Глава 35. Люба

Я знаю, что мужчина, который украл мое сердце, умный.

Просто, убеждаюсь в этом еще раз, вот и все.

Поджав ледяные пальцы в своих ботинках, наблюдаю в окно такси, как очень ухоженный и очень продуманный район частного сектора медленно перетекает в самый центр города за каких-то десять минут пути.

Выходит, чтобы жить за городом, ему не нужно жертвовать даже временем.

Но это в том случае, если тебе не приходится ждать на улице такси.

Передернув плечами, втягиваю шею в плечи, чтобы спрятать под шарфом нос.

Телефон, который не выпускаю из рук всю дорогу до дома молчит, как заговоренный.

Не удивительно.

Моя губа поджимается, прямо как у ребенка.

Мой новый номер есть только… у двух человек.

Глядя на бесполезный гаджет, понимаю, что рано или поздно мне придется дать свой номер одногруппникам, и тогда он разлетится повсюду, как вирус.

Может быть, если я побуду оффлайн какое-то время, мои проблемы от меня просто отлипнут? Отцепятся и оставят в покое?

Я не жалею. Я бы залила перцовой смеси Касьянову даже за пазуху, если бы могла! Он не знает где я живу. Он не знает моего номера. Пусть подавится своими угрозами, он меня не найдет.

Плевать.

Гладя пальцем экран, я глупо жду одного единственного звонка. Но его нет.

Сама звонить я… просто не решаюсь.

Он сказал, что с девяти до пяти беспокоить можно только в крайних случаях.

Я не знаю, относится ли мой случай к категории “крайних”.

Я вообще не знаю своих прав в отношениях, которые, как и предполагала, вряд ли потяну.

Его жизнь как отлаженный часовой механизм, и центральное место в ней занимает работа. А еще в ней есть какая-то женщина с ребенком, которая хозяйничает в его холодильнике, как в своем. Она не… не его любовница.

Иначе, как объяснить то, что на меня ей было плевать?

Тайные встречи с мужчиной… жизнь которого никак не пересекается с моей.

Но когда я бросалась с разбега в этот омут, не думала ни о чем!

Ни о чем, кроме его губ, его глаз, его голоса. Кроме того, каково это — быть его женщиной. И забирать себе все его внимание, хотя бы на пару часов в сутки. Ловить на себе его яркие живые глаза и знать, что мы думаем об одном и том же. И подыхать, черт возьми, в его руках от удовольствия и удовлетворенности каждой минутой жизни. Да! Это именно так, потому что ни один из моих “бывших” парней с ним даже рядом не стоял. В сравнении с ним у них просто мозги куриные!

Я не так уж много знаю о жизни. Может быть. Но без этих ощущений она… будто пустая. И я не променяю их ни на что. Поэтому… я не стану звонить и… чего-то требовать. Объяснений? Я не знаю, как требовать у него чего бы то ни было.

Ну и что?

Может Александр Андреевич и не заметил, но он уже дал мне все, что я хотела. Сам.

Все, кроме уверенности в завтрашнем дне…

Вздохнув, выхожу из такси и плетусь к подъезду, замечая у самого бордюра машину брата. Она втиснута между двумя другими так, что даже муравей не пролезет.

Хочется закатить глаза, ведь это так на него похоже — везде ломиться вперед.

Войдя в квартиру, раздеваюсь, встречаясь в зеркале с собственным отражением. На кухне гремит посуда. Под ее шум быстро достаю из комода расческу и кое-как привожу в порядок волосы.

— Эм-м-м… — шепчу, с ужасом глядя на свой топ, под которым нет белья. — Ты не говорил, что зайдешь!

— А че, ты мой телепатический сигнал не получила? — слышу глухой голос из кухни.

— Эм-м-м… нет… — морщусь, пытаясь собрать волосы в хвост.

— С телефоном что? — слышу прямо за своей спиной и молниеносно складываю на груди руки, роняя расческу.

Развернувшись, вижу стоящего в дверях Глеба.

Проводив расческу взглядом, переводит на меня глаза. На нем старые потертые джинсы и водолазка, а плечи украшают кожаные ремни кобуры.

— Сдох… — вру, собираясь прошмыгнуть мимо него в комнату и переодеться.

С каменным лицом изучает мое.

Вспыхиваю, отводя глаза к потолку.

— Где была?

— Гуляла.

— Ясно, — уходит на кухню, почесывая свой немного заросший затылок.

Вздохнув, плетусь за ним.

Он выглядит уставшим. Наверное, не спал всю ночь. Забираю из его рук тарелку, бормоча:

— Давай я.

— Угу… — опустившись на стул, занимает собой половину комнаты.

Посмотрев на его сгорбленные плечи, закусываю изнутри щеку и ставлю перед ним тарелку с супом, корчась в муках внутри себя.

— Глеб… — зову тихо, стоя над его душой.

— М? — берет ложку, принимаясь за еду.

Собравшись с духом, выпаливаю:

— Не приходи ко мне больше без… без… предупреждения.

Замерев, он поднимает на меня глаза.

— Что так? — спрашивает ровно.

В груди грохочет сердце, будто я отрезаю от него целый кусок!

Но ведь моя жизнь не стоит на месте.

От этого не становится легче. Мой брат — самый близкий мне человек.

Даже когда ведет себя, как дурак, он не перестает быть моим братом.

Желание вывалить на него свои проблемы с сыночком богатеньких родителей огромное, но я этого не сделаю. Сломанный нос Касьянова ничем мне не поможет, а сделает только хуже.

— Я же могу… знаешь… быть не одна… — стараюсь не провалиться сквозь землю.

— А, — смотрит на тарелку, шевеля мозгами.

Откусив еще хлеба и клацнув челюстью, спрашивает:

— А с кем?

— С… парнем, — морщусь, ожидая его реакции.

— А, — бормочет. — И как его зовут?

Его зовут Александр Андреевич Романов. Каждая буква в его имени идеально сочетается с предыдущей. Я не видела его несколько часов и уже скучаю, как киношная собственница.

— Евлампий, — вздыхаю, глядя в окно.

— А по отчеству? — все также ровно интересуется мой брат.

— Он сирота.

— Может он у тебя бриться начнет? — мрачно тянет Глеб, бросив красноречивый взгляд на мое лицо.

Ахнув, накрываю ладонями горящие щеки.

— Приятного аппетита, — выдавливаю, срываясь с места.

Пролетев через коридор, потрошу карман куртки, доставая оттуда телефон и закрываю дверь комнаты, хватаясь за голову.

У меня что, клеймо на лбу?!

Баррикадируюсь в комнате очень вовремя, потому что именно в этот момент мой телефон начинает звонить, и не нужно быть профессором, чтобы знать, чье имя я увижу на дисплее. Там имя человека, ради спокойствия и удобства которого я только что попросила своего брата о личных границах. Впервые в своей жизни я попросила брата не соваться в мою квартиру без почтового уведомления и это… совершенно новый этап моей жизни.