12 глава — Лея-

12 глава — Лея-

— Вот твой кабинет, — Серхат открывает прозрачную дверь прозрачного кабинета и приглашает меня войти. Я улыбаюсь, стараюсь не выдавать своего нервного состояния.

— Здесь очень мило, — оборачиваюсь к мужчине. — Я буду закреплена за каким-то отделом или моими услугами будут пользоваться кому не лень?

— Наша компания имеет очень много зарубежных партнеров, поэтому ты будешь переводить важные письма, писать ответы от имени компании.

— То есть я буду находиться в подчинении господина Каана? — этого мне хотелось меньше всего. С этим человеком не хочу встречаться, как можно меньше с ним контактироваться.

— Точнее в моем подчинении, господин Каан, как правило, текучкой не занимается, решает только важные вопросы.

— По вашим словам, он праздно проводит время, пока другие люди трудятся в поте лица, — иронично отпускаю нелестное замечание, потом виновато смотрю на Серхата. — Надеюсь, это останется между нами.

— Не волнуйся, Лея. Я молчу. Осваивайся, располагайся, знакомься с сотрудниками, сейчас как раз многие в комнате отдыха, пьют кофе-чай, — Серхат ободряюще улыбается, оставляет меня одну. Я оглядываюсь по сторонам, смотрю по углам. Камер нет и это хорошо. Сажусь за свой стол.

— Привет! Меня зовут Жаннет, я из отдела финансов, — заглядывает ко мне в кабинет миловидная блондинка, держа в одной руке кружку с логотипом компании. Отдел финансов? Вот это удача и поэтому я широко улыбаюсь девушке, словно она моя потерянная сестра, даже встаю со стула и выхожу к ней навстречу.

— Привет. Я Лея, переводчик.

— Давно пора в штате иметь такого человека. Вечно были какие-то приходящие и не всегда понимающие, что они переводят, что переводил предшественник. Лея — имя очень красивое.

— Да, меня так мама назвала. У меня голубые глаза, а мое имя переводится голубоглазая.

— Это правда, у тебя очень красивые глаза! Я из Майами.

— Москва.

— Вау, Россия! Говоришь ты без акцента.

— Практика, практика и еще раз практика. Я смотрю тут в основном все разговаривают на английском.

— На турецком общается только начальство, когда им хочется посекретничать, так как большинство не из Турции и не понимают местную речь. Куда ты планируешь пойти на ланч?

— Я еще не думала об этом. Не знаю.

— Я зайду за тобой, мы пока без начальства, сами по себе.

— О, почему вам так повезло? В отпуске?

— Нет. Решает возникшие проблемы, но нас это не касается, — улыбаемся друг другу, а я на интуитивном уровне чувствую, что говорим мы об Алексе. Мне хочется задать вопросы, получить тут же ответы, но сдерживаю себя.

— Я зайду за тобой. Ой, пора возвращаться на место, — Жаннет как-то резко засуетилась, быстро покидает мой кабинет. Я пожимаю плечами, отворачиваюсь от двери.

— Как устроились? — этот голос заставляет застынь на месте, взять себя в руки, так как от одного тембра меня скручивает от желания врезать этому человеку, разобрать ему лицо. Вчера вместо одного бокала я выпила всю бутылку.

— Доброе утро, господин Каан, — медленно оборачиваюсь, сладко улыбаюсь, сверкнув глазами. Каан вновь играет бровями и улыбается. Улыбается так, словно его не мучает совесть за то, что в тюрьме сидит невинный человек. И выглядит выспавшимся, довольным жизнью, не страдает чувством вины, это теперь мне становится полностью ясным.

— Доброе утром. Лея, — хрипотца в голосе явно подразумевает особое отношение, но я делаю вид, что глуха.

— Спасибо за отдельный кабинет.

— Не за что. Вам нравится?

— Более чем. Чем я сегодня буду заниматься? — Каан Бергикан с особой грацией хищника направляется ко мне, я пячусь назад, в итоге упираюсь в стол и пристально смотрю ему в глаза. Замирает на расстоянии вытянутой руки, для меня этого достаточно. Поджимаю губы, вкладываю во взгляд всю силу своего негодования от несправедливости, которая постигла моего брата.

— Интересно, о чем вы думаете, Лея? — его глаза пробегаются по моему лицу, останавливаются на моих губах, вновь возвращается к моим глазам. — Иногда мне кажется, что вы что-то недоговариваете, когда смотрите на меня.

— Вам только кажется. Это присуще всем эгоцентричным людям, которые почему-то думают, что весь мир сошелся на их скромной персоне. Увы, это не так. Я всего лишь интересуюсь, чем буду сегодня заниматься.

— Ваши глаза говорят совершенно иное, — склоняет голову, приподнимает один уголок губ. — И это очень интригует.

— Никакой интриги, — от его проницательности сердце заходится в страхе, стараюсь смотреть ему в глаза, стараюсь максимально быть естественной и не провалить свою роль. — Я проста, как белый лист бумаги.

— Если на этом листе не оставлено послание невидимыми чернилами, — сейчас мне кажется, что Каан читает мои мысли и все про меня знает, но почему-то не спешит меня разоблачать.

— Каан! — в дверях застывает красивая незнакомка с темными волосами. — А я тебя повсюду искала.

— Хорошей вам работы, госпожа Лея. Секретарша пришлет вам документы, над которыми нужно будет поработать, — Каан больше не обращает на меня внимания. Он обнимает девушку, я прищуриваюсь, пытаюсь понять, кем она ему приходится. Что-то ей тихо говорит на ушко, она смеется. Между ними явно доверительные отношения, возможно, отношения в начальной стадии, когда харизма мужчины включается на полную катушку. Если бы я не знала, что этот человек может пойти по головам ради своей выгоды, я бы тоже смотрела на него с полным доверием и обожанием. Вчерашняя бутылка вина привела в порядок мои мозги, настрой, теперь мне нужно идти четко к цели: например, подружиться с Жаннет.

***

— Я за три года ни разу не пожалела, что переехали из США в Стамбул.

— Обычно люди стремятся в США переехать, а не наоборот.

— Понимаешь… Есть какое-то очарование в этой стране. Ты вроде не фанат восточной кухни, кофе, тебе и музыка не очень, и слушать азан не очень, а все равно что-то держит.

— Мужчина? — и Жаннет покраснела. — Да ладно? И кто он, если не секрет?

— Нравится мне один коллега. Симпатичный, интеллигентный, очень воспитанный. И безумно красивый. У него, между прочим, как у тебя голубые глаза, — на это замечание я чуть ли не давлюсь салатом и удивленно смотрю на девушку. Она об Алексе?

— И что? Не отвечает взаимностью? — ковыряюсь в салате, Жаннет задумчиво крутит в руках кусочек лепешки.

— Мы недавно начали общаться не только на работе, но и извне. Потом его неожиданно отстранили от работы, нам сообщили, что он ушел в отпуск за свой счет, но я не могу до него дозвониться. Может он вернулся домой… Ой, кстати, он тоже из России, кажется так же из Москвы — мое сердце едва не выпрыгивает из груди, я хочу схватить Жаннет за плечи встряхнуть ее хорошенько, чтобы она тут же мне выложила все, что знает. Но запихиваю себе в рот помидор и медленно жую.

— Ладно, потом попробую с ним связаться. И чего это я тебе голову забиваю своими переживаниями, — смущенно улыбается, я мотаю головой.

— Нет, все в порядке. Мне понятны твои переживания. Я тоже переживала, когда мой парень мне не отвечал, — о том, что в это время мой Вовчик мне изменял, я опустила, Алекс то не с другой и вряд ли думает сейчас о ком-то.

***

— Лея, — в кабинет без стука, без какого-либо вежливого покашливания врывает Каан. Хорошо, что я ничего особого не смотрела на компьютере, не пришлось судорожно сворачивать все вкладки.

— Да, господин Каан, — на губах дежурная улыбка, в глазах ожидание поручения. Он обходит мой стол, мне хочется попросить его встать напротив, не нарушать мои личные границы, но мужчина даже не думает. Небрежно кладет передо мной лист с распечатанным письмом на китайском.

— Гугл-переводчик не справился с элементарным заданием? — насмешливо подниманию на Каана глаза, он прищуривает свои, уголок губ нервно дергается, словно он сдерживает улыбку.

— Если бы в бизнесе все решилось посредством гугла-переводчиком, вас бы здесь не было, Лея, — мое имя растягивает, тон ниже, хрипотца в конце вновь намекает мне о том, что ко мне явно испытывают интерес. Использую метод Бергикана: смотрю ему в глаза, не мигая, потом медленно опускаю взгляд на его губы, мгновение их гипнотизирую и вновь смотрю в глаза. Черная бровь вопросительно изгибается, глаза вспыхивают адским пламенем. Я считаю до трех, потом медленно поворачиваю прямо голову и берут лист. Рядом сдержанно выдыхают.

Не с первого раза мне удается вчитаться в текст. Каждая моя клеточка напряжена, нервы натянуты, а в голове пульсируют мысли: из-за тебя мой брат в тюрьме, из-за тебя я сейчас нахожусь здесь, а не изучаю Стамбул, из-за тебя не сплю уже какую ночь, думая, как помочь брату.

— Господин Юн Чен благодарит, что вы прислушались к их мнению, рад такому выгодному сотрудничество, сообщает, что в ближайшее время нужно договориться о встрече, чтобы подписать документы. Интересно, Юн Чен принципиально избегает английский язык? Или вы его тоже не знаете? — подкалываю Каана, насмешливо улыбаюсь. Ничего страшного нет в том, что он со всеми разговаривает на прекрасном английском языке, почти как носитель. Но, как и у меня, у него присутствуют некоторые искусственные моменты в разговоре, сразу давая понять, что английский неродной язык.

— Спасибо за перевод, приятно работать с профессионалом, — Каан забирает лист, смотрит на меня с высоты своего роста. Я не собираюсь подниматься, поэтому дерзко смотрю на него снизу-вверх. Что можно испытывать к человеку, который хочет понравится, но ты знаешь, что это игра? Правильно, дикое раздражение, неприязнь и желание прекратить это лицемерие.

— Я думаю, что вы себя только профессионалами и окружаете, — сладко льстю, мужчины ведь любят, как им сахарный сироп в уши заливают по поводу собственной персоны.

— Вы правы, Лея, я стремлюсь, чтобы в моей компании работали люди с высокой квалификацией. Как правило, в подборе основных работников я никогда не ошибаюсь.

— Никогда?

— Никогда. В моем окружение нет случайных людей, — делает паузу, я задерживаю дыхание. Уж слишком многозначительная пауза. — За исключением тебя. Вот ты случайность. Приятная случайность, — взгляд медленно опускает на мои губы, ощущение словно их опалили. Я прикусываю щеку изнутри, не трепещу перед ним испуганной ланью, отвожу глаза в сторону. Каан еще какое-то время стоит рядом, больше ничего не говорит, уходит. Как только закрывается дверь, а его спина исчезает за поворотом, ставлю руки на стол и обхватываю голову руками. Как же все сложно.