связи. Поэтому по пути домой мы заехали в салон и купили новый гаджет. Конечно, не супер крутой, но вполне себе сносный. Главное звонить можно и музыку слушать, а остальное не имеет значения.

— Ты, кто же еще? Я слышала…

— Таська! — Раздался за спиной голос Разина. Подлетел, словно вихрь ко мне, и тут же заключил в объятия.

— Ты раздавишь меня, Игорь, — возмутилась я, дергаясь всем телом, потому что находится в его дикой хватке, было невыносимо тяжело. И чего он только вздумал руки распускать.

— Хватит ее тискать, — грубоватый голос и знакомый запах духов. Я вырвалась из рук Разина только благодаря тому, что рядом с нами нарисовался Антон. Он просто таки сверлил взглядом Игоря, весь вид одноклассника говорил об его недовольстве.

— А тебе-то что? Она моя подруга, а ты давай мимо иди, — буркнул Разин, кривя губами. Ничего между этими двумя не поменялось. Что до моей болезни они странно себя вели, что сейчас, такое ощущение, будто я туша не убитого барана, которую они никак не могут поделить.

— Филиппова, так как здоровье? — Строго спросила Зина, втискиваясь в наш диалог. Ее длинные темные волосы пушил зимний ветерок, а обаятельная улыбка на лице согревала. И почему мы раньше не общались.

— Все нормально, спасибо, Зин.

— Ты где пропадала? Я дозвониться не мог! — Воскликнул Разин, нагло кладя руку мне на плечо.

— Что ты липнешь-то к ней? — Рычал Леваков, косо рассматривая так называемого соперника. Я устало выдохнула и скинула руку Игоря, делая шаг в сторону.

— Так парни, — вмешалась Зина неожиданно. Девушка схватила меня под руку и дернула на себя. — Вы тут дальше языками чесать можете, а мы пойдем. У нас дела есть.

— В смысле? — Недовольно возмутился Разин, но мы уже не слышали его. Семенова вела меня в сторону дверей гимназии, за что я была ей безумно благодарна.

В первой половине дня я не видела Матвеева. Хотя признаюсь честно, искала его не только глазами, но и специально даже проходила мимо их класса, а то и вовсе гуляла в коридорах, где обычно не хожу. Его не было. Однозначно не было. Меня это напрягало. Потому что боевой настрой сходил на «нет» с каждым часом. Да, вполне вероятно, что школа не лучшее место для разговоров, но мне хотелось поскорей наладить наши отношения, хотелось прояснить все.

Когда на большой перемене мы пошли в буфет с Зиной, а она просто силой схватила меня и потащила вниз, потому что Леваков не давал мне проходу, тут и произошла судьбоносная встреча. И черт… это был не самый удачный момент. Слишком неудачный. Потому что Игорь мчал следом, и догнал нас как раз на ступеньках. Опять по-свойски закинул руку мне на плечо и притянул, как родную кровинушку. Я и слова сказать не успела, как позади нарисовался Антон и громогласно заявил:

— Разин, домогательства уголовно наказуемы! Хватит уже к ней липнуть!

— Тебя тоже касается, — фыркнул Игорь. Мы замерли в проходе на лестничной клетке и в этот же момент замер там Матвеев. Рядом с ним стоял высокий в меру худой, но широкий в плечах парень. Точно с ним виделись раньше. На голове шапка, скрывающая темные волосы, на руке черный браслет с крестиком. Симпатичный парень, более открытый что ли, чем мой объект воздыхания. Матвеев сначала смотрел на меня строгим, стальным взглядом. А затем я осознала, что он уставился на руку Разина, которая все еще активно сжимала мое плечо. Он хмыкнул как-то недовольно, косо улыбнулся и уверенным шагом направился прямо на нас. Черт! Я понимала, что вполне вероятно, вся эта ситуация сейчас выглядит крайне двусмысленно, но не знала как быть. Резко скинула руку Игоря, сделала шаг в сторону, и хотела уже, было сказать долгожданное привет, как Матвеев прошел мимо. Просто прошел мимо. Будто и нет меня здесь вовсе.