Записки 401-450
401. За мной следят очень бдительно. Что делать, что же делать? Где мой рояль в кустах, ну хоть один, а? Рассвет уж близок…
402. На рассвете случилась облава на разбойников. Я бы сказала, что это рояль, если бы сейчас не ехала в одной клетке с ними же, и мне бы не грозила казнь через повешение. Цепь на ноге стражников в моей невиновности не убедила. Считают, что это маскировка.
403. В городской тюрьме потребовала бургомистра. Иначе они все пожалеют. Очень требовала, прямым текстом заявляла, что пусть только попробуют меня казнить, то им всем придет большой и страшный конец!
404. Наконец явился бургомистр. Объяснила, что я похищенная невеста герцога Филиппа Гренандинского, продемонстрировала браслет с остатками цепи на ноге. Я ехала от гномов, у которых была с дипломатическим визитом, а меня украли, а теперь еще и казнить обещают. Даже в показательный обморок упала.
405. До выяснения обстоятельств сижу в тюремной вип-камере. Соседка – любовница местного барона, которая неудачно отравила баронессу. Удачно бы отравила – лежала бы в постели, а не на нарах. С другой стороны камера с бордель-маман. Она ждет, когда ее выпустят, потому что «девочки» устроили забастовку. Приглашала к себе работать.
406. Вызвали для разбирательства. Филипп прибыл порталом. Посмотрел, вздохнул, признал, что я его невеста, забрал порталом к себе домой. Там печально сообщил, что крайне разочарован моим недоверием, и узнать, что старая страшная деревенская ведьма и обнаженная девушка в лаборатории – одно лицо от парочки желающих на мне жениться, было не очень приятно. Заперся в лаборатории, гремит колбочками.
407. Моя избушка в прекрасном состоянии, видно, что за ней следили. Колодец во дворе почистили, дорожку от деревни гравием замостили. Прослезилась.
408. Обхожу клиентуру, восстанавливаю связи, заказала из столицы новые книги. Написала дыряву, что добровольно за него замуж не выйду, а недобровольно не считается. Он проиграл.
409. Так как Филипп со мной категорически не хочет разговаривать, пришлось последние политические новости узнавать у бургомистра ближайшего города. Дориан отправился к себе в королевство, потому что его мать выжила во время переворота и взяла власть в свои руки. Теперь у меня есть личный демон-правитель, связанный со мной долгом жизни. Отлично.
410. Оря подался в монастырь замаливать грехи перед женским родом. Так воодушевился, что теперь летает по империи с проповедями о том, как важно заботиться о женщинах. Имеет большой успех.
411. Приехал Кенотел. Забаррикадировалась в избушке. Я прекрасно знаю его магическую силу и умение пользоваться всякими зельями. Не хочу завтра проснуться замужней женщиной. К тому же, я знаю, над кем будут издеваться ученики магической школы. До ректора же так просто не доберешься, а жена – подходящая мишень.
412. Ректор разбирает крышу. Решил, что так до меня легче добраться. Вспомнила «Три поросенка», поставила бадью по центру единственной комнаты, налила туда кипятка и заварила особые травки. Будет обидно, если он в нее не упадет. Жаль, что грабли у меня только одни, а то бы разложила вокруг. На какие-то бы точно попал. Пришлось ставить баночки-скляночки и тарелки. Падай, дорогой Кенотел.
413. Я хорошо подготовилась. Только в крыше появилась дырка, как все обрушилось вниз. Да, я магичка, а кто этого не помнит, будет вариться в кипятке с зельями.
414. Пока ректор выл и пытался выбраться из бадьи, удрала прятаться к Филиппу. Магические способности Кенотелу я временно заблокировала, теперь все зависит только от быстроты бега.
415. Успела в последнюю минуту. Бедного Филиппа, который как раз собирался войти в дом, снесло инерцией моего движения. Я в относительной безопасности, дверь закрыта, лежу сверху на валяющемся на безупречном паркете герцоге. Думаю, отличная картинка была бы для обложки книги, если бы это не была моя жизнь. Насыщенная неприятностями и проклятиями обваренного ректора за дверями.
416. Филипп уверил, что на этот раз его магическую защиту не снесет даже архимаг, так что я могу с него слезть. Он приглашает меня попить чаю с плюшками. Дааа, великая вещь – воспитание.
417. Жизнь наладилась. Клиенты ходят лечиться, Кенотел отстал, Филиппа вызвали в столицу по каким-то делам, и он уже два месяца не возвращается. Ездила в гости к своему первому учителю, поигралась с ребенком, отдала новые книги.
418. Как-то скучно.
419. В государстве большие волнения. Демон Бурсиан из рода Васаго требует выдать ему женщину, которая должна родить ему будущего повелителя мира. Все боятся войны с демонами, ищут ту самую женщину. Я сижу и помалкиваю. Интересно, почему Бурсиан не может меня найти.
420. Вернулся Филипп. Пригласил на чай. Узнала, что он прикрыл меня от любого вида поиска. Это его новейшая разработка, требующая много сил. Но ему ужасно надоели мои мужики, которые мешают спокойной отшельничьей жизни.
421. В поисках той самой женщины вышли на ректора Ромашкинской школы и он, конечно же, сдал мое местонахождение. Если бы не прислал злорадное письмо, я бы не успела спрятаться в подвале у Филиппа. Наверное, Кенотел рассчитывал, что я получу письмо уже после того, как попадусь в лапы демонов, но те заблудились в лесу. Конечно, у них же в королевстве сплошные степи.
422. Филиппа на государственном уровне обвиняют в моем укрывательстве. А он вызвал Дориана. С демоном должен справляться демон!
423. Интересно, мужчины вообще в курсе, что такое «дипломатическое разрешение спора»? Бурсиан и Дориан подрались. Теперь у нас поблизости есть огромный кратер.
424. Филипп предложил нам пожениться. Ничего личного, просто чтобы не разразилась война между государствами. Пока демоны выясняли отношения, я оказалась замужней дамой.
425. Моя первая брачная ночь прошла под вопли демонов из двух государств. Ближайшие соратники Бурсиана и Дориана телепортировались, чтобы их поддержать. Разбили палаточный городок рядом с домом герцога и устроили дебаты. Процесс подтверждения брака был быстрым и не очень приятным.
426. Теперь это точно международный скандал. Сидим в столице, в приемной у императора. Два ректора, мы с Филиппом, два демона, кфуй Франциско. Мне страшно. Я не хочу, чтобы меня отдали демонам! Герцог спокоен, достал блокнот и решает какое-то магическое уравнение. Ректоры смотрят на меня, как на врага народа. Демоны тоже какие-то не ласковые взгляды бросают. Кфуй спит.
427. Разбирательство у императора было долгим и нудным. Зато я теперь должна гордиться – меня лично знает император. Большая честь. Выяснили, что я никому ничего не обещала, и вообще жертва обстоятельств. Всплакнула три раза и два раза упала в обморок. Я же теперь герцогиня, как никак. Должна соответствовать. В общем, скандал уладили, император пообещал лично проследить за поисками девушки, подходящей на тысячную жену. Думаю, врет. Не выгоден ему повелитель мира из демонического королевства.
428. После разбирательства император долго обсуждал с Филиппом дела королевства. Пользуясь отсутствием мужа, Кенотел сообщил, что был бы счастлив, если бы я закончила его школу. Господин Хра сказал, что был бы счастлив, если бы я отучилась в Академии. Франциско сказал, что он просто счастлив, что вовремя от меня избавился. Демоны всем видом показывают равнодушие и презрение к людишкам.
429. Теперь живем в герцогском замке. Император заявил, что нельзя так надолго увиливать от исполнения своих обязанностей. Филипп сидит в лаборатории, я всем командую. Пришлось вспоминать основы бухучета и вообще наводить порядок.
430. Списалась со своими бывшими одногруппниками, теми самыми, с которыми начинала учиться в Ромашкино. Предложила им работу. Теперь оборотни гоняют разленившихся стражников, как гоняли когда-то меня, а вампиры проверяют все приходно-расходные книги.
431. Герцог Асинуйский, с которым мы когда-то лазили по секретным и тайным отделам библиотеки, учит меня управляться с герцогством. Филипп снял с него родовое проклятие – моему мужу это куда интереснее, чем скучные хозяйственные дела.
432. Три года я в этом мире. Теперь у меня есть все – золото, драгоценности, герцогство, знакомства среди соседних королевств и среди имперской аристократии. Я построила своему знахарю и его семейству большой уютный дом, извинилась перед тем герцогом, которому развалили ползамка. С кфуем мы теперь вроде бы как друзья, он частенько сидит с моим мужем, решают магические задачки. Ночую я одна. Всегда одна.
433. Тайком собрала свои вещи, накрутила хвост демону-управляющему, чтобы не расслаблялся, и ушла учиться в Ромашкино. Интересно, когда мой так называемый муж заметит мое отсутствие?
434. Поездка до Ромашкино обошлась без приключений. Я начинаю подозревать что-то страшное. Может, в школу не примут?
435. Приняли. Ректор был так рад, что я едва не поседела от предвкушающего выражения его лица.
436. Заслужила курс середнячков. Учиться тяжело, но весело. Почему-то плачу по ночам в подушку. Даже теплый туалет на этаже не спасает от печали.
437. Села разбирать свои записки, которые вела с момента попадания в этот мир. Поняла, что на мне проклятие. Потому что я не то что любовь не нашла, у меня даже ни одного нормального секса не было!
438. Решила флиртовать с сокурсниками. Среди них есть вампирский князь, и несколько ооочень привлекательных оборотней. Я хочу секса, нормального, обыкновенного секса! Неужели я его не заслужила?
439. Мой поклонник-оборотень продумал все. Безлунная (для лучшего контроля над второй сущностью) ночь. Теплый плед. Бутылка дорогого вина. Букет цветов. Я, на все готовая. Не предусмотрел только неожиданное явление ректора. После лекции о том, как нужно себя вести замужней женщине, тем более, герцогине, отправил нас на отработки. Мыть большие кастрюли на кухне герцогине, значит, можно, а любовника завести, значит, нельзя!
440. Странно, но тесты на выживание в нашей группе какие-то легкие. То ли это уровень обучения такой, то ли боевиков и некромантов набрали слабеньких… Я в лазарете за месяц всего раз была, и то потому, что меня осы покусали, я на их гнездо случайно наткнулась.
441. Зато теории стало столько, что просто руки отваливаются писать. Оказывается, магия такая сложная наука! Хуже высшей математики. Сплошные расчеты, уравнения. У нас даже сопромат есть. Соученики воют, раньше такой сложной программы не было. Ректор улыбается, говорит – очередной эксперимент. От министерства образования. Опять никому нас не жалко.
442. С проповедью явился Оря. Он теперь не абы кто, а один из высших жрецов. Хорошенькая карьера, и все благодаря мне! Ректор сказал, что это наша культурная программа и заставил всех слушать. Я хорошо выспалась на теплом оборотничьем боку. Правда, если бы мне сказали, что потом по проповеди будет тест, я бы лучше послушала!
443. От мужа ни слуха, ни духа. Не думаю, что ректор прячет его письма. Очень грустно чувствовать себя ненужной.
444. На практику опять явились гномы. Мы с ними долго обнимались. Друзья мои! Пока остальных лупят линейкой, я продолжаю учиться на хирурга, благо лазарет всегда переполнен. Главный целитель только вздыхает, но подходить боится. Я же теперь замужняя дама.
445. Я сдала экзамен по теоретической магии уровня выпускника столичной Академии. Нашу группу прогнали по всей программе, последние месяцы я во сне эти формулы видела. Мы даже на вечеринки не ходили и спали в библиотеке! Хорошо, что у нас в группе оборотней больше, чем вампиров. Потому что животные теплые и мягкие, а кровососы холодные и твердые.
446. Ректор вызвал комиссию со столицы. Хвастается нашими успехами. Кажется, комиссии все равно, что мы бледные, худые, с мозолями на пальцах и с синяками под глазами. Главное – результат. С этого момента наша школа имеет лицензию самого жесткого, но эффективного курса подготовки по теоретической магии.
447. Теперь мы будем догонять программу по выживанию. Кажется, мы все хотим одного и того же. Во всяком случае, оборотни вырыли удобную яму, а вампиры наносили кирпичей. Использовали двухнедельные каникулы с толком – построили свой собственный склеп. Потому что ускоренная программа выживания… В общем, мы к ней готовы. Морально.
448. Старт программы задерживается. Кто-то съел куратора, который предназначался нашей группе. Никто не признается, конечно, хотя ректор запер нас в актовом зале и и в течении трех часов сверлил угрожающим взглядом. Староста сказал, что куратор, который позволил себя съесть, недостоин обучать нашу группу.
449. Завтра «гостевой» день. Высплюсь.
Она стояла у окна. Бледная, худенькая, платье висит, как на вешалке. Хотя он помнил, как оно облегало ее фигуру, когда она - как же давно это было! - спускалась в нем на завтрак. На лице – удивление. Наверное, вызов в гостевой дом стал для нее сюрпризом. Он шагнул в комнату, и она резко обернулась на звук, сразу подобравшись. Конечно, выживальщики именно так реагируют.
– Добрый день, – он склонил голову.
– Фи… Филипп? – поразилась она. – А ты что здесь делаешь?
– Эм-м… – еще по пути сюда он раздумывал над ответом на этот вопрос. Как не ответь, он виноват. Главное, чтобы она его выслушала. – Я знаю, что ты на меня зла. Но… я… соскучился.
– Ты только через полгода заметил, что меня в замке нет! Козлина! – закричала она. – Да ты даже не представляешь, как я на тебя зла!
Он молча выслушал все, что она на него выплеснула, а когда устала и опустилась на пол, спрятав лицо в руках, подошел и присел рядом.
– Хочешь воды?
Она кивнула, а потом жадно осушила предложенный бокал, даже не задумавшись над тем, откуда он.
– Я сразу заметил, что тебя нет, – тихо сказал он. – Сразу же, стоило тебе выйти за ворота.
– Следилок наставил? Тиран, деспот!
– Нет, – он покачал головой, потом взъерошил густые волосы. Ей нравились длинноволосые, поэтому он перестал стричься, но никак не мог привыкнуть к своей гриве. – Я почувствовал. Я… тебя все время чувствовал. После того, как ты меня на помощь позвала, возле гномьих гор.
– У меня выхода не было, – буркнула она, упрямо отворачиваясь.
– Я знаю. Но ты все равно обратилась ко мне, а не к… – все эти мужики, которые крутились вокруг нее, вызывали у него раздражение, – не к… кому-нибудь другому.
Она молчала, но пыхтела очень выразительно.
– Я тобой заинтересовался еще тогда, когда ты была ведьмой.
– Ты мне работать мешал!
– Потому что тогда… тогда я еще не знал, кто ты! Я не знал, что ты пользуешься новейшими достижениями в науке! Ты очень хорошо маскировалась под старую знахарку, а я все думал: почему меня к тебе тянет? Знаешь, когда ты объявилась у меня в лаборатории, обнаженная, я как раз думал, как предложить тебе замужество и не выставить себя полным идиотом.
Она уставилась на него во все глаза.
– То есть… то есть ты хотел жениться на старой бабке?
– Ну, во-первых, я догадывался, что ты не такая уж и старая. Достаточно было понаблюдать за твоими движениями. А, во-вторых, ты интересная личность. Почему бы и нет.
– Но ты же не знал…
– Герцогиня, я вам клянусь – как только я увидел вас обнаженной в своей лаборатории, я сразу понял, кто вы!
– Ты сидел с открытым ртом!
– Я любовался!
Она покраснела, смутилась, и от этого еще больше разозлилась.
– И ты…
Он не дал ей договорить:
– Я хотел, чтобы ты призналась сама. И стражу тогда созвал, надеясь тебя защитить, а ты убежала! Я тогда поклялся, что не дам тебе больше сбежать!
– Ты был таким холодным, когда забирал меня из тюрьмы! – она встала и посмотрела на него сверху вниз. Губы сжаты, глаза мечут молнии.
– Я боялся, что накинусь и зацелую!
– А почему ты мне сразу этого не сказал?
Он поднялся, но подходить к ней не стал.
– Я не хотел давить. Я же видел, как ты относишься ко всем этим… женихам. А потом… в противостоянии с демонами я видел один выход. И мне… мне до сих пор жаль, что это вышло так. Что у тебя не было белого платья, и что не было кучи гостей, и кровати с розовыми лепестками…
Скептическое выражение ее лица потихоньку менялось на удивленное.
– И… я не думал, что ты девственница. И решил, что за эту ужасную ночь ты будешь меня ненавидеть.
– Ты слишком много думаешь, – буркнула она. – Хотя да, ночь была отвратительной. Но почему ты больше не спал со мной? Я думала, что я тебе противна! Переехали в замок, и ты заперся в лаборатории… И даже не ночевал со мной! Хотя у нас были одни покои на двоих!
Она тыкала пальцем в его грудь, все сильнее с каждым обвинением. Он понимал – будь у нее кинжал, она бы уже мстительно топталась по его кишкам.
– А ты занялась делами. Ты так уставала, что даже не замечала, что я приходил к тебе каждую ночь!
– Что-о-о?
– Я клянусь тебе честью моего рода.
Она молча переварила эту новость, а потом возмутилась:
– А почему ты тогда утром не оставался? Почему не приставал?
– Я… – он склонил голову, – я… боялся тебя оскорбить… у меня не такой уж и большой опыт в отношениях, и мне казалось… а потом ты ушла. Все, что я мог сделать – обеспечить безопасность пассажирской карете, поговорить с ректором, чтобы твоя программа была не настолько жестокой, как обычно… Я предложил ему, чтобы тебя обучили теоретической магии. Я видел, что тебе интересно придумывать что-то новое, а без теоретической базы это тяжело. Я… я честное слово не знал, что он это сделает в своей манере!
– Так значит… значит он шпионил за мной по твоей просьбе!
– Нет! – возмутился он. – Я бы никогда не стал ограничивать твою свободу!
– Зачем ты тогда сейчас явился?
Он опустил голову вниз, помолчал, а потом решил, что терять ему уже нечего.
– Я соскучился по тебе. Не могу больше без тебя жить. Слишком пусто. Вот здесь, – он прижал руку к сердцу и взглянул на нее. – Я люблю тебя. Уже очень давно. И очень сильно.
Он мог бы рассказать, какое удовольствие ему приносили чаепития с ведьмой. Как ему нравилось противостояние их умов в спорах. Как он понял, что ни возраст, ни страшное лицо не помешали ему влюбиться в эту удивительную женщину. И как изумился, когда понял, что знакомый магический фон идет от обнаженной девушки. Как он не спал ночами, когда она убежала и след ее ауры потерялся в гномьих горах. Как корил себя, что не сказал ей, не удержал, что его сковали глупые рамки приличий… через которые он так и не смог переступить. Какое отчаяние было в ее глазах, когда она прибежала за помощью, и как он мучился от того, что она не получила того, чего была достойна. У него даже цветов не было, а только фамильное кольцо.
А еще он бы мог рассказать, какая нежность его охватывала, когда он к ней прикасался. Как корил себя после той, первой ночи, что не смог подарить своей герцогине сказку. И как больно ему было, что она обращает внимание на что угодно, кроме него, и даже за завтраком он удостаивался только безразличного «Доброе утро». А ведь он следил, подмечал каждую мелочь, и для него это было естественно – заботиться о ней и делать так, чтобы ее жизнь была приятной и легкой. Она запнулась о ковер на лестнице – его тут же убрали. Она предпочитает горячее молоко, а не какао? Кухня тут же получает распоряжение. Она хочет нанять своих сокурсников? Он пишет ректору и требует отпустить всех, кто ей нужен. Она хочет учиться – да, пожалуйста! Он приходил каждый вечер в спальню и ждал, тщетно надеясь, что она его позовет...
Но он ученый, а не поэт. И высказать все это он не мог. Просто замер, прикусив губу, и с отчаянием глядя, как его любимая жена ходит туда-сюда, задумчиво наморщив лоб.
Он просто не может больше без нее. Даже лаборатория стала не мила.
– Очень сильно любишь, говоришь? – переспросила она.
Он кивнул...
Я смотрела на удивительного мужчину, на его светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Не стригся, наверное, потому что мне длинноволосые нравятся. Он потупился, но совсем не выглядел смешным. Я видела, как он на равных спарринговал с Дорианом на мечах, что к его мнению прислушивается император, а непробиваемый ректор Ромашкинской школы не может отказать.
А рядом со мной Филипп смущается и становится робким, как подросток. Мы действительно не поняли друг друга. Просто не поняли.
Вдруг мне вспомнилось, как приятно было просыпаться в его замке. Каждое утро на соседней подушке лежала либо веточка лаванды – если вчера я сильно волновалась, или букет свежей мяты, или розочка. Я думала, что это горничные, но сейчас… перед внутренним взором всплыли все мелочи, все приятности, на которые я не обращала внимание, гордая своей ролью герцогини. Бухгалтерия? Управление замком? Только сейчас я поняла, что бывший соученик не просто так мне помогал. Учеба… Учебный план...
Жизнь ведь состоит из ежедневных мелочей, а не из Великих Миссий, разве не так?
Я подошла к Филиппу, заправила прядь волос, чтобы не мешала. От моего прикосновения он вздрогнул.
– Поцелуй меня, – попросила я.
...Никогда мне не забыть эту сумасшедшую радость в его зеленых глазах.
450. На этом, пожалуй, я закончу свои записки. Ведь я уже не попаданка, а герцогиня Гренандинская. А это уже совсем другая история.
Конец