Глава 21. Земля

Черное небо нависло сверху. Ни луны, ни звезд, только бездушная тьма, так похожая на ничто. Завывал ветер, лил дождь.

Но ему не было холодно. Разве холодно горе, у подножья которой резвятся ветра? Или бескрайнему полю, на котором буря ломает все, что выше травы?

— Мне кажется, мы совершаем ошибку, — собственные губы казались чужими, но он был уверен — слова собственные.

Рядом с ним двое. Они были похожи между собой как братья, и, не видя себя, он уверен — он тоже похож на них. Кто они такие? Кем является он сам?

— Не хочешь уходить отсюда? Тоже влюбился? Как Ветер? — насмешливо протянул один из братьев.

— Уходя — уходи. И не оглядывайся, — философски заметил второй. — Проклятье набрало силу, наши чары будут действовать и без нас. Они защитят этот мир от всего дурного.

— Этот мир не просил его защищать, — он говорил это чуть резче, чем следовало, и слова отзывались раскаянием в душе. Что же они натворили?

И снова ветер, непогода, подспудное ожидание пронизывающего холода — но его не было. Только безразличная ко всему бездонная тьма.

Василь распахнул глаза и ничего не увидел. В первую минуту он подумал, что сказки про забвение, ожидающее грешников — правда. Да и воняло тут соответствующе. Но стоило попробовать пошевелиться, как мышцы отозвались болью и раздражающим покалыванием, а вслед за этим пришло понимание — он живой.

На небе показалась луна. Бледное пятно, на короткий миг выглянувшее из-за туч, осветило поляну, и мужчина понял — он лежит рядом с несколькими сваленными в одну кучу трупами. Судя по запаху — он здесь уже довольно долгое время единственный живой.

Он помнил, что его попытались повесить. Как он выжил?

Чтобы встать и размять задеревеневшие мышцы, потребовалось непозволительно большое количество времени. К тому моменту, когда он окончательно пришел в себя — небо начало уже светлеть, а это значило — стоило убираться из этого проклятого Четверыми места.

Где-то неподалеку должна была быть деревня. Туда лучше не соваться, но где еще раздобыть лошадь? А без лошади далеко ему не уйти.

Тропинка сыскалась быстро, и это еще раз доказывало, что вестники в этой местности имели большое влияние. К тому моменту, как рассвело, он сумел добраться до первого дома на окраине. Похлопал себя по карманам — денег нет, все выгребли подчистую. Оставалось идти на постоялый двор, где он оставил свою кобылу.

Идущие навстречу — оборачивались. Он видел, как кто-то побежал в сторону леса. Стоило поспешить. Подниматься в снятую комнату за оставленными вещами он не рискнул. Но надменное выражение лица и командный голос еще никогда не подводили.

— Вы? — увидев его, помощник конюха вытаращил глаза и побледнел так, будто увидел призрака.

Впрочем, если весть о его повешении разлетелась, то нет ничего удивительного.

— Оседлайте. Живо!

У парня руки тряслись, но ослушаться он не посмел. В итоге животное было готово в рекордное время. Дор выхватил поводья из рук помощника и повел животное к выходу со двора.

Уже когда он взобрался на лошадь и пришпорил ее, то увидел бегущих в его сторону людей. Среди них были и те, кто принимал участие в казни.

Волна гнева поднялась на поверхность, смывая сосредоточенность. Руки стиснули уздечку, сжимаясь в кулаки. И в этот же момент земля словно ходуном заходила. Из-за поднявшейся пыли и грязи враз потемнело.

Волны земли то поднимались, то опускались. Здание постоялого двора, из которого он только что выехал, с треском и грохотом разломилось и обрушилось. Еще два дома поблизости раскачивались, грозя обвалиться и раздавить кого-нибудь под собой.

Лошадь под Дором заржала и пустилась бежать, унося его прочь от людских криков.

Василь слышал о землетрясениях, но здесь, на северо-западе, их никогда не было.

Контроль над животным удалось взять не сразу. К тому моменту подземные толчки прошли — словно их и не было.

О странностях природных явлений можно было подумать позже, а сейчас нужно было возвращаться в Ладу. Выжила ли Майя? Сумела ли передать весть Князю?

При мыслях о девчонке неожиданно больно кольнуло в груди. За последние недели он привязался к ней больше, чем казалось вначале.

Но если окажется так, что Господин до сих пор не в курсе планов Регины — то от того, насколько быстро он доберется до столицы — зависит множество жизней. В том числе его детей.

— Пошла! — крикнул он лошади, яростно ударяя по бокам.

Весь день и полночи он гнал несчастную кобылу, остановившись лишь раз у поймы реки. Три часа сна были роскошью, но измученное животное нуждалось в замене. К счастью, удалось договориться и поменять ее в поселении неподалеку. Новая животина была другой масти и стоила гораздо дешевле, но в противном случае он бы остался без всего, когда загнанному животному пришлось бы перерезать горло.

Впрочем, даже этой малости он бы сделать не смог. Оружия при себе не осталось.

В Ладу он вернулся лишь на четвертые сутки и сразу понял, что что-то идет не так.

Ему навстречу текла вереница перепуганных насмерть людей.

Ворота города были сорваны с петель, часть крепостной стены обрушилась. Покрытые копотью мертвые тела валялись прямо на обочине. Остановившись рядом с одним из погибших стражников, он спешился, обыскивая тело. Любое оружие могло понадобиться. Его уловом стал короткий изогнутый нож и арбалет с десятком стрел. Дор бы не отказался от меча, но охрана на стенах обходилась без него, а значит, искать это оружие — бесполезно.

Вскочив обратно на коня, Василь колебался всего секунду, а затем дернул за поводья, меняя направление. Пусть его после вздернут во второй раз, но сначала он должен проверить дом и детей.

Он ехал окольными путями, но обезумевшие люди то и дело выбегали ему навстречу. Кто с топорами, кто с вилами. С основных улиц доносился шум и крики. На бой это похоже не было — скорее, на бойню. Уже на подъезде к дому он лишился коня — выскочившая словно из ниоткуда женщина буквально прыгнула на животное, сбивая с копыт.

Василь успел спрыгнуть до того, как его придавило несчастной скотиной, вскинул арбалет и тут же выпустил стрелу. Лицо напавшей безумной не было лицом человека. Выпученные глаза, кривой рот, из которого торчали длинные клыки.

Эфирная тварь, скалясь, наступала, не обращая никакого внимания на точащее из груди древко.

Под ногами заходило ходуном, так же неожиданно, как и в прошлый раз. Здания вокруг опасно затрещали, но выстояли. Комья земли взвились вверх, как жернова поглощая несчастную.

Дор выдохнул, не позволяя себе задуматься над тем, что ему вновь повезло, и побежал. Очередной подземный толчок мог разрушить и его дом.

Еще издалека он заметил, что окна его дома были чем-то заставлены. Должно быть, слуги забаррикадировались внутри, и это было правильно. Поблизости не было прохожих, но стоило подойти к дверям, как его окликнули.

— Василь? — он обернулся и увидел Регину.

Перепачканное в саже лицо и руки, порванный мужской костюм, заплетенные в тугую косу черные волосы, рассеченная бровь, из которой сочилась кровь. Картину дополняли короткий меч в ее руках и двое высоких громил по бокам.

— Я тебя повесила! — взвизгнула она, внезапно сорвавшись. — Ты один из них, тварь?

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, игнорируя очевидное оскорбление. Впрочем, он и сам не знал, как и почему он выжил. Но раз уж он здесь, то он не позволит ей пройти в его дом.

— Забираю своего племянника из этого проклятого Эфиром города!

— Проклятье этого города носит твое имя. Ты поубивала сегодня кучу людей своим горючим порошком.

Она вдруг захохотала. Истово, запрокинув назад голову и от души веселясь.

— Ты ничего не знаешь? — спросила так, словно он выдал какую-то глупость.

— Что я должен знать?

Мужчина покосился на дом. Он видел, как в окне на втором этаже показалось лицо Мико. Мальчик жив! Возможно, и с Ледой тогда все в порядке? Сердце ускорило бег, руки сжались в кулаки от волнения. Скорее избавиться от этой сумасшедшей, он нужен детям.

Твари выпрыгнули, словно из ниоткуда. Они словно соткались из воздуха, появившись во внезапно взявшемся черно-белом свечении. Напрыгнули на громил пронзительно завизжавшей Регины.

Кто бы мог подумать, что такая женщина, как его бывшая невеста, способна чего-то испугаться настолько сильно.

Василь выпустил очередной заряд из арбалета в ближайшую тварь, но той он показался не страшнее укуса комара. Дор потянулся перезарядить стрелу, но не успел. Крик резко оборвался. Мужчина вскинул голову — сверху на Регине восседал выродок Эфира. Уродливое существо, скалясь, подхватило дорожный камень и несколько раз ударило им женщину по затылку.

И снова толчки. Земля протестующе вздыбилась, как норовистая лошадь. Красная кровь на черных волосах все стояла перед глазами. Он слышал, как, постанывая, зашатался дом позади него. В конюшне на заднем дворе заржали кони.

Гнев, боль, все, что он когда либо испытывал, слилось воедино. Обрушилось на него потоком, застилая глаза вырывающейся из-под ног землей.

Будь проклят Эфир, Князь, все демоны и твари этого мира. Он погребет их всех под собой, исправит ошибку природы, создавшей столь противоестественную силу, уродующую и лишающую разума.

Ведь он сам — есть природа. Изначальное ее проявление. Он — земля. И только он решает, кто имеет право ступать по принадлежащей ему тверди, а кто нет.

Василь очнулся от резкого ветра. Руки и ноги упирались в острые камни. Он отряхнулся, с трудом поднимаясь, и огляделся.

Что с ним случилось? И какого Эфира кругом горы?