7 глава — Лея-

7 глава — Лея-

— Боже, я уже грущу, что мне через три дня отсюда улетать, — мне действительно грустно, накатывает тоска от мысли, что осталось немного и придется возвращаться в Москву. Там идет снег, а тут плюс восемнадцать и во всю пахнет весной.

— Так может останешься? Не думаю, что возникнет проблема получить разрешение на работу, — Мелек подносит ложку с кусочком бисквита и хитро щурит глаза.

— У меня там отличная работа. Я не могу взять и все бросить.

— Почему? — Мелек действительно не понимает причину моего отказа. А я не понимаю, как это сорваться с привычного места и кинуться с головой в неизвестное.

— У тебя диплом переводчика, думаю, что его можно подтвердить. Ты знаешь турецкий язык, с акцентом, но это уже не столь важно. Если совсем будет проблема получить вид на жительство, выйдешь замуж за моего брата, он по тебе тайно вздыхает. Ой! — прикрывает рот ладошкой, я во все глаза смотрю на Мелек. Не, о симпатии Эмбре можно было догадаться и без гадалки, но вот замуж… Не-не, я никогда корыстно замуж не выйду.

— Я сделаю вид, что этого не слышала.

— Только не говори ему, он меня убьет, что проболталась.

— Мелек, успокойся, я не собираюсь допытывать твоего брата по поводу правды чувств, я к нему отношусь, как к кузену, как к самому лучшему другу.

— Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, обязательно кто-то кого-то любит.

— Понятно кто здесь немного больше, чем надо, симпатизирует, — мягко улыбаюсь девушке, она кивает головой. — Эмбер чудесный парень, но у меня нет желания и настроения строить отношения, тем более на расстоянии. Такие союзы долго не проживают, так что оставим все как есть. Хорошо?

— Да, Лея, ты очень мудра не по годам, — Мелек уже забывает, о чем мы разговаривали, а я усмехаюсь. Была бы мудрой, давно Вовку вычислила по поводу его блядской и гнилой натуры. Он до сих пор не соизволил перевести хоть часть денег, зато не ленится писать мне длинные сообщения в приложениях. От приторности слов аж тошнит.

Мы еще бродим по центру Стамбула, даже доходим до набережной. Я слушаю болтовню Мелек, киваю, односложно отвечаю, мыслями занята о том, что делать дальше.

Вовка не отстанет. Он будет ходит по пятам до тех пор, пока я не психану и не заберу свою расписку о возврате денег. Его навязчивое внимание именно об этом меня предупреждает, или как объяснить этот романтический виртуальный треп на расстоянии.

Можно попросить на работе командировок. Много командировок. А это значит хорошие деньги. Если я буду скромно жить, то за год мне удастся накопить первый взнос на покупку квартиры. Однушки мне вполне хватит, а если хорошенько подумать… Смотрю на блестящую гладь воды, на улыбающихся людей, жмурюсь от яркого солнца. В России никто и ничто не держит. Диплом можно подтвердить. Работать не покладая рук тоже можно. Накопить денег и купить здесь в Стамбуле квартиру, жить рядом с братом, вдвоем мы справимся с любыми трудностями. Именно сейчас, находясь рядом с Алексом, видя его каждое утро и вечер, я понимаю, как мне его не хватает.

— Домой?

— Зайдем только в супермаркет, нужно купить продукты к ужину. Кстати, планирую приготовить лазанью, не хотите сегодня к нам на ужин?

— О, я только за, думаю Эмбер будет рад, — Мелек лукаво улыбается, я смеюсь над ее откровенной попыткой к сводничеству. Вечер обещает быть дружеским и замечательным.

***

— Еще вина? — Эмбер смотрит на меня темным взглядом, я киваю, протягиваю пустой бокал. Третий за вечер. Ужинать мы сели без Алекса. Его телефон вне зоны доступа, и каждая минута без него натягивает мои нервы до предела. Мою нервозность можно физически ощутить. Ее и ощущает Мелек и Эмбер. Мы пытаемся шутить, беззаботно разговаривать, уплетать божественную лазанью, вкуса которой я не чувствую.

Беру мобильник, натянуто улыбаюсь брату и сестре, вновь набираю Алексу. Вновь механический голос сообщает, что абонент вне доступа. За все время моего пребывания брат никогда не оставлял меня без предупреждения. Всегда сообщал, что задерживается, что куда-то идет, что не придет ночевать. Сейчас тревога съедает меня изнутри, сжимает в стальные тиски беспокойное сердце.

— Я не могу больше, — сдаюсь своей тревоги. Мелек с понимаем на меня смотрит.

— Чем мы можем тебе помочь, Лея? — Эмбер ставит бокал на стол. — Я могу попросить друга, он живет здесь неподалеку, отвезти нас к бизнес-центру, где работает Алекс. Возможно, парень просто заработался.

— Я буду тебе очень благодарна, — без задней мысли кладу свою руку на руку Эмбре и сжимаю ее. Парень едва дышит, потом кивает головой. — Пойду оденусь.

Что с Алексом? Где его искать? Как тут обстоят дела, когда пропадает человек? Я не знаю, какие правила в этой стране, не знаю, за что хвататься, кому звонить, куда обращаться.

— Я рядом, Лея, — тихо слышу голос. Эмбер подходит ко мне очень близко. Я не знаю, где в этом время находится Мелек, но чего-то сейчас это неважно. Эмбер протягивает руку к моему лицу, стирает слезы со щек.

— Помни, я всегда буду рядом с тобой, я буду за твоей спиной, я буду где угодно, но рядом, — каждое слово пробирает до мурашек, мерцание темных глаз чарует и спокойный голос успокаивает мое взволнованное сердце. Он осторожно обнимает меня за плечи и прижимает к себе. Какое-то время мои руки безвольно висят вдоль тела, но потом обнимаю его, прячу лицо на его груди. Как-то неловко и неуместно что ли, но меня не просят быть сильной, мне дают силу без просьбы.

— Я тронута, Эмбер. Мне сейчас так важно знать, что я не одна. Знать, что мои страхи беспочвенны. Как только найду Алекса, устрою ему взбучку! — парень ласково улыбается, смущенно улыбаюсь в ответ. Вместе выходим из квартиры, на площадке нас поджидает Мелек. Вместе мы едем в бизнес-центр.

***

— Как это его обвиняют в мошенничестве? — нервно смеюсь, смотрю на судью. Пожилой мужчина устало вздыхает. — Это ложь! Алекс не такой!

— Госпожа Лея, успокойтесь. До суда ваш брат будет находиться в тюрьме, за это время мы тщательно проведем расследование.

— Это какая-та ошибка! Нам нужен хороший адвокат, нельзя так просто ломать жизнь человека по ложному обвинению! — меня начинает потряхивать, голос то поднимается на высоте, то стихает. Боже! Что за ни пруха! Приходит беда, отворяй ворота. Я думала ситуация с Вовчиком это самое худшее, что могло со мной случиться. Ошиблась. Самое страшное произошло вот сейчас, двадцать минут назад, когда местный судья сообщил мне, что мой любимый брат обвиняется в особо крупном мошенничестве.

— Я думаю юристы холдинга Бергикана не согласятся с вами. Ваш брат имел доступ с ценным бумагам. Он непосредственно участвовал в последней сделке, которая оказалась липовой по всем пунктам договора.

— Вам не кажется, что попахивает подставой. Ведь ранее за ним ничего подобного не замечали, а тут крупная сделка и так безбожно ее слить. Это кому-то выгодно, но не брату, который три года работает в холдинге и имеет там хорошую репутацию, — голос ровный, хоть и ломается периодически. Голова начинает работать, как часики, строго отсеиваю известные мне факты и домыслы. Я не юрист, но даже мне понятно, что дело шито белыми нитками. Судя по задумчивому взгляду судьи, его моя рассудительность озадачила.

— Я могу выслушать сторону обвинения?

— Вы же не юрист.

— Как пострадавшая сторона.

— Вы можете сейчас идти домой, вас вызовут, если будет что-то новое, — спорить не стала. Просто устала после бессонной ночи. Я даже в зеркало боюсь смотреть, ибо подозреваю, что увижу там зареванное лицо, с красными глазами. Вчера, когда мы приехали к бизнес-центру, нас ждала ужасная новость: Алекса арестовали, причину не назвали. Были попытки выяснить хоть что-то, понять, где находится брат. Информацию я получила только утром от Эмбре. Он каким-то чудом все узнал, хотя до этого никто со мной не хотел разговаривать. В участке тоже не сразу приняли, пришлось доказывать свое родство, показывать отсканированные когда-то документы родства для работы документы. Пришлось ждать какую-то женщину, которая якобы работала здесь переводчиком. После того, как она ознакомилась с докумнетами, подтвердила оригинальность, со мной соизволили разговаривать. Нервы мне помотали знатно.

Выхожу из кабинета, обессиленно падаю на ближайший стул и тупо смотрю на свои руки. Нужно отменить бронь на билеты до Москвы. Ясень день, что никуда я сейчас не полечу. Нужно позвонить на работу, либо дистанционно увольняться, либо просить большой отпуск за этот год и еще брать за свой счет, потому что я не знаю, насколько затянется эта канитель. Я не знаю, сколько нужно времени, чтобы доказать невиновность брата, а он невиновен. За помощью мне придется обратиться к Эмбре и Мелек, турецкое правосудие мне неизвестно и непонятно. Очень надеюсь на их помощь и поддержку.

Делаю глубокий вдох, встаю. Сейчас мне нужно лечь поспать, чтобы голова варила, чувствую, как в виске начинает пульсировать боль. Иду по коридору, слышу мужские голоса:

— Как такое могло произойти, Серхат? — осторожно выглядываю из-за угла. В пустом коридоре стоят двое мужчин в костюмах. Одного я знаю. Серхат, фамилию не вспомню, но именно он стоял со мной, когда я приходила как-то к бизнес-центру.

— Я не знаю, Каан. Не знаю! Ты предлагаешь этому парню помочь?

— Ничего я не предлагаю, — незнакомец явно злой, за эмоциями на его лице невозможно уследить.

— Он же сядет, — я прикусываю губу, сердце гулко бьется в груди от надежды. Вот этот мимолетно знакомый Серхат за моего брата, он знает, что Алекс невиновен.

— И? — второй мужчина засовывает руки в карманы брюк, изгибает бровь. — Что ты предлагаешь? Предлагаешь мне поменяться местами с этим? Или хочешь сам оказаться на его месте? А?

— Каан…

— Закрыли тему. — я вздрагиваю от холодного и резкого тона, от того, как угрожающе сужаются глаза, от точки в конце предложения. — Надеюсь, ты меня понял, — кривит губы в усмешке, разворачивается и уходит. Я подаюсь вперед, хочу окликнуть Серхата, спросить, что значит этот разговор, но останавливаю себя. Он как-то странно улыбается, смотря в спину уходящему мужчине. Что происходит?