Глава 3

Утром меня разбудили, учтиво постучав в двери и пригласив к завтраку. Быстро приняла душ и надела домашний костюм, который нашла в шкафу накануне, вечером. К слову, в этом же шкафу оказалось полно одежды на все случаи жизни, и все моего размера.Похоже, кто-то основательно подготовился к моему перезду в дом. Вот только, как мужчина мог знать, что я соглашусь выйти за него замуж? Неужели, успел закупить все это за ночь? Бывают такие магазины, которые работают ночью? На некоторых вещах болтались ценники, и я немного прифигела от цифр, которые были на них указаны. Конечно, та одежда, которую покупал для меня Дима, стоила не меньше. Но ведь тогда мы вместе ездили в магазин, и я все примеряла. А тут… купил все наугад?

Когда я спустилась по лестнице, все члены семьи уже собрались на кухне за большим столом. И при моем появлении каждый повернулся в мою сторону. Владимир – с улыбкой на губах, Артем подмигнул немного нахально и послал воздушный поцелуй, а Света громко фыркнула.

– Ведите себя прилично, – тут же рявкнул на детей Владимир Викторович. Встал из-за стола и помог мне, подвинув стул. Вернулся на свое место и сел за стол.

– Как приятно, когда вся семья в сборе. – Сказал мужчина, автоматически присваивая мне статус члена семьи еще до официальной росписи.

– А нам обязательно ехать в загс? – Уныло вторит ему Света, вызывая у отца грустный обреченный вздох.

– Обязательно. – Резкий ответ сопровождается убийственным взглядом, от которого я бы уже сползла в страхе под стол, но Света не робкого десятка, отвечает ему таким же упертым взглядом исподлобья. Отчего-то мне кажется, что вот такие разборки у них не редкость. Поэтому стараюсь не отсвечивать и не встревать. Наверное, им нужно привыкнуть. Черт, мне ведь тоже не мешало бы привыкнуть.

Стараясь не издавать ни звука, отпиваю кофе, даже не вспомнив про выпечку. И незаметной тенью выскальзываю из комнаты, обстановка в которой накалена так, что она стала больше похожа на поле битвы. И только оказавшись снова в спальне, за закрытой дверью, облегченно выдыхаю.

Прекрасная семейка. И главное, все так рады моему предстоящему замужеству, ну, прям, как и я ему рада. Чудесный настрой на фоне приближающегося апокалипсиса.

Неужели, таким теперь будет каждое мое утро? Чего бы только я не отдала чтобы вернуться в свою квартиру с панорамными окнами. Но, видно, этому не бывать. Владимир Викторович явно дал понять вчера, что жить теперь я буду в доме. Интересно, он теперь все будет за меня решать?

Неожиданный стук в двери заставляет подскочить на месте и пролепетать «войдите». Владимир Викторович заходит в комнату, подходит ко мне. Берет за руку и целует тыльную сторону ладони.

– Не обращай внимания, – говорит, подходя ко мне совсем близко, – они быстро к тебе привыкнут.

Я киваю, хотя ни на минуту не поверила, что дети смогут быстро привыкнуть к чужой тете, которая теперь будет спать с их папой. От мысли, что сегодня ночью мы будем ночевать вместе, желудок свело болезненным спазмом. Я испуганно посмотрела на его лицо, и мужчина тут же перехватил мой взгляд. Отпустил мою руку с обреченным вздохом. А потом сделал шаг назад.

– Через полчаса приедет стилист, – сказал он и вышел из комнаты.

Он не обманул. Стилист появился на пороге моей комнаты ровно через час.

Меня накрасили и уложили волосы. И, глядя на свое отражение в зеркале, я подумала о том, что, наверное, еще никогда не была так хороша. Особенно, когда стилист помог мне надеть, расшитое стразами, платье, которое в свете люстр переливалось, напоминая уникальную редкую драгоценность. Невесомая фата закрыла меня целиком, но она настолько тонкая, что практически ничего не закрывает. Если бы мама видела меня сейчас, то наверняка, не удержалась бы от слез радости. Вот черт! Я ведь не сказала маме о том, что выхожу замуж. И что будет с ней, когда она узнает? Она никогда мне этого не простит! Так, ладно, потом что-то придумаю. Еще бы придумать, как смягчить удар, наверняка ведь обидится, что их с отцом не пригласили.

– Вы просто великолепны, – сыпет комплиментами стилист. – Вам нравится?

– Очень, – отвечаю машинально. Мне все нравится, кроме моего внутреннего состояния, которое близится к предобморочному.

– Вам так повезло, – продолжает свою браваду стилист, – с таким мужчиной просто невозможно не быть счастливой. – Он заискивает, совсем не понимая нашей ситуации и доводя меня почти до отчаяния.

– Да, вы правы, – машинально отвечаю ему, желая только одного – чтобы он перестал стараться, делая никому не нужные прогнозы о нашей счастливой семейной жизни.

Последний взгляд в зеркало, и я выхожу из комнаты. Медленно спускаюсь по лестнице, придерживая подол платья, чтобы не грохнуться на, и без сложных юбок, подкашивающихся ногах.

Владимир Викторович стоит внизу и жадно разглядывает меня. На нем черный деловой костюм и белая рубашка. Небольшая бабочка дополняет торжественный наряд, который выглядит просто великолепно. И, неожиданно для себя, я залюбовалась им. И почему раньше не замечала, как он красив? Уверенный, успешный и привлекательный мужчина. Еще было бы неплохо, если бы я любила его.

Он подает мне руку, и я вкладываю свою ладонь.

«Почти как в фильме», – мелькнуло в голове.

«Только без любви», – проскочило вдогонку.

– Даша, я так тебя люблю, – сказал он тихо, так, чтобы могла расслышать только я. Посмотрела в его серые глаза, стараясь прочитать, правду он говорит или нет. Но я не умею читать мысли, как Дима. И полюбить по взмаху руки тоже не могу. Хотя это умение было бы сейчас очень кстати.

А так… Жаль, что не могу ответить ему так же. Но он этого и не ждет. Помогает мне надеть белую коротенькую шубку, и мы выходим во двор, где нас ждет автомобиль с водителем.

Усевшись в машину, я тут же отвернулась к окну, старательно отгоняя от себя мрачные мысли. Как там говорят? Новая жизнь? Да уж, новая, не поспоришь.

Владимир Викторович не мешает мне сейчас, он просто сидит молча. Затылком я чувствую на себе его взгляд. Но повернуться и увидеть, что он означает, не хватает смелости. И только, когда машина останавливается возле загса, мужчина подает мне руку, помогая выйти.

На церемонии неожиданно много людей. Но, кроме Светы и Артема, я никого не знаю. Нас все поздравляют, многие с цветами. Но все это пролетает, словно в тумане. Как и быстрая фотосессия для какого-то журнала. Мне не верится, что теперь я замужем. Не верится даже тогда, когда в ресторане объявляют танец молодоженов. И даже, когда рука моего мужа властно опускается на талию, чтобы вести меня в танце. Я смотрю на незнакомые лица вокруг. А потом на лицо моего мужа, которого тоже не знаю. Голова кружится и хочется сбежать. Это просто спектакль, театр.

Когда мы возвращаемся в дом, я быстро поднимаюсь по лестнице, даже не оборачиваясь к своему мужу. Мне хочется просто закрыться в комнате и снять с себя это платье.

Вихрем влетаю в спальню, на ходу вытягивая шпильки из волос, срывая фату и распуская сложную прическу. И, только когда волосы рассыпались по плечам, стало немного легче дышать.

Звук хлопнувшей двери заставил подскочить на месте, а потом замереть от ужаса. Приближающиеся шаги за спиной, от которых хочется бежать. Но я стою на месте, потому что бежать некуда. И он имеет все права на меня.

Мужчина подходит ко мне, проводит рукой по волосам, отодвигая их в сторону, наклоняется и целует обнаженное плечо. Ведет языком по нежной коже, и она покрывается мурашками.

– Теперь мы муж и жена, – шепчет хрипло мне в ухо.

Я чувствую, как его руки тянут за шнуровку на платье, ослабляя ее. Ладно, чем раньше он начнет, тем быстрее все это закончится. Платье с тихим шорохом падает к моим ногам. На мне только белье и чулки. И, обхватив руками мои плечи, он медленно разворачивает меня к себе лицом. Серые глаза горят жадным безумием, мне неловко под этим взглядом, и я опускаю глаза, разглядываю ворот его рубашки. Он расстегнул верхние пуговицы и в вырезе видны черные волоски на груди.

Мужчина наклоняется и проводит губами по моим губам. Я закрываю глаза, а он углубляет поцелуй. Подхватывает меня на руки, несет к кровати, аккуратно опускает на постель. Ложится рядом, продолжая целовать меня, поглаживая обнаженную кожу на животе.

Я вспомнила, как это было с Димой, свои ощущения и мысли в тот момент. И на мгновение мне показалось, что я могу просто представить его рядом со мной сейчас. Будто считав мои мысли, мужчина остановился, оторвавшись от моих губ.

– Посмотри на меня, – сказал тихо. И я покачала головой, не желая терять картинку, которую сама себе нарисовала в воображении.

Обреченный вздох.

– Неужели, ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? – спросил тихо.

Я открываю глаза. Его лицо нависает надо мной, но во взгляде нет злости. Молчу, не зная, что ответить, ведь чувств я ему не обещала, мы даже не обговаривали это. Мне нужна была защита, а ему жена. И все произошло слишком быстро. По щеке скатилась слеза, выдавая мои эмоции.

– Ну, девочка моя, – сказал ласково, проводя большим пальцем по моей щеке, стирая слезы. – Не надо слез, пожалуйста, не плачь.

Едва касаясь подушечками пальцев, он провел по моим губам, потом по щеке, словно исследуя каждый изгиб моего лица. Его рука опустилась мне на шею, ласково погладила нежную кожу. Эти прикосновения не были мне неприятны, скорее, наоборот. Но я все еще продолжаю напряженно ждать того, что последует дальше.

– Ты очень красивая, – сказал тихо, разглядывая мое лицо, шею и грудь в кружевном белом бюстгалтере. – Невозможно глаз отвести.

Его пальцы нежно очертили мой сосок сквозь ткань бюстгалтера, поддели твердую горошину. А потом рука скользнула ниже, к животу, очерчивая его большим пальцем. По телу пробежала горячая волна, впервые рядом с ним.

– Неужели, ты думаешь, что я стану принуждать тебя к близости? – спросил, снова впиваясь в меня взглядом. Я продолжаю молчать. А он истолковывает мое молчание по-своему. – Ты умная, красивая. И совсем не разбираешься в мужчинах. – Заключает спокойно.

Медленно, будто нехотя, он убирает руку и поднимается с кровати. Смотрит на меня сверху вниз, а потом идет к креслу и берет пиджак, который бросил в него, когда заходил в комнату. Тихо ступая, он выходит из комнаты, прикрывая за собой двери.

Какое-то время я лежу, не в силах поверить, что он не станет трогать меня сегодня. А потом заворачиваюсь в одеяло, свернувшись калачиком. Из глаз текут слезы, и я не понимаю почему. Все ведь хорошо. Меня никто не обижает здесь, и никто не станет принуждать к близости против моей воли. Отчего же тогда так тоскливо?