Глава 32. Алена
Домой я попадаю только спустя пять часов, три из которых мы с Дианой проторчали у подруги Вики — Милены — косметолога, а еще два просто бродили по городу. Я все пыталась выпытать насчет отношений с Артуром, а она с Никитой.
Ну а по итогу мы решили обсудить, какой настырной иногда бывает Вика. Это была единственная безопасная тема для разговора, помимо ее работы, о которой она может говорить часами. Но в этот раз все истории о больнице сводились о страшных случаях во время родов, и слушать мне это было, мягко говоря, некомфортно. Не то, чтобы я не понимаю, что бывает всякое, и медицина помогает спасать даже самых безнадежных детей, но все-таки настраиваю я себя на обычные роды, в самой обычной больнице, без осложнений. Диана после этого заявления дала мне номер больницы, где проходят дыхательные курсы для беременных.
— Ведь во время родов самое правильное — это дыхание, — утверждает она, и я понимаю, что она очень много об этом знает. Неужели так хочет ребенка? Или все-таки по профессии необходимо.
Мы прощаемся у моего дома, где неподалеку я замечаю привычный джип своих охранников. Никите действительно деньги девать некуда? Ладно хоть ничего из вещей снова не привез. Не хотелось бы в очередной раз выглядеть истеричкой.
— Да что б тебя, — вырывается из меня, когда, выйдя из лифта я замечаю двух сидящих на лестнице и упершихся в свои телефоны, курьеров. Они тут же все убирают и хватаются за огромную коробку, на которой очень яркой картинкой светится кроватка-мечта. — Забирайте это! Вы ошиблись адресом.
— Но тут все верно. И посылка уже оплачена.
— Так отвезите ее своей жене!
— Но у меня нет жены, — мямлит курьер с заросшим подбородком, и я, уже не выдержав, кричу:
— Так заведи себе жену, ко мне ты что прилип?!
Да уж, нервы просто на пределе. А я-то думала, прогулка меня развеет. Так и хочется саму себя по голове стукнуть, чтобы на людей не срывалась. Потому что срываться можно только на одного человека.
Ему и звоню, сразу давая выход накопившимся эмоциям.
— Может быть, ты прекратишь посылать сюда вещи?! Сколько можно повторять, мне ничего от тебя не нужно! Ничего не нужно! — кричу я и отворачиваюсь от немного ошарашенных парней. Думаю, этот случай надолго отобьет у них желание жениться. — Я буду все выкидывать или отдавать в детский дом! Тебе деньги некуда девать, отнести туда! Отнеси куда угодно, только не ко мне!
— Прекрати орать, тебе нельзя волноваться.
— Да что ты говоришь?! Наверняка ты специально меня доводишь, чтобы я потеряла ребенка, а ты снова мог иметь стройное тело. Это же тебе от меня нужно! Так вот запомни, я могу нервничать сколько угодно, этот малыш выживет! Тебе назло!
— Я не хочу его смерти, я уже извинился перед тобой!
— Мне не нужны твои извинения, мне нужно, чтобы ты исчез из моей жизни! Навсегда! Неужели это так трудно?! Просто оставить меня в покое, — уже реву и упираюсь лбом в собственную дверь.
— Я не могу, Ален. Пытался, правда пытался. Даже женился, если ты помнишь, но я не могу не думать о тебе. И если тебя это успокоит, я тебя и пузатой хочу, вот даже сейчас стояк такой, что по лбу бьет. А орешь ты, потому что секса давно не было.
Мне хочется засмеяться над сексуальным тоном его голоса. Как я соскучилась по его голосу. Как я соскучилась по его рукам и ласкам. Но рассудок вдали от него всегда берет вверх.
— Ты издеваешься? Я тебе об одном, ты о сексе.
— Хватит орать… Ты же была спокойной раньше.
— Вот именно, раньше! До появления тебя в моей жизни я вообще голос не повышала. Никогда, — кроме тех случаев, когда кричала «Помогите». Но именно эти моменты приучили меня, что нужно во всем полагаться лишь на себя.
— Я очень хорошо помню моменты, когда ты кричала подо мной. Успокойся, я все равно никуда не денусь.
— Ну, давай… Давай, я уеду, — уже хнычу, уже не знаю, что сделать. — Продам квартиру и убегу в другой город, если это поможет тебе забыть меня. Например, в Иркутск, там климат хороший.
— Алена, — говорит он так спокойно, словно общается с душевно больной. Иногда мне кажется, так и есть. — Мне пятнадцать лет и тысячи километров не помогли забыть тебя, что такое рамки одной страны. Я тебя из-под земли достану. Тем более ты уже привязалась к этому району Москвы и жить где-то еще просто не сможешь. А в твой Иркутск всегда можно в отпуск съездить. Ну и еще, — делает он наигранно печальный вздох. — Если кроватку не примешь, этих парней уволят.
У меня просто слов нет. У меня в груди ком слез, нервов, эмоций, и хорошо, что Никиты рядом нет. Потому что иначе бы я его убила.
— Ты сын своего отца. Я ненавижу тебя. Я хочу сама себя обеспечивать.
— Скажи спасибо, что ты еще живешь в этой конуре, — как-то резко начинает он говорить и торопится. Кто-то пришел? — Так, мне идти нужно, потом поговорим. Я завтра к тебе заеду.
— Я тебя не пущу.
— Тогда я выломаю дверь, — говорит он и отключается, а я не знаю, что чувствую. Месяц его не видеть было мукой, но и встречаться с ним мне страшно. Страшно снова перестать соображать и начать чувствовать. Тонуть в эмоциях и желаниях, что он во мне вызывает.
Оборачиваюсь к парням, стискивая в руке телефон и вздыхая, открываю дверь в пустую комнату. Кровать я уже продала, диван должны привезти вот-вот, а как раз в углу есть идеальное место для кроватки, куда можно будет повесить балдахин.
— Вас и правда уволят? — спрашиваю в проеме, и они кивают. — Ладно, заносите.